Глава 5 Лена

— Скучала? — Давид сделал шаг и сложил зонтик. — Могу поспорить, все эти ночи только обо мне и думала.

— Почему именно ночи?

— Днем у тебя полно всякой чепухи, которой ты забиваешь свою голову.

— Вот оно что... Тогда да, ночами напролет думала только о том, — мечтательно вздохнула я, стараясь вложить в этот вздох как можно больше экспрессии, — как бы вернуть свои трусики.

А ведь еще две минуты назад день был не таким уж и плохим, зря я жаловалась.

— Представляешь, трусов нет, одинокий лифчик лежит и скучает. Что мне теперь с ним делать? Я люблю носить белье комплектами, а он глаза мозолит. А дорогой, с-сука, крас-сивый, выкинуть жалко.

— Странно, что ты о них вообще вспомнила. Могла бы после клуба попросить вернуть их тебе, — он нагло улыбнулся. — Я бы отдал.

— Вот так просто?

— Конечно. При условии, что ты наденешь их прямо в моей машине.

Я выдохнула через ноздри, стараясь не поддаваться на провокацию. Как можно быть таким упертым нахалом?

— В прошлую нашу встречу мне было не до этого. Сам понимаешь, меня волновало другое, — скривилась я.

— Тогда пусть твой скучающий лиф лежит и напоминает тебе о том, как ты постанывала от удовольствия, как мои губы ласкали тебя… как ты целовала меня. Фантазируй об этом, Лен, пока будешь шалить пальчиками. Это намного лучше перед сном. И полезнее — слаще и крепче будет спаться.

Это он что только что сказал? На что это он намекнул? Ну-у, ха-амли-ище!

— Как громко сказано! Давид, ты серьезно? Неужели ты думаешь, что ты такой первый? Единственное, что тебя отличает — неслыханная наглость. У других яиц не хватало, они так не борзели.

— Это потому, что их ты так сильно, как меня, не хотела.

— Что???

Глядя на то, как Давиду нравится надо мной издеваться, я решила все же вернуть диалог в правильное русло. Хоть и понимала, что попытка не увенчается успехом. Но попробовать стоило. Это нужно заканчивать! Чем больше я позволяю ему со мной так разговаривать, тем больше развязываю хаму руки.

— Слушай…те, Давид. Сейчас вы на работе, нет никаких птичек, которые вам что-то напели, и меня выручать не надо. Я благодарна вам за помощь. Вы действительно меня выручили в прошлый раз. Помогли. Очень. Я придумаю, как выпросить у папы премию для вас. И тогда мы будем в расчете. Но сейчас все же давай…те прекращать это. Пока вы со мной, вы — мой водитель, я — ваш начальник. Пусть все будет так, как должно быть. Я согласна простить вашу ужасную выходку с трусами и прочим. Но теперь пусть все будет вот на таком уровне: босс, подчиненный. Не меньше, не больше. Я прошу вас.

— А если нет? — он сделал еще один шаг ко мне. — Что тогда?

— Вы или больной на голову, или маньяк. Любой адекватный человек держался бы за эту работу. Мой папа очень хорошо вам платит. Ваш Дарбинат, Дорбидонт, Дарба…

— Доминатор.

— Да хоть Диктатор! Ваша машина говорит о том, что вам нужно держаться за эту работу. Вот и ответьте мне: неужели ваш нездоровый интерес ко мне стоит того, чтобы вылететь с этой должности и потерять такой заработок?

— Больной на голову — нет, у меня кипа справок от врачей, подтверждающих, что я здоров, — он постучал пальцем по виску и улыбнулся. — Мы прямо сейчас можем подняться к Васильеву, и он нарисует еще одну.

— Остается второй вариант: вы маньяк.

— Это еще почему?

Он сделал еще один, финальный шаг, оказавшись прямо передо мной. Я опустила взгляд, чтобы так явно не чувствовать его превосходство. Водителя распирало от того, что он такой мощный и большой стоит надо мной, а я сижу где-то внизу и такая ничтожная, кро-ошечная.

Близко, слишком близко...

Да если бы я подняла голову, я бы носом уткнулась в его пах! Он специально припарковал его возле моей головы.

И он еще будет рассказывать мне, что не маньяк? Ну-у, коне-ечно!

От безысходности я крепче обхватила свой стаканчик. О растаявших взбитых сливках напоминала лишь пенка, которая плавала белыми воздушными островками на остатках кофе.

— Я разве похож на маньяка? — Давид присел передо мной, запах его туалетной воды напомнил о том, что было между нами у сервисного центра.

Черт! Да я уже, как он, заговорила: «Что было между нами»… Нужно срочно выбросить это из головы, стереть начисто.

Стараясь не дышать, чтобы не выдать свое состояние, я подняла стаканчик. Сделала вид, что хочу отпить, но на самом деле я всем сердцем желала, чтобы между мной и наглым водителем был хоть какой-то барьер, пусть даже такая хрупкая дурацкая преграда.

— Лен, зачем тебе мозгоправ?

— Я же говорю, маньяк. Простой водитель не знал бы о том, что я здесь делаю. Могу поспорить, тот же Рома вообще не в курсе моих визитов к Васильеву. Ты что, следишь за мной?

Блин! Опять перешла на «ты»! Да что же это такое-то? Сама нарушаю свои же правила… И это совсем не тот случай, когда они для этого и существуют.

Я машинально подняла взгляд, встретившись с серыми глазами, смотревшими на меня, не моргая. Понимая, что совершила ошибку, я тут же пригубила остывший кофе.

Остатки мокко плескались на донышке, но я растягивала эти тридцать жалких миллилитров, пила маленькими долгими глоточками. Но кофе, как бы я не старалась, все же закончился и мне пришлось убрать от лица стаканчик.

— Нарочно и не придумаешь, — произнес Давид загадочно. — И ведь не специально же. Я-то знаю, что ты не стала бы.

— Чего не стала бы?

Уголок его рта приподнялся. Я посмотрела на водителя, пытаясь понять, что он городит. Но Давид, не объясняя и улыбаясь, наклонил голову, будто видит что-то милое и очень забавное. А после он поднес к моему лицу руку.

— Давай…те без этого, — я постаралась отодвинуться, но его палец мазнул чуть выше моей верхней губы.

На подушечке его пальца горочкой собралась пена от взбитых сливок. Давид запустил палец в рот и удовлетворенно промычал, прикрывая глаза. Я замерла, дыхание участилось, сердцебиение скорой пульсацией заставило меня задрожать. Это было очень сексуально. Я смотрела на его лицо и не могла оторвать от водителя взгляд.

Почему? Почему на него такая реакция? Он же всего лишь очередной парень, который хочет затащить меня в постель!

— М-м-м… Ты все равно слаще в тысячу раз, — протянул он, его веки дернулись, а руки вмиг сгребли меня. Он тут же прошелся по моим губам языком, облизывая меня. — Нет, в миллион раз.

Ловко ухватив меня за затылок, блондин сжал мои запястья свободной рукой, чтобы я не смогла оттолкнуть или ударить это забывающее рамки приличия хамло.

Мягко поцеловав меня, он сжал мои руки крепче. И это был невыносимый безумный контраст между тем, каким он может быть сильным и грубым, но при этом так нежно и чувственно целовать.

— Пожалуй, хватит. Еще привыкнешь, — прошептал он в мои губы.

Давид поднялся первым. Я же растеклась по лавочке как те взбитые сливки, что еще недавно расплавились от горячего кофе в моем бумажном стаканчике. Раскрыв зонт, он аккуратно взял меня за руку и потянул на себя.

— Пойдем, а то скоро лодку придется мастерить, чтобы до машины доплыть, — его взгляд снова притянули мои губы. Не выдержав, он еще наглее впился в них. — Все, сеанс поцелуев окончен. Твое время вышло, Лен. Остальное потом.

Какое остальное? О чем это он?