Глава 4 Лена

— Эта встреча мне нравится больше, чем все остальные, — я покрутила в руках стакан и поставила на столик. Откинувшись на спинку мягкого и уютного кресла, посмотрела на доктора Васильева.

— Чем же?

— Сегодня вы не лезете в мою голову, как делаете это обычно. Вы просто слушаете меня и поддерживаете нашу беседу. Не как психолог, а как живой человек.

— Психотерапевт, — исправил он, но тут же добавил. — Но вам я прощу даже мозгоправа и мозгодробителя, и все те словечки, которыми вы меня называете.

Дмитрий улыбнулся и подлил воды в опустевший стакан со следами моей блестящей помады.

— Вы сами попросили быть мягче сегодня, Елена. Вы мой клиент. Вы платите.

— Да, но вы могли отказать мне и назначить очередной сеанс сурового мозгоштурма.

— Сегодня я не психотерапевт, я ваш друг.

— Интересно, на долго вас хватит? — я прищурилась, высматривая реакцию Дмитрия. — Давайте продолжим. На чем мы с вами остановились? Та-ак, дайте-ка подумаю…

— Это смешно, Елена, — более открыто улыбнулся Дмитрий, — с учетом того, что мы с вами так долго мусолим одну и ту же тему.

— Сделайте вид, — усмехнулась я. — Подыграйте. Одно и то же, но каждый раз сложно.

— Что же, попробую для начала понять. Хотя, как другу, мне кажется это нереальным. Неужели вы так и будете бояться отношений с мужчинами? Неужели одноразовый перепихон — это предел ваших мечтаний?

— Фу, как грубо, доктор Васильев.

— А разве друзья так не говорят? Я могу взять свой блокнот, и мы продолжим сеанс как врач и его пациент. Что скажете?

— Нет, — тут же оборвала его я. Доктор Васильев мне бы сейчас не помог. Он ужасный «душнила». — Я хочу отношений. Очень хочу, но боюсь, что меня снова бросят. Вы ведь это хотели услышать?

— Если сводить все к одноразовым встречам, так и не перешагнете через свой страх. Доверьтесь. Разрешите ухаживать за вами. Пусть вам дарят цветы. Пусть балуют подарками. Вы очаровательная девушка, Елена, очень красивая. Это я вам сейчас и как мужчина, и как друг говорю. Поверьте.

— Ради бога! — я не выдержала этой слащавости и поднялась с кресла. — Вы говорите это, потому что я хочу это услышать. Потому что я вам плачу за это, Дмитрий.

— Я вижу перед собой обворожительную девушку, которая поставила после неудачных отношений на себе крест, — он снял очки, устало потер переносицу и тоже поднялся вслед за мной. — Вы зря уверяете себя в обратном.

Тяжело выдохнув, я развернулась и подошла к окну. Погода сегодня была на редкость мерзкой: все было серым, лишенным жизни и нерадостным. А сейчас еще и этот противный дождь лился как бесконечные слезы…

Сквозь мокрое стекло, по которому бежали ручейки, я смотрела на парочку. Парень и девушка прятались от ливня под козырьком остановки. Они так мило щебетали, как будто в мире существует любовь.

— Вы говорите, что нужно довериться. Я однажды сделала это. И к чему это меня привело? А ведь тогда у меня тоже было много цветов, подарков. Я думала, что это любовь. И когда меня откачивали после попытки покончить с собой, я продолжала ему доверять. Думала, Леша просто не разобрался в себе, сглупил из-за какой-то дурацкой ссоры. Я даже и не вспомню, что это был за пустяк, от которого он пришел в ярость. Я думала, что Леша любит меня. Но это не так, Дмитрий. Это не так, — добавила я шепотом.

— Все проходят через это. Всех бросают, Елена. Нет формулы успеха, когда человек рождается и до самой кончины все у него идет как по маслу. Вы даже в книгах такое навряд ли встретите, везде есть ухабы. Мы все набиваем шишки и набираемся опыта. Это жизнь. Она вот такая.

Я почувствовала горячую ладонь на своем плече, Дмитрий развернул меня к себе. Взяв за руку, он вернул меня в кресло и сел напротив.

— Не всех бросают, — стараясь говорить бодрее, я взглянула в его глаза. — Я любила Лешу. А он сказал после первого секса, что я ему не нужна. Вот так, глядя в мои глаза и сидя напротив. И даже расстояние между нами было примерно таким же, как между мной и вами. Я навсегда запомню, как его губы застыли в ухмылке, а после этого я услышала: «Я никогда не любил тебя, дура». И после этого вы хотите, чтобы я верила в отношения? Зачем мне это? Я устала пытаться. Вы же видите, все мимо. Я только обжигаюсь и все. Ка-аждый р-раз!

— У Алексея была цель — ваша девственность. Он ее достиг. Таких мужчин много. Они устраивают охоту на невинность. Кто-то для того, чтобы потешить самолюбие, кто-то на спор. Напомните, что делают люди, когда приходят к своей цели? Правильно, Елена, они ставят перед собой новую цель. А потом опять новую, и снова новую.

— Вы правы, я спорить не буду. И таких целей у него действительно была уйма. Но выяснила я это потом. Вот только мои провалы на этом не закончились. Давайте сменим тему, а то еще немного и, чувствую, вы возьмете свой блокнотик.

— Как скажете… Какие отношения у вас сейчас с отцом?

Ну, да… О чем же еще он мог спросить…

— Что ж, у нас есть: деспот, его силиконовая баба, которую я по его мнению обязана называть мамой и непослушная дочь. Вам это о чем-нибудь говорит?..

— Стабильность.

— О, да! Разве это не прекрасно?

Через полчаса я спустилась вниз. Мне хотелось пореветь от души, но сегодня водителем была не я, а Рома. Папа настоял, чтобы я поехала с ним. И, как бы мне не хотелось поплакать после мозговыверта от Васильева, такого при чужом человеке я не могла себе позволить.

Первое правило Елены Михайловны гласило: плакать только наедине с собой. Свидетелей должно быть немного. День, когда я ревела после того, как Света попала в клинику — исключение. Пожалуй, единственное.

Выйдя из здания на улицу, я свернула в соседнюю дверь, ведущую в очередное столичное и шибко пафосное кафе. Взяв себе мокко с огромной шапкой из взбитых сливок, чтобы подсластить говеное настроение, я отправилась искать Рому и папин приметный «мерс».

Зонт то и дело сносило ветром, дождь не планировал прекращаться, но у меня был ароматный кофе. И это было огромной приятностью. Между прочим, первой и единственной за этот день.

У этого высоченного здания в пятьдесят восемь этажей найти место на парковке было проблематично. Крутые дорогущие машины стояли рядами, а особенные индивидуумы на «Рэндж роверах» парковались как слепые дятлы, занимая своими «цистернами», наполненными завышенным эго хозяев, сразу по два места.

Остановившись возле одного из рядов, я огляделась. Ромы нигде не было. Но зато у меня все еще плескался вкусный мокко в стаканчике. А так как спешить мне было некуда, я не стала отзваниваться водителю и решила растянуть свое кофейно-приторное удовольствие.

Дойдя до самого конца парковки, я присела на лавочку в стеклянном павильоне с навесом, убрала в сторону зонт и сделала первый глоток.

Дождь усилился, какая-то девушка, натянув на голову мокрющий пиджак, бежала к своей «бэхе»… А мне было прекрасно! И было все равно даже на тяжелые капли, которые разбивались об асфальт и долетали до моих светлых кроссовок. Было прохладно, грязновато, но сладкие взбитые сливки с разноцветной посыпкой сглаживали эти неприятные мелочи.

— Я тебе маячок приделаю, — нарушил мои приятности голос, своим тоном пробравший тело до дрожи.

Я подняла взгляд на Давида. Черный зонт только подчеркивал его угрюмое настроение и строгие черты лица.

— А Рома где?

— Сегодня мне выпала честь забирать тебя, — он ехидно оскалился и шагнул вперед.

— Супер, че.

Я сделала еще один глоток и поняла, что кофе уже не такой желанный и вкусный. Кое-кто своим появлением очень сильно подпортил его.