Глава 3

Катрина

После клеймения прошло несколько часов. Клеймо на пояснице пульсировало — не больно, а как будто в такт какому-то невидимому ритму, который я не могла уловить, но чувствовала всем телом. Чистая рубашка, которую принёс Зававр, пахла свежестью. Я прижала ткань к лицу и вдохнула, пытаясь понять, почему он действует на меня так странно — успокаивает, но одновременно заставляет сердце биться чаще.

«Ты — моя ответственность», — сказал он. Не «собственность». Ответственность. Разница была тонкой, но я её уловила. Я закрыла глаза и попыталась представить, как выглядит этот мир снаружи. Высокие башни из серого камня, три солнца на небе, луга, уходящие к горизонту. Воспоминания прежней Катрины подсказывали, что Академия стоит на скале, а внизу, в долине, раскинулся город — Драконья Гавань, столица империи, где правят драконы, где каждый второй — маг, а каждый первый — потомок древнего рода. И я — Пустышка. Никто. Ноль. Пустота.

Я не знала, благодарна ли ей за это. С одной стороны — второй шанс. С другой — жизнь в теле девушки, которую презирают все, даже слуги. Я перевернулась на бок и свернулась калачиком, стараясь согреться. В каморке было холодно — каменные стены не держали тепло, а окно, даже закрытое, пропускало ледяной ветер. Рубашка была тонкой, одеяло — дырявым, и я уже начала привыкать к мысли, что здесь, в этом мире, мёрзнуть — это нормально.

За дверью послышались шаги. А потом дверь открылась.

— Ты не спишь, — сказал Антар, входя в комнату без стука.

Он был в той же расстёгнутой белой рубашке, что и вчера, только теперь поверх был накинут чёрный плащ. Золотые волосы растрепались, падая на лоб, и в этом беспорядке было что-то почти интимное. Я села на кровати, поправила рубашку, которая сползла с плеча, и посмотрела на него в упор.

— У тебя есть привычка врываться в чужие комнаты ночью?

— А ты считаешь эту комнату своей? — Он обвёл взглядом каморку. — Здесь даже вещей твоих нет, Пустышка.

— Я не Пустышка. Я — Катрина.

— Катрина, — повторил он, и в его голосе зазвучали странные нотки. — Ты упрямая. Прежняя Катрина тоже была упрямой.

— Я не она.

— Я заметил.

Он подошёл ближе и сел на край моей кровати — так, что наши колени почти соприкоснулись. Я могла бы отодвинуться, могла бы встать, могла бы сказать ему уйти. Но я не сделала ничего из этого. Потому что в его золотых глазах не было угрозы. Было одиночество. Такое же огромное как эта Академия, как этот мир, как моя новая жизнь.

— Зачем ты пришёл? — спросила я тихо.

— Хотел увидеть, как ты справляешься. — Он пожал плечами, делая вид, что это не важно. — Ректор сказал, что клеймение прошло тяжело. Ты кричала. Он не ожидал.

— А что он ожидал?

— Он ожидал, что ты будешь молчать. Как все.

Я усмехнулась. Кричать от боли — это не слабость. Это нормальная реакция нормального человека. Но здесь, в этом мире, видимо, всё иначе.

— А ты бы молчал? — спросила я.

— Я дракон. Мы не кричим.

— Даже когда больно?

— Даже когда больно, — ответил он. — Потому что, если дракон закричит, враги поймут, что он слаб. А слабых драконов убивают.

— Кто — враги?

— Все, кто не мы.

Мы замолчали

— Кто ты? – спросил Антар.

— Человек.

— Люди не попадают в другие миры просто так.

— А я не просто так. Меня сбила машина.

Антар наморщил лоб, пытаясь понять, что означает это слово.

— Телега? — переспросил он.

— Что-то вроде того. Только быстрее и железная.

Он кивнул.

— Твой мир странный, Катрина.

— Твой мир тоже, — ответила я. — Здесь летают драконы и называют девушек Пустышками за то, что у них нет магии.

— Это констатация факта. Ты — пустой сосуд. В тебе нет магии, но есть что-то другое. Ректор говорит, что ты опасна.

— Может, он просто вежливый?

— Зававр вар Торн? — Антар усмехнулся. — Вежливый? Он убил собственную жену за то, что она подняла на него руку.

Я замерла.

— Он убил... что?

— Его истинная пара ударила его кинжалом во сне. Хотела забрать его силу и передать врагам. Он проснулся, выпустил ледяной шип — и убил её. Случайно. Или нет. Никто не знает правды. С тех пор он не прикасается к женщинам.

Я смотрела на Антара и не могла вымолвить ни слова. Зававр — тот, кто принёс мне чистую рубашку и горячую похлёбку — убил свою жену? И теперь не прикасается к женщинам?

— Зачем ты мне это рассказываешь? — спросила я.

— Чтобы ты понимала, с кем имеешь дело. — Антар взял меня за руку — горячей ладонью. — Он не добрый. Он не защитник. Он — хищник, который временно притворяется пастухом. Не доверяй ему, Катрина.

— А тебе доверять можно?

— Мне тем более. — Он сказал это так легко, так просто, будто речь шла о погоде за окном. — Я убил прежнюю Катрину. Я убивал и других. Я дракон, и моя природа — это огонь и смерть. Но я, по крайней мере, не притворяюсь кем-то другим.

Я посмотрела на его руку — она лежала поверх моей, большая, сильная, с длинными пальцами и короткими, аккуратно подстриженными ногтями. На безымянном пальце блестело золотое кольцо с печаткой — символ власти, знак наследника.

— Почему ты держишь мою руку, — спросила я.

— Я жду, когда ты отодвинешься.

— А если я не отодвинусь?

Он посмотрел мне в глаза, и в его золотых зрачках заплясали огоньки.

— Тогда я решу, что ты хочешь того же, чего хотят все женщины, которые ко мне приходят.

— И чего же они хотят?

— Власти. — Он наклонился ещё ближе, и его дыхание коснулось моей щеки. — Того, что может дать наследник императора.

— Я не хочу власти.

Антар отстранился. Совсем чуть-чуть.

— Тогда ты первая такая, — сказал он.

И поцеловал меня. Его губы были обжигающими, как кипяток. Его язык требовал ответа, и я отвечала, сама не понимая, что делаю. Мои руки вцепились в его рубашку, пальцы скрутили тонкую ткань, и я чувствовала, как под ней перекатываются мышцы.

Он прижал меня к спинке кровати — резко, почти грубо, и я ударилась затылком о нее, но не почувствовала боли. Только его руки на моей талии, только его бёдра, прижимающие меня к кровати, только его дыхание, смешанное с моим.

— Катрина, — прошептал он, отрываясь от моих губ, и его голос сел. — Черт возьми... ты пахнешь так, как не должна пахнуть Пустышка.

— Чем? — спросила я, сама не узнавая свой голос.

— Желанием.

Он поцеловал меня снова — в шею, туда, где рубашка сползла с плеча, обнажая бледную кожу. Клеймо на пояснице пульсировало быстрее, ещё быстрее.

— Остановись, — прошептала я, но мои руки тянули его ближе.

— Ты не хочешь, чтобы я останавливался, — ответил он, проводя языком по моей ключице. — Твоё тело говорит иначе.

— Моё тело — не я.

— А кто — ты?

— Та, кого назвали ненормальной, — выдохнула я. — Та, кто больше никогда не будет чьей-то игрушкой.

Антар замер.

Он поднял голову и посмотрел на меня сверху вниз — золотые глаза блестели в полумраке, как у дикого зверя. Его губы были припухшими от поцелуев, рубашка расстегнулась до пояса, открывая кубики пресса.

— Ты не игрушка, Катрина, — сказал он тихо. — Ты — ошибка природы. Та, кого не должно было существовать. И именно поэтому ты интереснее.

— Спасибо за комплимент, — ответила я с горечью. — Очень лестно.

Он усмехнулся и отстранился — убрал руки с моей талии, отодвинулся на край кровати.

— Ты умеешь остужать пыл, Пустышка. Это редкий дар.

— Дар? — я поправила рубашку, натянула её на плечо. — У меня нет дара.

Антар посмотрел на меня изучающим взглядом.

— Ректор говорит, что у тебя есть магия. Просто не такая, как у всех.

— Ректор ошибся, — покачала я головой.

— Ректор не может ошибаться. Он знает. — Антар встал, поправил воротник рубашки. — Берегись его, Катрина. Он опаснее, чем я.

— Уходи, — сказала я.

Антар кивнул, сделал шаг к двери — и замер.

Потому что в дверях стоял Зававр.

Я не знала, когда он подошёл. Просто в какой-то момент он оказался на пороге, и его фигура заслонила свет.

— Ты в моём крыле, Антар, — сказал Зававр низким, ровным голосом. — В моей части Академии. В комнате моей Пустышки. Объяснись.

Антар не отступил. Он скрестил руки на груди и посмотрел на ректора с вызовом.

— Проведывал имущество. Ты же не против, дядя?

— Я против того, чтобы ты трогал моё имущество.

— А я не трогал. — Антар усмехнулся. — Я только разговаривал. Она отличается от местных дур.

Зававр перевёл взгляд на меня. Я сидела на кровати, прижимая колени к груди, и чувствовала, как клеймо на пояснице горит всё сильнее.

— Ты в порядке? – спросил он.

— В полном, — ответила я.

— Уходи, Антар, — обратился ректор к наследнику. — Мы поговорим завтра.

— Не о чем нам разговаривать, дядя. Я ничего не нарушил. — Антар сделал шаг в сторону, обходя Зававра, но тот схватил его за локоть.

— Ты вошёл без спроса в комнату, которая принадлежит мне по праву ректора. Ты прикасался к моей подопечной. — Голос Зававра стал тише — и от этого страшнее. — Если ты думаешь, что титул наследника защищает тебя от наказания, ты ошибаешься.

— Наказывай, — Антар выдернул локоть. — Мне не привыкать.

Он вышел в коридор и исчез в темноте, не оглядываясь.

Зававр закрыл дверь. Я осталась с ним наедине — в крошечной каморке, где негде было спрятаться. Ректор повернулся ко мне.

— Что он тебе говорил? — спросил он.

— Спрашивал, как я себя чувствую. — Я решила не врать. — Предупреждал, что вы опасны.

— Я опасен, — согласился Зававр. — Но не для тебя.

— А для кого?

— Для тех, кто посмеет тебя тронуть. — Он подошёл ближе — Я не позволю никому превращать тебя в куклу. Даже моему племяннику.

— А вы сами? — спросила я.

Зававр молчал несколько долгих секунд.

— Я не умею играть, — сказал он наконец. — Я умею только защищать и разрушать.

Он развернулся и направился к выходу, но у дверей остановился.

— Запри дверь, Катрина. — Он кивнул на засов, которого раньше не было — Я создал его. Снаружи никто не откроет, кроме тебя.

— А вы?

— Это моя магия. Если захочу, то да.

Он вышел, и я услышала, как его шаги удаляются вниз по коридору — тяжёлые, мерные, как удары колокола. Я поднялась с кровати, подошла к двери и задвинула засов. Внутри меня бушевал пожар. Я просидела около полу часа, когда в коридоре снова послышались шаги. Я замерла. Не такие как у Зававра и Антара. Какие-то другие — крадущиеся, осторожные.

— Пустышка, — прошептал кто-то. Голос был женским. — Пустышка, ты там?

— Кто это? — спросила я.

— Ирма, служанка. Я принесла тебе мазь от ожогов. Ректор велел.

Я отодвинула засов, приоткрыла дверь. На пороге стояла девушка с пепельными волосами. В руках она держала глиняный горшочек.

— Он сказал, клеймо воспалилось, — сказала она, протягивая горшочек.

— Спасибо, — я взяла мазь. — Передайте ректору...

— Сама передашь, — оборвала меня Ирма. — Он велел прийти к нему в кабинет, когда намажешься. Сказал, разговор не окончен.

Она развернулась и ушла, оставив дверь открытой. Я стояла с горшочком в руках, смотрела в тёмный коридор. Идти к ректору? Сейчас? Ночью? Я намазала клеймо пахучей зелёной мазью, натянула рубашку и вышла в коридор. Навстречу дракону, который не умеет играть. Интересно, умеет ли он любить?