Глава 4

Снова и снова набирая номер отца, я не получала ответа. И все же незамеченной не осталась: он окончательно заблокировал мой контакт. Вика, коллега горничная, любезно одолжила мне свой телефон.

— Алло! — трубку подняли почти сразу. Услышав мой голос, устало вздохнул и явно собирался сбросить звонок. Нервно подскочив с места, расшагивая из стороны в сторону, я импульсивно прокричала: — Прошу, не клади трубку! Это важно!

— Карина, — процедил папа сквозь зубы, — как мне еще сказать тебе чтобы не беспокоила? Моей жене не нравится, когда ты названиваешь! А она беременна, ей нельзя нервничать. Ты же тоже девушка, где твоя солидарность? Будь человеком, в конце-то концов!

Беременная жена… Почва во мгновение ушла из-под ног, я по стене скатилась на диван в раздевалке для персонала. Сделав глубокий вдох, заставила себя собраться. Сейчас было не время обсуждать подробности жизни отца.

— Этот Шувалов… У которого ты денег занял… Он меня преследует. — выдохнула и замолчала.

— И? — терпение отца сходило на нет. Палец явно нависал над кнопкой «отбой».

— И, — я растерялась, — может ты вернешь эти деньги? А он отстанет от меня!

— Не получится. Бизнес, для которого я одалживал, прогорел. Мы пока со Стеллой поживем на островах. Лет через пять, думаю, соберу нужную сумму. Но гарантировать не могу, увы… — разразился старик в самой долгой тираде за последние полгода.

От шока губы распахнулись. Я не сразу нашла, что прошептать:

— Ты думаешь, Шувалов будет смирно ждать?!

— Придется. Денег-то он дал неофициально. Без бумажки, так скажем. — отец засмеялся. В голосе его слышалась гордость, что смог обвести кого-то вокруг пальца.

— Но, папа… Он требует долг с меня! Он хочет, чтобы я… Я… — прикусив губу, я зажмурилась. Горючие слезы стекли по щекам, оставляя на униформе мокрые следы.

Старик не дал мне договорить. Вспыхнул, как спичка и зарычал:

— Карина, сколько раз тебе повторять? Ты уже взрослая девушка! Я дал тебе гораздо больше, чем многие родители дают своим детям. Пользуйся, не благодари. И впредь свои проблемы решай без меня. У меня семья!

— Но ведь!.. — слова повисли в воздухе, ударившись о монотонные гудки.

Больше я звонить не пыталась. Смысл папиных речей дошел до меня сразу, больно и остро впился в сердце колючими иглами: никто не поможет, проблему придется решать самостоятельно. Я больше не часть его жизни. А может и никогда ею не была? Раньше мне казалось огромной заботой то, что он так охотно ссылал меня во все возможные секции и поездки. Сейчас же осознание горькой правды больно ранило: меня просто всеми способами вытуряли из дома.

— Интересно, — усмехнувшись с тоской, я стерла со щеки дорожку из слез. — почему он меня в детский дом не сдал после смерти мамы?

На этот вопрос ответа у меня не было. И вряд ли когда-то появится.

****

Это случилось во вторник. Ровно спустя сорок дней после первой встречи с Шуваловым.

Сперва я дрожала в ожидании, ждала его. Потом смерилась. Решила забыть… И тут звонок.

— Красотуля, доброго денечка тебе. Не отвлекаю? — знакомый голос заставил вздрогнул, выронив из рук тряпку, которой я так отчаянно намывала окна своей полуразрушенной квартиры. Звонил Славик или… Этот, второй. Как его там? Имени я не знала, или просто не запомнила. Плевать, они – два сапога пара. Напоминали мне Биба и Боба.

— Отвлекаете. — мой собственный голос казался мертвым, не живым.

— Честно? Мне плевать. Вежливым просто быть пытаюсь. — прочистив горло, он разом смахнул всю веселость. — Начальник хочет тебя вечером видеть. Надо перетереть.

— «Перетереть», о чем? — сглотнув ком, я с выпученным от ужаса глазами смотрела прямо перед собой. Стрелки часов словно замерли, мир остановился.

— Нам не отчитываться, красотуля. У начальника сама выведаешь. — громкий хохот по ту сторону трубки заставил мое сердце колотиться со всей силы. — Лады, пока. В шесть вечера у дома, одна. Иначе в гости зайдем – потом не обижайся.

****

Шесть вечера настали слишком быстро. Я не успела подготовится, но не смогла найти в себе смелость не прийти. Намеренно надела худшую одежду, не нанесла даже легкий макияж, не расчесалась. Тайно надеялась, что отверну от себя Шувалова. Ведь он, богатый статный мужчина, явно может заполучить любую красавицу. Зачем ему я?

Машина подъехала точно в срок. Колеса тонированного джипа с визгом затормозили прямо у моих ног. Минуту ничего не происходило, а затем амбал Шувалова высунулся из приоткрытого окна и многозначительно кивнул мне на пассажирскую дверь:

— Карина Витальевна, вам особое приглашение нужно? Так мы это сейчас устроим!

Я словно очнулась, быстро бросилась вперед. Дрожащей рукой открыла дверь и юркнула в салон, который показался мне холодным. Тело одеревенело, когда мы двинулись с места. Внутри царила тьма и гнетущая теснота, будто в темнице.

— Что молчишь, красотуля? — тот, что сидел справа от водителя, повернулся ко мне и подмигнул. Сердце в пятки ушло. — Расскажи что-нибудь интересное. Нам еще час ехать.

— Нечего рассказывать. — превозмогая ужас неизвестности, я заставила себя гордо отвернуться к окну, где одна за другой мигали вывески.

— Да ладно? — фыркнул тот и заржал, как конь. — А как же тот хмырь, что яйца к тебе вчера подкатывал? Ты его знатно кофейком по брюкам «огрела». Уважаю!..

На автомате кивнув. Ведь было такое, правда. Клиенты гостиницы часто подбивали клинья к горничным, считая нас доступным. Но вдруг в голове словно что-то щелкнуло: «Стоп. Откуда он знает?» Покрывшись мурашками, перестала дышать от шока.

— Погодите, — голос предательски задрожал, как осиновый лист, — вы за мной на работе следите?! Это же… Это… Личное пространство!

От безысходности хотелось вопить во всю глотку. Но слова, как в кошмаре, оставались в немом рту невысказанными. Нарваться на неприятности не хотелось.

— Следим. Чтобы ничего не натворила. — на меня уставились два совершенно холодных, бесчувственных глаза отбитого головореза. — И, красотуля, запомни правило: границы твоего личного пространства впредь устанавливает Шувалов. Уяснила?

Остаток пути стояла гробовая тишина, разрушаемая лишь оглушающим битом моего пульса.

Поглощенная мыслями о расплывчатом будущем, я упустила момент, когда мы подъехали к центральному входу отеля.

— Так это же?.. — рот распахнулся, щеки запылали. Прилипнув к стеклу, я смотрела на то, как самой элитной гостинице города проходит главная кинопремия страны. Знаменитости в вечерних платьях позировали на красной дорожке сотне папарацци, репортеры снимали передачи на ТВ, а множественные журналисты едва ли не дрались микрофонами за право получить заветное интервью, а фанаты толпились за ограждениям, создавая настоящий галдеж.

— Именно, — тот, что, кажется, Славик, окинул меня многозначительным взглядом и усмехнулся. — Ты приглашена.

Зажмурившись, я ущипнула себя за ладонь и тщетно попыталась проснуться. Да, я хотела отпугнуть Шувалова, но не всех людей в целом. Грязная голова, прыщ на лбу и рваная сношенная одежда – это не то, в чем мне бы хотелось появляться перед камерами. Страх, что кто-то узнает в замарашке дочь известного банкира Трубецкого будил тревогу.

— Я никуда не пойду. — сложив руки на груди, я откинулась на спинку и закрыла глаза. — Не заставите. Предупреждать надо было, куда меня везете.

— Красотуля, — от голоса амбала внутри меня все перевернулось. Потом сжалось и еще раз перевернулось. — Либо ты сама задницу свою из машины выносишь, либо мы тебе поможем. Что выбираешь?

Вспомнила, как меня держали за грудки в воздухе и тяжело вздохнула. Головорезам я верила беспрекословно.

— Куда мне? — окинув толпу, я искала в общей суете черные глаза Шувалова и не находила.

— Туда. — мне указали на центральный вход, куда как раз и заходили все звезды. — Все, выметайся.

Оказавшись на лице я замерла. Ноги приросли к полу в нерешительности. Возбужденная толпа пихала из стороны в сторону. На секунду внутри промелькнула шальная мысль: «А может плюнуть и уйти?» Тут же ее отмела. Эти безбашенные зеки будут у меня дома еще до того, как я туда доберусь. А больше мне идти не куда.

Сцепив губы, опустив голову, я пробиралась наверх со стороны поклонников.

— Вы куда? Внутрь только по приглашениям! — стоило мне коснуться шлагбаума, как цепкая рука схватила меня за шкирку и грубо отшвырнула в общую толпу.

— Мне к господину Шувалову. — не очень настойчиво промямлила я. Надеясь, что сейчас меня не пустят и это будет отличным поводом не послушать моего нового босса.

— К самому Владиславу Шувалову? Тебе?? А мне тогда к президенту! — меня окинули взглядом, как кусок отборного дерьма. Звонкий хохот полоснул по самооценке, но я не разрешила себе плакать. Слезы пеленой застыли перед глазами. — Проваливай отсюда. Мы бомжей не подкармливаем.

Горечь накрыла внезапно, как ледяной прилив. Вот она – моя новая реальность. Одежда в дырках, карманы пусты. Покупная вода стала роскошью, выживаю на макаронах. А мой район… Стены, пропитанные отчаянием, соседи, потерявшие себя. И за это убогое жилье приходится цепляться изо всех сил.

— Простите, я просто… — слова вышли шепотом, будто не моими губами. Буквы растаяли в горле, а по щеке скользнула первая слеза. Я больше не могла держать это в себе. Учеба в медицинском на акушера‑гинеколога, смена за сменой в роли горничной… Все это время я сжимала кулаки и твердила: «Справлюсь». Но сейчас, в этой внутренней звенящей тишине, пришло ясное, холодное осознание: нет. Не справляюсь.

— Пропустите ее. — голос девушки вторгся в гомон моих мыслей. Охранник посмотрел на нее в недоумении. — Шувалов ждет! Ах, да. Еще босс сказал выдать ей красный-ВИП пропуск.

— Красный? — охранник недоверчиво осмотрел меня еще раз. — Ты уверена, что ей? Посмотри повнимательней! У нее же на лице написано: «Убогая»!

Девушка скупо кивнула. Сама открыла мне перегородку и, прикрепив бумажку на пальто, кивнула:

— Идемте скорее. Мы опаздываем.

— Куда? — растеряно прошептала, утирая слезы. Но вопрос был проигнорирован.

Девушка шла очень быстро, приходилось бежать. Уже спустя пять минут мы были на втором этаже. Проведя картой по дверь номера, та кинула мне:

— Проходите. Скорее, времени очень мало!

Сделай глубокий вдох, я очутилась в номере наполненном роскошью утраченной мною жизни. Я ждала увидеть Шувалова, но вместо этого на меня буквально налетела толпа.

— Где ты была?! Выход уже через сорок минут! — девушка в дредах мертвой хваткой вцепилась в мою руку и силком потащила на высокий узкий стульчик, заставляя расположиться перед зеркалом.

— Выход куда, простите? — я растерялась, позволяя совершенно незнакомым людям вертеть мое лицо, трогать одежду и замерять обхваты тела.

— На красную дорожку, конечно! — заявила женщина так, будто это давно известный всем факт.