Подходящая партия

На улице стояла кромешная тьма. Узкий переулок освещала крохотная мигающая лампа. Вокруг –пустота, ни единого человека. Лишь тихие капли ночного дождя нарушали напрягающую меня звенящую тишину.

Шаг за шагом я приближалась к дому. Сердце в груди замирало от каждого шороха. Вглядываясь в полумрак, я видела там жуткие призрачные тени. Но они снова и снова оказывались лишь моим бурным разыгравшимся воображением.

Замерев у подъездной двери, я суетливо зарылась в сумочке. В трясущихся пальцах ключи не задерживались. Падали, терялись…

— Черт! — сорвалось рваным шепотом, когда проклятая связка застряла между учебником анатомии и униформой горничной. — Да что со мной такое происходит? Нужно собраться.

Вот уже четыре месяца я жила в маленькой однушке в богом забытом районе. Но даже это место я не могла себе позволить, на существование с трудом хватало. Каждый день, возвращаясь домой, я молилась не встретить на пути местного любителя бутылки или чего покрепче. И, каждый день, к счастью, все заканчивалось одинаково: перепуганная я залетала в квартиру, запиралась изнутри и, отдышавшись, бежала заваривать ромашковый чай, успокаивать нервы.

Никто мне не угрожал, не преследовал.

— Какая же я трусиха. — усмехнувшись, я впервые смогла успокоиться и оглядеться вокруг. Обычный район, опасность таилась лишь в моей голове. И только.

Вдохнув полной грудью, я достала из сумочки ключи, спокойно открыла подъезд и… Замерла. Внутри меня ждала еще более непроглядная темнота, чем на улице. Кто-то выкрутил лампочку, а окна без стекол всегда были закрыты фанерой.

Язык прирос к небу. Мелкие мурашки волоком пробежали по спине.

— Нет, — строго приказала я себе, прижимая сумку к груди. — я больше не боюсь!

Сказать было легко, а вот первый шаг все никак не поддавался.

«Мне всего один пролет пробежать» — убеждала я себя и… Убедила.

«Падение» в бездну, как с обрыва. Дверь позади меня захлопнулась с леденящим душу грохотом. Обратного пути больше не было.

— Ну же, — скомандовала бодро, но под конец голос осел до хрипа, — быстрей пойдешь – быстрей дома окажешься. Там уж точно безопасно.

Последняя мысль стала решающей, и я уверенно побежала по лестнице. Зимние сапожки на тонких каблуках застучали по разрушенным бетонным ступенькам. Сердце колотилось в такт бесконечным секундам.

— Уже почти все… — приободрила себя, пытаясь вставить ключ в замочную скважину.

Чудилось, будто кто-то следит за мной. Стоит за спиной и ждет. Оттягивает момент нападения. Только из-за моего безумного дыхания сложно было прислушаться и оценить ситуация здраво.

Замок щелкнул, я залетела внутрь. Заперлась, подперла собой косяк и тяжело задышала. Сегодня смелой стать не вышло, но я попробую завтра вновь.

На губах промелькнула победная улыбка. Новый день я все же пережила. Скинув старые, полуразвалившиеся сапоги, я всунула ноги в удобные мягкие тапочки и ступила в сторону крохотной кухоньки. Кружка с енотом уже ждала свой чайный пакетик. Оставалось лишь отхлебнуть пару глотков чтобы зарыться под тяжелым одеялом и погрузиться в глубокий сон без сновидений.

Автоматически ударив рукой по настенному включателю, я врубила свет и, зевнув, засмотрелась на отвалившийся напольный плинтус. Ремонт съемной квартиры оставлял желать лучшего еще при Сталине.

Медленно подняла взгляд и… Внутри меня все оборвалось.

На скромном деревянном стуле сидел огромный широкоплечий амбал.

Незнакомец проник в квартиру! Мое единственное убежище!

Открыв рот, приготовилась кричать, но не смогла. От ужаса тело одеревенело, а горло будто свело судорогой, не давая проронить ни словечка. И все же кто-то позади больно сжал мое лицо рукой, грубо закрывая губы сальными, провонявшими сигаретами пальцами.

— Кричать не надо, Карина Витальевна. — на губах незнакомца появился жуткий оскал, при этом глаза оставались такими же мертво-равнодушными. — Мы ведь пришли как гости. Просто побазарить. А вы даже чаю не предложили. Не гостеприимно, правда, Славик?

Мужчина, что зажимал мне рот, отвратительно заржал. От голоса его по телу моему прокатились мурашки.

— Правда! — прохрипел второй незнакомец за моей спиной. — А мы ведь тебя третий час ждем. Некрасиво! Папа манерам не научил?

— Кариночка, — снова заговорил тот, что за столом, — чайку дядям завари. Дело есть. Важное.

— По-быстрому. — что-то холодное коснулось моих ребер. Даже сквозь рубашку я ощутила приближающуюся смерть и слезы пеленой заслонили глаза. — И без сюрпризов!

Меня толкнули к плите. Ноги подкосились, но я устояла. Словно в бреду медленно попятилась к чайнику, не видя перед собой ничего. В страшном кошмаре, происходящее казалось мне нереальным.

— Долго же мы тебя искали. Хорошенько запряталась. — слышался позади насмешливый голос. Сальные взгляды жутко блуждали по моему телу, пока я ставила чайник на плиту. — Кто бы мог подумать! Дочь самого Трубецкого живет в гнилых бараках, где одни мутные лавочки. Как тебя тут еще не пришибли, красавица? За такую лялю на зоне кенты бы затеяли кипишь.

Раздался противный громкий смех, что полоснул по ушам лезвием. По щекам медленно стекали слезы, когда я разливала чай. В голове метались мысли: «Что делать? Куда бежать?» Только вот некуда и незачем. Отец выгнал, уже четыре месяца ничего не хотел обо мне знать. Мама давно умерла, а другой родни не было. Соседей я особо не знала. Возможно, к лучшему… Встретившись с ними пару раз во дворе, я не хотела бы повторять этот опыт.

— Вот, — чашки ударились о деревянные подставки. Мужчины в темном устроились поудобнее, как дома. Не скрывая положив на стол то, чем мне угрожали. Стараясь не встречаться с ним взглядом, я смотрела лишь себе под ноги. Каждый вдох отдавал болью в ребрах. — Если вам что-то нужно – забирайте. Мне… Мне нечего прятать.

— В том-то и дело, красотуля. — один громко хлопнул меня по пятой точке ладонью. Я испуганно отскочила в сторону и сжалась. — То, что нам нужно, мы так и не нашли!

— Что… — словно в лютом холоде зуб на зуб не попадал, а тело тряслось в лихорадке, — Что вам нужно?

Две пары глаз убийственно уставились на меня:

— Еще не уяснила? Бабки. БАБКИ, КРАСОТУЛЯ!

— Папка твой заем взял у человека, которого нельзя кидать. Большой заем. — хлебнув чаю, темноволосый встал с места и подошел вплотную. Его ледяные пальцы поддели мой подбородок, я во мгновение попрощалась с жизнью. — Ты родственничку набери. Скажи, мол, надо долг вернуть. Не хорошо котлету прихватить и свались с фифой забугор.

При слове «фифа» меня неосознанно передернуло. Стелла! Блондинка, вся из себя, младше меня. Отец подцепил ее в стриптиз баре и с тех пор она жила с нами. Я ей сразу не понравилась, та зареклась выжить меня из дома. Что прямо заявила и быстро осуществила. Отец собрал мне один чемодан, выставил за дверь с крохотной суммой наличных, кратко пояснив: «Ты взрослая, живи своей жизнью. А у меня теперь семья, понять должна».

— Я с отцом не общаюсь. — произнесла я так спокойно, как только могла. И все же голос дрогнул. — Денег у меня тоже нет. Так что вам лучше…

— Красотуля, — амбал схватил меня за грудки и поднял в воздух. Тапочки остались на линолеуме, а ноги больше не касались земли. Жуткие черные глаза проникали сквозь, заставляя сердце вырываться из груди. — Ты мне сказки не сочиняй. Звони отцу и поясняй, что дело твое – труба. Что если папа денюжку до утра важному дяде не вернет, то дочка в ящик сыграет.

— В ящик? — шок заставил скукожится.

— Да, красотуля! В ящик! — снова жуткий оскал и холодный смех. — Такая молодая, красивая. Обидно даже!

— Но ведь… — глаза заметались по сторонам, ища невидимой поддержки. — Ведь он не вернет. Я ему никто. Он… Он не хочешь иметь со мной ничего общего.

Мужчины равнодушно переглянулись. Мой ужас их явно не волновал.

— Херово тебе, красотуля.

И снова заржали. Холодно, без эмоционально, будто две бездушные машины.

— Звони, — меня опустили на пол и сунул в руки телефон. — Звони! Если жить хочешь!

Набрав знакомый номер отца, я услышала в трубке гудке. Один, второй, третий… Сердце сжималось, надеясь на невозможное. И все внутри рухнуло, когда папа сбросил звонок.

— Звони еще раз! — рявкнул амбал.

Я набрала. Три раза подряд – никакого ответа.

— Любимая дочь, что сказать! — телефон был вырвал из моих рук. — Не отвечает? Напишем! «Ваша дочь у нас. До завтра денег не будет – не будет и дочери.» Так-то он обязан объявится. А не объявится – ничего личного.

С трудом сглотнув ком, застрявший в горле, я нашла в себе силы прошептать:

— И что вы будете делать со мной до утра?

Мужчины переглянулись. Явно на эту тему размышляли. Один из них зарылся в кармане, достал телефон и набрал кому-то. Судя по серьезному, немного испуганному виду – начальнику. Тому самому, кого нельзя кидать. Только он трубку не взял.

— Поехали. — скомандовал он. А после вцепился мне в руку и потащил к двери.

— Куда? — один шаг амбала был равен четырем моим. С трудом удавалось поспевать за их темпом.

Бросив на меня коварный взгляд, незнакомцы недобро переглянулись:

— К пахану тебя отвезем. Пусть сам решает, куда тебя, такую всю из себя фифочку, девать.