Главы
Настройки

12 глава

Идея, как и все остальные, показалась безрассудной. Но менять планы Дятлов не любил. К тому же по-другому не поступил бы. Всегда выбирал трудный путь, не потому что любил трудности, а потому что был дурак. Так ему говорил внутренний голос. И вот ведь парадокс: к сорока годам Степан с ним начал соглашаться.

Приняв решение отправиться к туманности, Дятлов задумался о другой проблеме. Огромный перехватчик, зависший на орбите в ожидании, когда «Беркут» вновь выйдет в космос, был угрозой номер один и мог легко помешать продвижению к туманности. Но, с другой стороны, что если хозяева параллелепипеда окажутся опасными? Вполне вероятно, «Шина» может стать в битве союзником. А если всё же туманность мирная? Между этими вопросами вставал и другой, казавшийся не столь важным, но не дававшим покоя: почему робот вышел на Дятлова и говорил с ним?

Тараканов в голове было много, один страшнее другого. И буквально за тридцать минут от тяжёлых дум Степан чуть умом не тронулся. Поморщившись, проглотил слюну, рожу при этом скривило так, будто килограмм лимонов сожрал. Короче, пришёл к выводу, что первым надо решить вопрос с «Шиной». Потому что вряд ли в битве с параллелепипедом она будет на их стороне. Пиратов можно было устранить только одним способом: нанести удар и принять бой. Вот только нет гарантии, что «Беркут» из этой схватки выйдет живым. С таким трудом удалось найти запчасти для гипердвижка, столько нервов и времени стоило проторчать здесь, что лишать себя возможности вернуться домой не хотелось. К тому же топлива было мало.

Вот в этот момент и пришла другая идея в голову. Конечно, не лучше той, когда он предложил притвориться спящими и тем самым угодить в ангар пиратского корабля, но всегда оставалась надежда на лучшее. Самым противным было то, что придётся Мору рассказать всю правду и взять его в сообщники. От этой мысли на морде Дятлова менялись гримасы, одна страшнее другой, отчего местная фауна с диким ужасом расплывалась в стороны, спеша укрыться и не высовываться.

Глянув на часы, Дятлов нахмурился. С Кузьмой они на дежурстве два часа, прошло только шестьдесят три минуты. Сменить Кузьмина и Дятлова должны всё те же Любочкин и Глумов, которые сейчас варганят жрать на камбузе. Однако откладывать вопрос не стоило. Степан ещё минут пять поразмышлял, потом всё же решил. Вася сказал, что на орбите молекулы не видно, там только «Шина». Дятлов покурил прямо в рубке, потом почесал колючий подбородок. Подошёл к Кузьмину, выдернул его из кресла, присосался к губам, помял его плечи и бока, едва не ломая кости, затем отпустил и, отдав приказ оставаться на за штурвалом и смотреть в оба, вышел из рубки.

Заглянув в столовку, отметил картину маслом: Любочкин в шапке и засаленном фартуке в цветочек помешивал что-то огромным черпаком в кастрюле, а Кирилл жарил оладьи. Макс доложил, что до конца готовки ещё минут сорок, Глумов сунул Дятлову оладушек, попробовать на вкус. Степан сжевал пять штук и не понял, что сожрал.

— Кто-то из вас, должен вернуться в рубку, — сказал после Дятлов, запивая оладьи чаем из кружки Глумова, которая, по сравнению с Дятловской, казалась игрушечной. — Кузьмин остался один. А мне надо срочно поговорить с нашим пассажиром.

— Кирилл, иди, — отпустил Глумова Любочкин, и тот, кивнув, выключил печь и быстро вылетел из камбуза.

Дятлов к тому моменту уже подходил к лестнице, ведущей на нижнюю палубу. Спустившись вниз, прошёл к доку, затем снова вниз. Оказавшись в арестантской, застал ещё одну картину маслом. Рожковский стоял у решётки, тыкал в протянутую между прутьями руку Мора иглой, потом мазал палочкой и рассказывал о том, как он в детстве боялся уколов.

— А сейчас не боюсь, — трещал Димка, самый молодой в команде парень. — У меня даже есть коллекция старых шприцов, ещё стеклянных. Им триста-четыреста лет. Раньше же их кипятили и иголки тоже, чтобы убрать микробы и заразу…

Мор смотрел на него сверху вниз и умилялся. Тварь. Заметил Дятлова, но останавливать трещавшего Рожковского не спешил. Лыбился, пожирал его глазами и явно думал, как бы стянуть с этого идиота комбинезон и вставить по самые шары, игнорируя то, что ему может быть больно. А Дима пялился на него, держал руку и вроде бы тоже чувствовал себя вполне уютно.

— Это что за хуйня без моего ведома? — пробасил Дятлов. Димка вздрогнул, отпустил Мора, коснулся при этом прута и получил небольшой заряд электричества. Шикнул от боли, вытянулся стрункой.

— Прошу прощение, товарищ капитан, я решил взять эпителии и кровь у крисианина и провести ещё один эксперимент, — отчитался Рожковский, стараясь не паниковать. Видно, понял, что надо было сначала спросить дозволения Дятлова, а потом уже самовольничать.

— Я тебе сейчас по тыкве дам, эпителий, блядь, — рыкнул Дятлов. — Пошёл вон отсюда, и ещё раз самовольничаешь — ебало разобью так, что ни мама родная, ни папа родной не узнают.

— Есть. Разрешите идти?

— Пиздуй на хуй.

Рожковского сдуло буквально за долю секунды, Мор же, глянув на Дятлова, с сочувствием посмотрел на то место, где секунду назад стоял Дима. Тану так и хотелось высказаться по поводу того, что Дятлов лишил его собеседника намного лучшего, чем он, но промолчал. Степан знал, что думает недопират.

— Не надо засирать мозг моим ребятам, Мор, — твёрдо и недовольно сказал Дятлов, подходя совсем близко к решётке. — Иначе я тебе кое-что сломаю. Не угрожаю, но предупреждаю. Надеюсь, ты понял.

— Так точно, товарищ капитан, — кивнул Мор, чуть заметно улыбаясь. Понимал: он сейчас на корабле Дятлова, и Дятлов здесь закон и порядок. К тому же объявлен режим повышенной опасности, а Мор, как капитан разведподразделения, должен следовать любому подобному коду.

Выдержав взгляд Тана, Степан ненадолго задумался, а потом заговорил снова:

— Мы сейчас на Возможной, под водой. «Шина» зависла на орбите, ждёт, когда «Беркут» поднимется в космос. Ну или выйдет на расстояние поражения ракет и торпед. Нам нужно избавиться от неё. Но бой принимать я не хочу. Ты должен понимать, что если мы вступим в сражение, то шансы на победу будут минимальные. И даже если мы превратим перехватчик в космический мусор, то не факт, что «Беркут» сможет добраться до дома.

— Ты хочешь отпустить пиратов?

— Пираты не моя проблема. Есть службы, которые занимаются ими, и с них будет спрос. К тому же, капитан Мор, ты притащил их ко мне. Если бы не твой гениальный план, мы сейчас спокойно были бы на Земле и отмечали первое января. Или второе, хуй знает.

— Согласен, — хмыкнул Тан. — И какое же у тебя ко мне предложение?

— Да небольшое, — Дятлов внимательно посмотрел на свои ногти, подстричь бы и почистить, а то какая-то грязь под ними собралась. — Грохнуть тебя, вот и всё.

Мор приподнял брови, закусил нижнюю губу, задумался — правду Дятлов говорит или блефует. Потом растянул губы в улыбке и опёрся рукой о верхнюю балку решётки, слегка наклоняя голову.

— И ты считаешь, что тогда «Шина» свалит?

— Лишившись капитана, они потеряют опору. Им нужно будет выбирать нового капитана, выбирать новую сферу деятельности. Времени на «Беркут» не останется. А если решат отомстить здесь и сейчас, то придётся мне принять бой. Но тогда я сделаю всё возможное, чтобы развеять их по космосу. Придётся попотеть.

— А как же Чокер? Я полгода жил в том аду, продавал людей — детей, женщин — смотрел им в глаза, говорил гадости. В какой-то момент я почти поверил, что на самом деле стал пиратом, грязным уродливым работорговцем, — вдруг не своим голосом заговорил Мор, и Степан увидел в глазах гнев и боль. — Всё это я делал не ради приказа, а ради тех, кто, быть может, был продан на органы, а кто-то раб для утех или ещё хуже. Я без Чокера не уйду. Верни меня обратно, и тогда «Шина» свалит с орбиты. Найду другой способ вернуться домой.

Степан некоторое время смотрел на Мора, пытался прочесть его, влезть в мозги. И, на удивление, ему это удалось, потому что Тан на мгновение потерял над собой контроль. Ненависть к Чокеру, что скользила в его взгляде, заставляла Дятлова сочувствовать ему. Что Степан совершенно в себе не любил. Но поскольку у него ранимая душа, нежная, как фиалка, то приходилось с этой слабостью мириться.

— Чокер на «Беркуте», — сказал Дятлов. Дождался реакции, отметил удивлённый взгляд и открытый в немом вопросе рот. Было занятно. — В лазарете. С тремя огнестрельными и четырьмя ожоговыми ранениями. Ребята сказали, что он в последний момент проник на корабль, но они его подстрелили.

Мор ещё больше удивился, а Дятлов наконец понял, что Тан не врёт. Он и правда капитан разведки, и с Чокером проникнуть на корабль не сговаривался. Впрочем, Степан ему поверил изначально, просто положение у них сейчас такое, что все действия любого из чужаков должны подвергаться сомнениям. Раздражает. Поэтому сидит Мор себе в камере, кровать не просит, жрёт столько, сколько дали. Вот выпустит его Дятлов, и что дальше? А дальше этот засранец будет ему мозг выносить!

— Точно? — спросил с сомнением Тан.

— Точно, — ответил Дятлов.

— Тогда я согласен, — кивнул Мор.

Дятлов подошёл к панельному пульту, ввёл код, потом приложил ладонь, затем потянул три рычага вверх, и решётка скользнула в сторону. Мор вышел, Степан поманил его за собой. Оказавшись в лазарете, они перетащили Чокера в арестантскую, затем закрыли решётку. Правда, перед этим Питько поставил ему капельницу и сделал три укола.

После Дятлов объявил общий сбор и представил команде капитана внешней военной разведки Тана Мора. Ребята не задавали вопросов, просто внимательно рассматривали его и по приказу Дятлова вернулись к своим делам.

***

Убивать Мора Степан, конечно же, не собирался, за такое сразу расстрел. Первым делом поговорил с Питько, тот уверил, что может усыпить Тана. Усыплять было опасно, в это время Мор может дёрнуться, заулыбаться, застонать или что-нибудь ещё сделать. Тан попытался убедить Дятлова, что сможет притвориться, но тут же осёкся: система искусственного интеллекта перехватчика легко считает его пульс.

Взял слово Питько. Рома предложил рискованный вариант, и, что самое важное, всё зависело от Дятлова. Идея была такой: Мора усыпляют анабиозом, который создаст не просто видимость мертвеца, а остановит сердцебиение и притормозит работу мозга. Если клиническая смерть у человека без необратимых последствий длится три-четыре минуты, то у крисиан в пять раз дольше. У Дятлова на всё про всё будет не так много время, но он должен уложиться в него, чтобы убедить «Шину» убраться с орбиты. Затем Рома приведёт в чувство Мора.

Дятлов согласно кивнул, Тан задумался. Затем улыбнулся, с нежностью посмотрел на Питько и сказал:

— Я отдаюсь в твои руки, сладкий.

Питько от флирта икнул, сделал шажок в сторону, поближе к Дятлову. Степан одарил Мора злым взглядом, после чего сказал:

— Надо бы тебя разукрасить побольше. И дырок в тебе наделать.

— Ты издеваешься? — взвизгнул Тан.

— Нет. Делаю нашу легенду более правдоподобной.

Драка получилась не такой уж и интересной, хотя когда Дятлов замахнулся третий раз, Мор всё же перехватил его руку и заехал Степану по правой скуле. Дятлов рыкнул и швырнул Тана в стену дока. Сбежавшиеся на это мужики, тут же попытались разнять капитанов, но к тому моменту они уже прекратили этот липовый бой на кулаках. Затем Дятлов извинился перед Мором, при этом не испытывая раскаяния вовсе, и поджарил его пару раз из бластера, а после всадил пулю в плечо. Тан обматерил Дятлова всеми знакомыми эпитетами, за что чуть не получил ногой в челюсть. Команда не могла понять, что случилось, но когда Дятлов глянул на них исподлобья, быстро разлетелась по местам.

— Скажи, что мне надо знать про Хорька? — присел на корточки Дятлов, Ромка тут же приготовился вколоть Тану двадцать миллилитров анабиоза.

— Ничего, — зло выплюнул Мор. — За исключением того, что я оставил его за главного, на тот случай, если сдохну или вдруг исчезну.

— Ясно, — сказал Дятлов. Потёр скулу, встал и посмотрел на Питько: — Жди команды.

— Есть, — отозвался Рома.

Дятлов достиг рубки за считанные секунды, вызвал Васю, попросил пробиться к «Шине». Через минуту ожидания бортовой индактор сообщил, что перехватчик готов выйти на связь.

— Рома, коли. Сколько минут надо, чтобы этот хер уснул?

— Двадцать секунд, — ответил по внутренней связи Питько.

— Вася, трансляцию с дока. Всем молчать, соблюдать рабочий режим, не вмешиваться и не пиздеть лишнего. Ясно?

С разных уголков донеслось «Есть!», отразившись на голографическом экране, что сиял перед рожей Дятлова. Секундомер отсчитал время, и Степан снова кивнул. Вася тут же принял команду, Дятлов выставил время, ровно десять минут. Должно хватить. Как только перед Дятловым возникла морда Хорька, в другом окне возник Мор, лежащий в доке на холодном полу и вполне правдоподобно выглядевший мёртвым.

— Хорёк, давно не виделись, — спокойно поприветствовал его Дятлов.

— Ещё бы миллион лет тебя не видеть, сука. Где Блуд?

— Покойник, — сразу же перешёл к делу Дятлов. Хорёк не поверил. Тогда Степан махнул Васе рукой. — Смотри, вот его трупак. Пытался стащить груз, так я его порешил. На моём корабле только так. Не иначе.

— Ублюдок! — заорал Хорёк, глянул куда-то в сторону, затем снова за Степана, видно, ИИ перехватчика подтвердила то, что Блуд мёртв. — Мразь! Гнида! Ты за это заплатишь!..

— Короче, — прервал его Дятлов. — Не люблю много пиздежа, поэтому перехожу к делу. Расклад такой. Блуд покойник, а ты жив. Насколько мне известно, свои полномочия Блуд передал тебе, он мне сказал. Немного поговорили по душам, — хмыкнул Дятлов, говорить такое было рискованно, но всё же озвучил. — Так что давай договоримся: я не трогаю тебя, а ты сваливаешь с орбиты обратно на свои Тихие острова.

— Я тебя прикончу.

— Сомневаюсь. Хоть у меня шансов одолеть тебя немного, но дело в том, — Дятлов поменял позу и приблизился к голограмме ближе, — есть у меня кое-что на «Беркуте» интересное, что разъебёт твой перехватчик за секунду.

— И что же это?

— Узнаешь, если не уйдёшь. Современные технологии — это не резиновые пенисы. Один раз выстрелишь — и пиздец тебе. Говорят, оружие пока испытания не прошло, но чем не повод попробовать применить его в реальном бою?

Дятлов говорил без усмешки, серьёзным и тяжёлым взглядом взирая на Хорька. Пока говорил, сам в это верил, отчего Хорёк и переменился в лице. Правда, не сильно, но заметно. Степан не психолог, вот только за время службы, и не только на «Беркуте», повидал много сорвиголов, которых можно было взять на прицел обычным враньём. С крисианами сложнее вести подобные переговоры, но кодекс пиратов это как устав: не соблюдёшь — будешь либо на нарах, либо у стены с пулей в башке.

— Было бы — не предлагал бы свалить, — зло хмыкнул Хорёк.

— Ты тупой или как? Я ищу компромисс, потому что если использую груз, то меня по головке не погладят. Впрочем, с меня снимут премию, может, даже звезду, отправят чистить гальюны на «Соколиный» или «Врановый», но в тот же момент скажут спасибо, ведь «Беркут» разъебёт «Шину». Я буду жить, а ты и твоя команда плавать дерьмом на орбите неизвестной планеты в неизвестной галактике. И никто не вспомнит о вас, потому что и до этого вы были всего лишь работорговцами.

Хорёк заскрипел зубами. Да, не жаловали в стане пиратов тех, кто торговал живым товаром. Но, видно, Чокеру было насрать, а команде надо было на что-то жить. Впрочем, Дятлов не верил в то, что противники работорговли ходили бы на «Шине». Либо команде было наплевать на то, чем они занимаются, либо в глубине души поддерживали Чокера.

— И всё же я тебе не верю, — процедил Хорёк после нескольких секунд тишины.

— Веришь-веришь, — сказал Дятлов, продолжая пялиться на пирата тяжёлым взглядом. — Теперь ты капитан «Шины», ты ведёшь своих сорвиголов в бой. Хочешь славы — пиздуй на хуй, хочешь сдохнуть — я тебе доставлю такое удовольствие.

Хорёк снова задумался, не моргая смотрел на Дятлова и всё же не до конца ему верил. Степан, если честно, исчерпал запас слов, если сейчас начнёт настаивать, то Хорёк точно увидит, что он блефует, если начнёт мямлить, тогда Хорёк шибанёт по океану энергетической пушкой. Уже всё равно, Блуд-то покойник.

— Отдай тело Блуда, и мы уйдём, — вдруг сказал Хорёк, и Дятлов чуть не подавился. С трудом удержал и каменное выражение на лице, и твёрдый взгляд. Такого он не ожидал.

— Зачем? Чучело из него сделаешь и будешь молиться на светлый образ? — Дятлову пришлось постараться, чтобы вопрос не звучал иронично, а голос оставался прежним. Это выдало бы его с потрохами.

Хорёк оскалился, и Степан в этот момент понял, почему он Хорёк — зубы у него были неровные и слегка заострённые, а передние чуть длиннее. Когда он говорил или молчал, это было незаметно, но стоило разозлиться сильнее — и тогда дефект проявлялся.

— Тебе какое дело? — рыкнул он. — Отдай!

— А команда с тобой согласится?

— Мы выбрали его. Единогласно. Согласится.

— А я нет, — Степан сунул лицо вперёд, почти что касаясь голограммного окна. — Мне надоел этот разговор. Блуд останется на «Беркуте», в крео-изоляции. Когда мы вернёмся домой, я отдам его в руки правоохранительных органов Крисаны. И пусть они с ним делают, что хотят.

Вася по другую сторону экрана показал, что таймер уже отсчитал десять минут. Надо было торопиться.

— Короче, считаю до пяти. Думай, Хорёк. Либо бой, либо спокойно разойдёмся. Раз… Два… Три… Четыре… Пять…

— Мы уйдём, — заторможено, но грозно проговорил Хорёк. — Но я тебя всё равно достану. Ты теперь мой кровный враг, Дятлов.

— Да ради бога, — сказал Степан и тут же отключился.

Бросив взгляд на секундомер, отметил, что шла двенадцатая минута. Как быстро время летит, вроде всего-то три слова сказал, и вот вечность прошла. Быстро соединившись с Питько, он приказал вернуть в этот мир Мора и откинулся на спинку кресла. Всё получилось более-менее хорошо, впрочем, на другой результат Дятлов не рассчитывал. Вот только стоит ли верить пиратам?

— Вася, проследи за ними.

— Есть, — отозвался бортовой индактор и исчез.

Дятлов некоторое время сидел не шевелясь. На него смотрели Глумов и Кузьмин, ожидая дальнейших приказов. Когда Вася доложил, что «Шина» ушла с орбиты, Степан созвал всех в рубке и коротко рассказал о последних событиях.

Скачайте приложение сейчас, чтобы получить награду.
Отсканируйте QR-код, чтобы скачать Hinovel.