2.2

Имэ — простодушный парень, в народе и вовсе дурак. Детское лицо, открытая улыбка, не хватает нижней части. Но почему-то от этой маски становилось не по себе. Слишком уж простодушная. Слишком доверчивая. Слишком… простая?

Красавица Буне с изящным наклоном головы, кокетливой полуулыбкой и румянцем на щеках. Джувон невольно залюбовался тонкой работой мастера, создавшего эту маску. Каждая деталь была выверена до миллиметра.

Суровый, но простоватый мясник Бэкчжон. Монах Чжун, который совсем не прост и только и делает, что ждет нового поворота судьбы. Вдова Хальми с болью во взгляде. А вот и невеста Гакси с бледным лицом и едва заметная грустью в опущенных уголках губ. Маска словно замерла в ожидании чего-то неизбежного.

Джувон подошел ближе к витрине, вгляделся в деревянное лицо и увидел… трещину. Она была тонкой, почти невидимой, но она была. От нижнего края маски чуть левее подбородка шла едва заметная линия вверх. Сантиметра три — не больше.

Но все же она была.

— Учитель, — позвал Джувон, не отрывая взгляда от маски. — Идите сюда.

Тот подошел, взглянул на Гакси и побледнел:

— Проклятье.

— Это та самая трещина? — тихо спросил Енчжу, тоже подходя ближе.

— Да, — подтвердил Джувон. — Я видел ее в раскладе.

Геджин достал из кармана маленький фонарик и посветил на маску под разными углами. Трещина становилась более заметной в косом свете.

— Дерево старое, — пробормотал он. — Никто точно не скажет, сколько ей лет, но явно срок немалый. Могла треснуть от времени, перепада температур… да от чего угодно…

— Но вы не верите в это, — констатировал Енчжу.

— Нет, конечно, — честно ответил Геджин. — Не верю. Эта трещина... она не естественная. Видите, как она идет? Слишком ровная, отвратительно целенаправленная, будто что-то прорезало ее изнутри.

Джувон сглотнул. В памяти всплыло видение: гладкое лицо без черт, пустые глаза и голод. Голод-голод-голод. Хубальгви. Тот, кто крадет лица.

— Оно уже здесь? — прошептал он.

— Возможно, — осторожно ответил Геджин. — Или близко, трещина — это вход, птенец. Ну или выход. В зависимости от того, с какой стороны смотреть.

Енчжу достал телефон и сделал несколько фотографий маски с разных углов.

— Нужно задокументировать. Если что-то случится, это будет доказательством.

— Доказательством чего? — устало спросил Джувон. — Что маска треснула?

— Доказательством того, что мы предупреждали, — твердо сказал Енчжу. — Я позвоню организаторам. Скажу, что маска повреждена и требует реставрации. Это основание закрыть выставку.

— Они не послушают, — покачал головой Геджин. — Кегван приложил руку к организации. Он убедит их, что все в порядке. Скажет, что это незначительная трещинка, патина времени, которая придает аутентичность.

— Тогда что делать? — помолчав спросил Енчжу и убрал телефон в карман.

Геджин обошел витрину с Гакси, разглядывая маску со всех сторон. Потом перешел к остальным, будто что-то взвешивая.

— Хальми, — вдруг произнес он, останавливаясь у последней маски. — Старуха-вдова.

Джувон и Енчжу подошли. Маска изображала пожилую женщину с морщинистым лицом, опущенными уголками губ и глубоко посаженными глазами. Что-то в ней было невыносимо печальное.

— Что с ней? — спросил Джувон.

— Смотрите, — сказал Геджин, указав на края маски. — Видите, они темнее, чем все остальное? Дерево будто... впитало что-то. Влагу? Масло?

Джувон присмотрелся. Действительно, по краям маски шли темные пятна, будто дерево пропиталось чем-то липким.

— Это могут быть слезы, — тихо сказал Геджин. — Хальми — маска скорби, одиночества и потери. Если она действительно активна... то будет притягивать эти эмоции и кормиться ими.

— Кормиться? — переспросил Енчжу.

— Да, — кивнул Геджин. — Маски хахве создавались для талчхум — ритуальных танцев. Их задачей было вытягивать из людей эмоции, воплощать их и показывать в гротескной форме. Это было как своеобразное очищение. Но если маска впитывала слишком много... она начинала жить сама по себе. — Он обернулся, окидывая цепким взглядом весь зал: — Все эти маски использовались веками. Тысячи представлений. Еще больше людей, которые смеялись, плакали и злились, глядя на них. Вся эта энергия накапливалась и спрессовывалась в одно. И теперь... теперь эти маски голодны.

— А трещина на Гакси? — спросил Джувон.

— Гакси… маска с эмоциями, но есть кое-что еще, — мрачно ответил Геджин. — Это, как бы сказать… переход. Гакси — невеста, то есть девушка, которая ждет и еще не стала кем-то. Оставила девичество, но еще не вступила в замужество. Между «я одна» и «мы — семья». Идеальная маска для того, кто ищет лицо.

Некоторое время было так тихо, что можно было расслышать дыхание.

— Значит, — медленно произнес Енчжу, — нам нужно закрыть эту выставку до открытия. Иначе...

— Иначе сюда придут люди, — закончил Джувон. — И маски начнут забирать их эмоции. А хубальгви...

Он не договорил, впрочем, этого и не требовалось.

— У нас есть план? — спросил Енчжу, глядя на Геджина.

Последний задумчиво почесал затылок.

— Я могу провести ритуал запечатывания. Например, ночью, когда никого не будет. Пролезем сюда под предлогом, что надо провести ритуал благословения. Мой наниматель явно с приветом, верит во всякую чушь.

— И это говорит шаман? — изумился Джувон.

— В нашем деле, птенец, тоже чуши хватает, — не смутился он. — Так вот, надо начертить защитные символы вокруг витрин, прочитать молитвы усмирения. Это не изгонит сущности полностью, но... притупит их. Сделает менее активными.

— А Гакси? — спросил Джувон. — С ее трещиной-то что делать?

— С ней сложнее, — признал Геджин. — Трещина уже открыта, и ее нельзя просто заклеить или замазать. Нужен более серьезный ритуал. А еще время, которого у нас нет.

— Тогда нужно хотя бы предупредить людей, — твердо сказал Енчжу. — Я свяжусь с дирекцией центра. Скажу, что есть угроза безопасности.

— И какая, доктор психов? — ехидно поинтересовался Геджин.

— Скажу... утечка газа? Проблемы с вентиляцией? Что угодно, лишь бы отменили открытие.

— А если не отменят?

Енчжу посмотрел на маски, потом на друзей.

— Тогда мы будем здесь на открытии и постараемся минимизировать ущерб.

Джувон кивнул, понимая, что другого выхода не было.

— Хорошо, — согласился Геджин. — Я вернусь сюда ночью и проведу ритуал. Вы же попытайтесь достучаться до дирекции. И молитесь, чтобы у нас все получилось.

Они развернулись, направляясь к выходу. Но у двери Джувон обернулся, бросив последний взгляд на маски.