Мертвые крадут лица

Джувон ненавидел это место.

Студия Нам Кегвана располагалась в тихом переулке Инсадона, где туристы фотографировали традиционные дома-ханоки, а местные жители пили кофе в крошечных кафе с видом на черепичные крыши. Вывеска на двери гласила «Центр внутренней гармонии» и сияла золотыми иероглифами на темном дереве. Внутри пахло сандалом, зеленым чаем и едва уловимой ноткой ванили, от которой у Джувона каждый раз сжималось горло.

Почему-то сладость ванили походила на страх и стыд одновременно.

Джувон остановился перед дверью, сжимая ремень сумки с картами Таро так, что костяшки пальцев побелели. Если он не ошибается, то ровно месяц прошел с той встречи, когда они говорили о мокхвагви, детском доме и «допустимых жертвах». Все это время везло, потому что бывший учитель не вспоминал о долге. Но везение закончилось.

Три расклада. Всего три расклада Таро — и он будет свободен от Нам Кегвана навсегда.

«Навсегда», — мысленно усмехнулся Джувон.

Как будто от этого человека можно освободиться, просто раскинув карты. Было мерзкое чувство, что долг перед Кегваном никогда не закроется.

В кармане пикнуло сообщение в Какао. А, сообщение от Енчжу.

«Ты уже там? Помни, три расклада и все. Не позволяй ему затянуть тебя в разговоры. Если что-то пойдет не так, звони сразу».

Джувон усмехнулся, набирая ответ:

«Я не ребенок, доктор Ли. Справлюсь».

Тут же вспыхнуло ответное сообщение:

«Знаю. Но я все равно волнуюсь, да и Геджин тоже. Он велел, кстати, передать: «Если этот крокодил начнет философствовать про баланс зла и добра, плюнь ему в чай и уходи».

Несмотря на напряжение, Джувон тихо рассмеялся. Чо Геджин никогда не упускал возможности напомнить, что он считает Нам Кегвана хуже призраков, потому что мертвые хотя бы честны в своих намерениях.

Он убрал телефон, выдохнул и толкнул дверь. Внутри было тихо. Слишком тихо. Даже уличный шум Инсадона не проникал сквозь стены, будто студия существовала в отдельном изолированном пространстве. Прихожая встретила его приглушенным светом бумажных фонариков и длинным коридором с раздвижными дверями из рисовой бумаги.

— Джувон-а, — раздался знакомый бархатный голос из глубины студии. — Заходи, пожалуйста. Я тебя жду.

Джувон резко выдохнул и медленно прошел по коридору. Снял ботинки и переобулся в мягкие тапочки для гостей. Каждый шаг отдавался эхом в тишине. Раздвижная дверь в главную комнату была приоткрыта, и из щели пробивался теплый свет.

Он надавил на дверь и вошел.

Нам Кегван сидел за низким чайным столиком на татами, одетый в белую льняную рубашку, серый жилет и свободные темные брюки. Длинные ухоженные волосы были собраны в аккуратный хвост. На столе стоял чайник с дымящимся напитком и две чашки — явно ждал гостя.

— Присаживайся, — мягко сказал Кегван, жестом указывая на подушку напротив. — Как ты? Хорошо выглядишь, я бы сказал, что даже отдохнувшим.

— Спасибо, учитель, — сухо ответил Джувон, садясь и кладя сумку рядом. — Я пришел выполнить свою часть договора. Три расклада.

Кегван чуть прищурился, будто оценивая его тон, но улыбка не сошла с лица:

— Всегда так серьезен, мальчик мой. Даже чаю не выпьешь со мной? Это хороший улун, привезли из Тайваня специально.

— Я не пью чай с людьми, которые используют детей как корм для духов, — спокойно сказал Джувон.

Воздух в комнате словно сгустился. Кегван медленно поставил чашку на стол, не отрывая взгляда от Джувона. Несколько секунд они смотрели друг на друга в полной тишине.

Потом Кегван рассмеялся. Это прозвучало почти с нежностью.

— Ты действительно вырос, Джувон-а. Научился показывать зубы. Хорошо. Мне это нравится. Значит, уроки не прошли даром.

— Уроки, — повторил Джувон, чувствуя, как внутри все закипает. — Вы называете это уроками?

— А как еще? — Кегван наклонил голову, изучая его с интересом. — Ты пришел ко мне напуганным мальчиком, который не знал, что делать со своим даром. Боялся собственной тени, а теперь сидишь передо мной и говоришь правду в лицо. Разве это не прогресс?

Джувон сжал кулаки под столом. Не поддаваться, только не поддаваться. Не вестись на провокации, потому что этот змей что угодно повернет в свою сторону. Три расклада — и он уйдет отсюда навсегда.

— Три расклада, — повторил он сквозь зубы. — Вы звонили и требовали выполнения долга. Я здесь, поэтому задавайте вопросы.

Кегван откинулся назад, опираясь на руку, и задумчиво посмотрел в потолок:

— Знаешь, Джувон-а, я долго думал, о чем спросить. У меня сто-о-олько вопросов. Столько интересных тем… Но в итоге я решил остановиться на чем-то... практичном. — Он протянул руку, достал из ящика стола тонкую папку и положил ее перед Джувоном. — Открой.

Джувон медленно потянулся к папке. Внутри лежала глянцевая брошюра с изображением традиционных корейских масок на обложке. Заголовок гласил: «Лики Хахве: восемьсот лет смеха и смерти. Выставка в Культурном центре Каннама. Открытие пятнадцатого мая».

— Я консультирую организаторов, — пояснил Кегван, потягивая чай. — Помогаю с исторической достоверностью, символизмом и, скажем, энергетикой пространства. Ты же знаешь, как важно правильно разместить артефакты, особенно такие... насыщенные.

Джувон медленно листал брошюру, внимательно рассматривая фотографии масок. Аристокран-янбан с высокомерной улыбкой, молодая девушка Буне с кокетливым наклоном головы, Хальми — сморщенная старуха-вода, Пэкчжон — мясник с перекошенным ртом… Все девять масок традиционного танца талчхум, каждая из которых — воплощение определенного характера, определенного порока или добродетели. Насколько Джувон помнил, их было двенадцать, но до наших дней дошло именно девять.

— Красиво, правда? — мягко сказал Кегван. — Эти маски использовались веками для ритуальных танцев. Они впитывали эмоции зрителей: смех, слезы, гнев, похоть и не только, становились чуть ли не живыми… Не в буквальном смысле, конечно. Но энергетически...

Он замолчал, давая Джувону время рассмотреть изображения. Понять, что именно нужно учителю, было пока сложновато.

— Первый расклад, — наконец произнес Кегван. — Я хочу знать: пройдет ли выставка успешно? Будет ли она иметь культурное значение? Привлечет ли внимание публики?

Джувон поднял взгляд:

— Только это?

— Только это, — подтвердил Кегван с невинной улыбкой. — Разве не простой вопрос?

Слишком простой. И от этого еще более подозрительный.

Но Джувон молча достал из сумки свою колоду Таро, завернутую в черный шелковый платок. Развернул, положил на стол и начал тасовать карты. Привычные движения успокаивали — это было его пространство и его контроль над ситуацией. Здесь он был не напуганным учеником, а медиумом, который знал свое дело.

— Сконцентрируйтесь на вопросе, — тихо сказал он, входя в рабочее состояние.

Кегван кивнул, сложив руки на коленях.