1.3

Нам Кегван посмотрел на него долгим оценивающим взглядом:

— Потому что, Джувон-а, хаос можно контролировать только тогда, когда знаешь его правила. А я намерен узнать все-все правила.

Больше сказать было нечего. Джувон вышел из студии так быстро, словно бежал от чудовища. Дышать было тяжело, а грудь будто сдавило тисками.

Он сделал то, что обещал. Три расклада. Долг закрыт.

Но карты показали самый настоящий кошмар. И самое страшное, что он дал Нам Кегвану именно ту информацию, которую тот хотел.

***

Улица Инсадона встретила его туристической толпой, криками уличных торговцев и запахом жареных блинчиков хотток. Джувон остановился у края тротуара, доставая телефон дрожащими руками, и набрал номер Енчжу.

— Ты выжил? — спросил психиатр вместо приветствия.

— Выжил, — хрипло ответил Джувон. — Но у нас проблема. Большая проблема.

Вряд ли Енчжу удивился, потому что невозмутимо уточнил:

— Где ты сейчас?

— Инсадон. Только что вышел от Нам Кегвана.

— Не двигайся, и я за тобой заеду. Двадцать минут.

Джувон опустился на ближайшую скамейку, сжимая телефон в руках. Вокруг фотографировались парочки на фоне традиционных ворот, дети тянули родителей к киоскам со сладостями, туристы разглядывали веера и керамику. Никто не знал, что совсем скоро в Каннаме откроется выставка, которая станет катастрофой.

Башня.

Он закрыл глаза, снова видя карту. Разрушение старого и крах устоявшегося порядка. В классическом Таро Башня означала внезапное и часто болезненное озарение. Момент, когда рушится все, что казалось надежным. А в его собственном видении были маски и люди с искаженными лицами. Трещина… тонкая, как волос. Она почему-то пугала больше всего.

— Простите, молодой человек, — раздался рядом женский голос.

Джувон поднял взгляд. Перед ним стояла пожилая женщина в элегантном сером пальто. Седые волосы были убраны в аккуратный пучок. Она держала в руках брошюру, на которой было написано: «Лики Хахве. Восемьсот лет смеха и смерти».

— Вы не подскажете, как пройти к Культурному центру по этому адресу? — спросила она с улыбкой. — Хочу попасть на открытие выставки. Говорят, маски привезли антикварные. Восемьсот лет истории!

Джувон почувствовал, как внутри все сжалось. Он посмотрел на женщину внимательнее. Добрая безобидная аджумма, которая просто хочет посмотреть на красивые старинные маски. Она понятия не имеет, что идет прямо в ловушку.

— Не ходите туда, — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать.

Женщина удивленно подняла брови:

— Простите?

— На выставку, — сказал Джувон и встал, стараясь говорить спокойно. — Там... там будет опасно. Не ходите, пожалуйста.

Женщина отступила на шаг, глядя на него с опаской. Наверное, решила, что он сумасшедший. Может, так и было. Возможно, он действительно сходил с ума.

— Спасибо за беспокойство, — холодно сказала она и быстро пошла прочь, оглядываясь через плечо.

Джувон опустился обратно на скамейку, закрыв лицо ладонями. Что он вообще делает? Пытается предупреждать случайных прохожих о надвигающейся катастрофе? Они же не поверят. Никто не поверит, пока не случится что-то ужасное!

А оно случится. Он это точно видел по картам.

И теперь вопрос был только в одном: успеют ли они остановить это до того, как Башня падет? Или нет?

Енчжу, как и обещал, приехал ровно через двадцать минут.

Джувон все еще сидел на той же скамейке, сжимая телефон в руках и пытаясь успокоить дыхание. Темно-синее авто остановилось у обочины, и психиатр вышел на улицу, тут же окинув Джувона оценивающим взглядом.

— Выглядишь отвратительно, словно вы с Кегваном подрались, — констатировал Енчжу. — Ладно, поехали. Тебе нужно поесть.

— Я не голоден.

— Это не обсуждается, — отрезал Енчжу.

Они поехали в небольшое кафе на соседней улице. Тихое место, где подавали приличный суп из водорослей и свежий кимбаб. Енчжу заказал два комплексных обеда и чай, даже не спрашивая Джувона.

Когда принесли еду, Джувон понял, что на самом деле был голоден. Очень. Последний раз он ел... когда? Утром? Память словно затуманилась после встречи с Кегваном. Вот уж точно змей.

— Ешь, — мягко сказал Енчжу, наливая ему чай. — А потом расскажешь все по порядку.

Джувон послушно взял палочки и принялся за еду. Суп был горячим и соленым, именно таким, как надо. Кимбаб — до безумия свежим, с идеальным рисом, хрустящим огурцом, сладковатой морковью и вкусным тунцом. Постепенно туман в голове начал рассеиваться.

— Больше долга нет, — наконец начал Джувон, отставляя пустую миску. — Я сделал все три расклада. Первый был про выставку масок хахве в Каннаме. Нам Кегван консультирует организаторов.

Енчжу нахмурился, но не перебивал, внимательно слушая дальше.

— Карты показали перевернутое Колесо Фортуны, Дьявола и Башню, — продолжил Джувон. — Прошлое, настоящее и будущее. Возвращение старого, одержимость и... катастрофа.

— Башня, — осторожно повторил Енчжу. — Не самая приятная карта.

В раскладах он не разбирался, но постоянное общение с тарологом волей-неволей уже давало какое-то понимание.

— Это еще мягко сказано, — вздохнул Джувон. — А потом было видение. — Он сглотнул, явно что-то вспоминая. — Я видел зал с масками. Они... двигались. Люди вокруг начинали вести себя странно, будто маски забирали их эмоции и… как бы это сказать, надевали на себя. Женщина улыбалась, как красавица Буне. Мужчина презирал всех, как аристократ Янбан, а старуха плакала, как вдова Хальми.

Енчжу отложил палочки, чуть хмурясь и явно анализируя услышанное.

— И еще одна маска. Гакси, то есть невеста. Понимаешь, на ней была трещина. Тонкая-тонкая, как волосинка. И через эту трещину... — Джувон замолчал, будто не зная, что сказать, потом продолжил: — Там что-то пыталось пройти, выбраться наружу. То, что старалось найти форму.

— Хубальгви, — вдруг тихо произнес Енчжу.

— Ты знаешь об этом? — вскинулся Джувон.

Вот чего не ожидал, так того, что Енчжу так быстро назовет этот термин.

— Как-то Геджин упоминал, а я запомнил. Дословно вроде переводится, как «тот, кто рожден после». Но на самом деле это старые легенды о сущностях, которые крадут лица. — Енчжу потер переносицу. — Я думал, это просто фольклор. Страшилки для детей.

— Кегван так не думает, — мрачно сказал Джувон. — Он спросил про сущность в третьем раскладе и хотел знать, что именно придет через трещину. И я... я ему сказал.

— Что именно ты сказал?

— Что оно ищет лицо, чью-то личность или форму, в которой сможет существовать. — Джувон сжал кулаки под столом. — Я смог ухватить его в видении. Нечто гладкое и без каких-либо черт. Просто... пустота с голодом внутри.