Глава 3

Кассиан

Я презирал это место. Академия Драконов — величайшее учебное заведение империи, гордость короны, кузница элиты. Для всех остальных — мечта, недостижимая вершина, билет в высшее общество. Для меня — позолоченная клетка, в которую меня запер собственный отец.

— Ты должен научиться контролировать свою силу, Кассиан, — передразнил я мысленно его скрипучий голос. — Ты — наследник престола, и твоя магия должна быть безупречной.

Безупречной. Смешно. Моя магия — ледяная — была насмешкой над всей королевской династией огненных драконов. Я был белой вороной. Ошибкой природы. Позором рода Эверфлэйр. И все в академии знали это, хоть и не смели говорить вслух. Все, кроме одного.

Лорд Дэмиан Блэкфлейм. Ректор. Чёрный дракон. Древний, могущественный, циничный ублюдок, который смотрел на меня так, словно я был назойливой мошкой, а не наследником престола. Он единственный не склонялся перед моим статусом. Единственный смел меня учить, наказывать, унижать перед другими студентами. И за это я ненавидел его лютой, всепожирающей ненавистью.

Сегодняшнее утро добавило масла в огонь. Я шёл по коридору после очередной бессонной ночи в библиотеке, когда почувствовал это. Волна жара, пронёсшаяся по этажу. Алые искры, вырвавшиеся из-под двери ректорских покоев. И этот запах — лилия, смешанная с чем-то неуловимо сладким, от чего у меня перехватило дыхание, а дракон внутри взревел, как бешеный.

Истинная связь. Блэкфлейм только что обрёл свою пару. Я стоял, пригвождённый к месту, и ждал. Мне нужно было увидеть ту, что сумела растопить лёд в сердце Ледяного Дракона. Может, она уродлива? Может, стара и безобразна? Может, он связался с ней из жалости или по расчёту?

Дверь распахнулась, и из неё вывалилась она. Девчонка. Совсем молоденькая, лет восемнадцать на вид. Рыжие волосы — мокрые, спутанные — прилипли к раскрасневшимся щекам и тонкой шее. Огромные, перепуганные глаза — изумрудные, с золотистыми искрами, которые, казалось, всё ещё хранили отблеск пережитого наслаждения. Пухлые, искусанные губы — алые, со следами жадных поцелуев. И этот халат — слишком большой для неё, ректорский, сползающий с одного плеча, открывающий нежную кожу, покрытую алыми пятнами засосов.

Она была великолепна. Не той холодной, отточенной красотой аристократок, что вились вокруг меня, надеясь стать королевой. Нет. В ней была дикая, необузданная, животная прелесть. Словно лесной пожар — опасный, манящий, готовый испепелить любого, кто подойдёт слишком близко.

И мой дракон взревел. Не просто проснулся — взбесился. Он рвался наружу, царапал когтями грудную клетку изнутри, требуя, чтобы я подошёл, вдохнул её запах, прикоснулся к этой нежной коже, попробовал на вкус эти распухшие от поцелуев губы. Я сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони до крови. Боль помогла — немного.

— Браво, новенькая, — протянул я, стараясь, чтобы голос звучал лениво и насмешливо. — Не прошло и дня, как ты побывала в постели нашего Ледяного Дракона. И, судя по магическому салюту, не просто так, а со всеми вытекающими.

Она вздрогнула и резко повернулась ко мне. Её глаза расширились — страх, удивление, растерянность. Она прижала края халата к груди, словно этот кусок шёлка мог защитить её от моего взгляда. Глупая. Если бы я захотел, он не стал бы помехой.

— Добро пожаловать в Академию Драконов, — продолжил я, отталкиваясь от стены и делая шаг в её сторону. Она отшатнулась, вжимаясь спиной в дверной косяк. Умница. Чувствует опасность. — Кажется, этот учебный год будет очень интересным. Особенно для тебя.

Я подмигнул ей и, не удержавшись, рассмеялся. Смех вышел злым, потому что мой дракон продолжал бесноваться, требуя эту девчонку. И я не понимал, почему. Я развернулся и ушёл, не оглядываясь. Подальше от неё, от её запаха, от её испуганных глаз. Мне нужно было подумать. И выпить.

Нектар, выпитый на голодный желудок и вперемешку с бессонной ночью, давал о себе знать тупой, ноющей болью в висках. Я кое-как привёл себя в порядок, нацепил маску холодного безразличия — мой привычный доспех — и отправился на занятия.

Сегодня первым уроком была «Трансформация и Контроль». Предмет, который я ненавидел всей душой. Не потому, что плохо учился. Напротив, я был лучшим на курсе. Я ненавидел его потому, что каждый раз, когда приходилось обращаться к своей второй сущности, я чувствовал себя ущербным. Мой дракон был ледяным. У отца-огненный. У всех предков по королевской линии — огненные. И только я — такой. Ошибка природы.

Я занял своё место в аудитории — последний ряд, у окна. Отсюда было видно всех входящих. Я ждал. Она появилась за минуту до звонка. Девчонка — теперь в форменной юбке в красно-золотую клетку и белой блузке, которая подчёркивала её стройную фигуру. Волосы собраны в небрежный пучок на затылке, несколько рыжих прядей выбились и обрамляли бледное, всё ещё испуганное лицо. Под глазами залегли тени.

Она быстро оглядела аудиторию, ища свободное место. Её взгляд наткнулся на меня, и она замерла. Узнала. В её глазах мелькнул страх, смешанный с чем-то ещё — вызовом? Я не успел разобрать — она отвернулась и быстро села за первую попавшуюся парту, подальше от меня. Умная девочка.

Профессор — старый, высохший дракон с вечно недовольным лицом по имени Маркус Торн — начал лекцию. Он бубнил что-то о важности контроля над второй сущностью, о том, как опасно подавлять своего дракона, как это может привести к безумию и смерти. Я слушал вполуха, не сводя глаз с рыжей девчонки.

Она сидела, низко склонившись над пергаментом, и что-то усердно записывала. Её плечи были напряжены, спина — прямая, как струна. Она чувствовала мой взгляд. Чувствовала и боялась. Это заводило. Мой дракон внутри зашевелился, довольно заурчал. Ему нравилось, что она боится. Нравилось чувствовать её страх, её уязвимость. Хищник просыпался, требуя игры.

Я поднял руку, концентрируя на кончиках пальцев крошечный разряд молнии. Никто не заметил — все были увлечены лекцией или своими мыслями. Я прицелился и пустил разряд в её сторону. Крошечная, почти невидимая искра ударила в край её пергамента, и тот вспыхнул.

Она вздрогнула, быстро затушила огонь ладонью и резко обернулась. Наши взгляды встретились. В её глазах больше не было страха — только злость. Я улыбнулся — медленно, нагло, провоцируя. Она сжала губы в тонкую линию и отвернулась. Но я успел заметить, как вспыхнули её щёки и как побелели костяшки пальцев, сжимающих перо.

Весь урок я продолжал донимать её. Пускал крошечные разряды, заставляя вздрагивать. Когда профессор отвернулся к доске, я послал ещё одну искру — на этот раз она попала в край её юбки, и та начала тлеть. Девчонка быстро затушила огонь, но я успел заметить, как задрожали её пальцы. Она не проронила ни слова. Не пожаловалась профессору, не обернулась с гневной тирадой. Только сжимала челюсти и продолжала писать, игнорируя меня. Это бесило.

Я привык, что девушки реагируют на меня. Кто-то — с восхищением, кто-то — с кокетством, кто-то — с притворной скромностью. Но она просто игнорировала. Словно меня не существовало.

После звонка я нагнал её в коридоре. Она шла быстро, прижимая к груди учебники, и не смотрела по сторонам. Я поравнялся с ней, схватил за локоть и втолкнул в пустую аудиторию, захлопнув дверь.

— Что ты делаешь?! — она попыталась вырваться, но я держал крепко.

— Неплохо держишься, новенькая, — бросил я, прижимая её к стене. — Для той, кто трахается с ректором в первую же ночь.

Она замерла. Медленно подняла глаза. В них горел такой огонь, что я на мгновение опешил.

— А ты, я смотрю, просто завидуешь, — произнесла она тихо, но отчётливо, каждое слово — как удар хлыста. — Не всем дано удовлетворить женщину так, чтобы она осталась довольна.

Я опешил. Такого ответа я не ожидал.

— Что ты сказала? — мой голос стал низким, опасным. Дракон внутри зарычал.

— То, что ты слышал, — она вздёрнула подбородок, глядя мне прямо в глаза. — Ты просто жалкий, завистливый мальчишка, который самоутверждается за счёт тех, кто слабее. Но со мной этот номер не пройдёт. Я не боюсь тебя.

Мальчишка. Она назвала меня мальчишкой. Дракон взревел так, что у меня потемнело в глазах. Я прижал её к стене сильнее, наваливаясь всем телом. Она не отшатнулась — только вскинула голову, и её губы оказались в опасной близости от моих.

— Ты пожалеешь об этих словах, — прошептал я, склоняясь к её уху. Мой голос сорвался на хрип. — Обещаю.

— Угрозы? — она усмехнулась, и от этой усмешки у меня всё сжалось внизу живота. — Как оригинально. А по-существу есть что сказать?

Я смотрел на неё — на эти изумрудные глаза, в которых плясали золотистые искры, на приоткрытые губы, на бьющуюся на шее жилку. И чувствовал, как внутри закипает не только злость, но и что-то ещё. Я хотел её. Хотел так, что зубы сводило.

— Ты даже не представляешь, во что ввязалась, — прошептал я, и моя рука сама легла на её бедро, сминая ткань юбки. Она не оттолкнула меня. Только часто задышала, и её грудь задела мою.

— Просвети, — выдохнула она, и в этом выдохе я услышал не страх, а вызов.

Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Я отшатнулся, отпуская её. Резко, словно обжёгся. Потому что ещё секунда — и я бы сорвал с неё эту чёртову юбку и взял прямо здесь, у стены, не заботясь о последствиях.

— Ещё увидимся, новенькая, — бросил я, не оборачиваясь, и вышел из аудитории.

В коридоре я прислонился к стене и закрыл глаза. Сердце колотилось как бешеное. Дракон внутри скулил, требуя вернуться и взять её. Я сжал кулаки, вонзая ногти в ладони.

Она — пара Блэкфлейма. Я сам чувствовал это вчера. Истинная связь уже закреплена. Какого дьявола меня так тянет к ней? Почему мой дракон сходит с ума от одного её запаха?

Я не знал ответа. Но твёрдо решил — я выясню, кто она такая. И почему пахнет лилией и чем-то ещё, от чего у меня кружится голова и встаёт член.

Остаток дня я провёл как в тумане. Пропустил обед, отсидел ещё две лекции, не слыша ни слова. Перед глазами стояла она — растрёпанные рыжие волосы, изумрудные глаза, приоткрытые губы. Её запах, казалось, въелся в мою кожу, преследовал меня повсюду.

К вечеру я не выдержал. Я знал, где её комната. Знал, что Блэкфлейм поселил её на своём этаже, в крыле дракониц. Знал, что сегодня у неё не было вечерних занятий. И я пошёл туда, сам не понимая зачем.

Дверь была приоткрыта. Я заглянул внутрь. Она стояла у окна, спиной ко мне, и смотрела на закат. На ней была только тонкая сорочка — белая, полупрозрачная, сквозь которую просвечивали изгибы стройного тела. Рыжие волосы рассыпались по плечам. Она была одна. Я вошёл, не постучавшись. Она обернулась, и в её глазах мелькнул страх — лишь на мгновение, сменившись знакомым гневом.

— Как ты смеешь входить без стука?