Глава 2

Алла

Меня зовут Алла Соколова, и я — палеонтолог. Точнее, была им. Или буду? Чёрт, в этой ситуации вообще непонятно, какое время использовать. Тридцать два года. Не замужем. Без детей. С ипотекой на однушку в спальном районе, которую я героически выплачивала уже пятый год. С коллекцией драконьих фигурок, занимавшей две полки в гостиной, и степенью кандидата наук по палеонтологии, которой я так гордилась и которая не принесла мне ничего, кроме головной боли и хронического недосыпа.

Драконы были моей страстью с детства. Пока другие девчонки играли в куклы и мечтали о принцах, я таскала из библиотеки всё, что можно найти о динозаврах, птеродактилях и, конечно, о драконах. Мама вздыхала, глядя на мои рисунки крылатых ящеров, развешанные по стенам вместо постеров с поп-звёздами. Папа только посмеивался, называя меня «наш маленький палеонтолог». Он-то и подарил мне первую книгу о драконьих мифах разных народов — толстый, потрёпанный фолиант, который я зачитала до дыр.

Папа умер, когда мне было пятнадцать. Сердце. Внезапно, как это обычно и бывает. Мама ушла следом через пять лет — рак, долгий и мучительный, выпивший из неё все соки и превративший некогда красивую, жизнерадостную женщину в бледную тень. Я осталась одна.

Нет, у меня были подруги, коллеги, даже пара неудачных романов. Но все они — и люди, и отношения — казались какими-то… пресными. Блеклыми. Не теми, о которых пишут в книгах, не теми, от которых захватывает дух. Я ждала свою сказку, своего принца — ну, или хотя бы приличного археолога с чувством юмора. Но принцы, видимо, перевелись ещё в средневековье, а археологи предпочитали более сговорчивых и менее увлечённых работой женщин.

Я не была красавицей. Обычная внешность: русые волосы до плеч, серые глаза, нос с небольшой горбинкой, доставшейся от отца. Фигура — ну, так, не худышка, но и не толстуха, есть за что подержаться, как говорила моя бабушка. Я не умела кокетничать, не носила каблуки - предпочитала джинсы и удобные ботинки платьям и туфлям. Мой макияж ограничивался тушью и гигиенической помадой. Моими украшениями были часы с GPS и кожаный браслет, подаренный коллегой на тридцатилетие.

Зато я умела читать каменную летопись Земли. Я знала, как отличить кость птерозавра от обломка скалы, как по форме зуба определить, чем питался древний ящер, как по структуре породы понять, что происходило на этом месте миллионы лет назад. Я была хорошим специалистом. Возможно, даже лучшим в своей узкой области. Но кому это интересно, когда тебе за тридцать, а у тебя нет ни мужа, ни детей, ни хотя бы перспективного романа?

Последние два года я работала на раскопках в Монголии, в пустыне Гоби. Мы искали останки протоцератопсов — небольших травоядных динозавров, чьи скелеты находили здесь в огромных количествах. Работа была пыльной, жаркой, выматывающей, но я любила её. Здесь, среди песков и скал, я чувствовала себя на своём месте. Здесь не нужно было притворяться кем-то другим, соответствовать чьим-то ожиданиям, гнаться за призрачным «женским счастьем». Здесь были только я, моя работа и вечность, застывшая в камне.

В то утро всё пошло не так с самого начала. Сначала сломалась буровая установка. Потом один из рабочих-монголов порезал руку осколком породы, и его пришлось везти в ближайший посёлок за пятьдесят километров. Затем поднялся ветер — сухой, обжигающий, несущий тучи песка, забивающегося в глаза, нос, рот, скрипящего на зубах. Мы свернули основные работы и разбрелись по палаткам, пережидая непогоду.

Я сидела у себя, перебирая найденные за последние дни образцы, когда рация ожила голосом моего коллеги и, по совместительству, руководителя экспедиции.

— Алла, ты не поверишь! Мы, кажется, нашли что-то невероятное! В Восточном секторе, после того как ветер снёс верхний слой песка, обнажилась скальная порода. И там… Чёрт, я даже не знаю, как описать. Это не похоже ни на что, что мы видели раньше. Похоже на огромную кость. Очень огромную. И очень старую.

У меня внутри всё сжалось от предвкушения. Я натянула ботинки, схватила рюкзак с инструментами и, не обращая внимания на колючий ветер и летящий в лицо песок, побежала к Восточному сектору. То, что я увидела, заставило меня забыть, как дышать.

Из осыпавшейся скалы торчал фрагмент кости. Но не просто кости — она была чёрной, словно обугленной, и по ней пробегали едва заметные золотистые прожилки. Или мне это только казалось. Длиной этот фрагмент был около полуметра, и он явно был частью чего-то гораздо большего, скрытого в толще породы.

— Володя, — прошептала я, не в силах оторвать взгляд от находки. — Ты понимаешь, что это?

— Если бы я понимал, я бы уже орал на весь лагерь, — ответил он, вытирая пот со лба. — Но я не понимаю. Таких костей не бывает. У динозавров, которых мы знаем, структура костной ткани совсем другая. А это… Это что-то новое. Или очень старое.

Я подошла ближе, осторожно касаясь пальцами чёрной поверхности. Она была тёплой. Не нагретой солнцем, нет — тёплой изнутри, словно в ней ещё теплилась жизнь. Золотистые прожилки вспыхнули ярче, и я почувствовала странную вибрацию, пробежавшую от кончиков пальцев до самого сердца.

— Алла, отойди! — крикнул Володя. — Мне это не нравится. Скала может осыпаться!

Но я не могла отойти. Меня словно приковало к этому месту. Я достала из рюкзака небольшое зубило и молоток, чтобы отколоть образец для анализа. Глупо, неосторожно, нарушая все правила безопасности. Но я должна была узнать, что это.

Я ударила. Раздался низкий, вибрирующий гул, идущий из глубины скалы. Земля под ногами задрожала. Я попятилась, но было поздно — кусок породы, на котором я стояла, откололся и начал сползать вниз, в открывшуюся под ним чёрную бездну.

— Алла, стой! Там обрыв! — отчаянный крик Володи.

Последнее, что я увидела — ослепительную золотую вспышку, вырвавшуюся из разлома и поглотившую меня целиком.

А потом — темнота. Чувство свободного падения, от которого замирало сердце и скручивало желудок. Я не знаю, сколько это длилось. Секунду? Вечность?

В какой-то момент я почувствовала, что больше не падаю. Я лежала на чём-то твёрдом, и что-то горячее, живое прижималось ко мне, вдавливая в мягкую поверхность. А потом — боль. Острая, разрывающая, пронзившая меня насквозь и заставившая закричать.

Так я умерла и родилась заново. В чужом теле. С чужой огненной магией внутри. В чужой постели. В объятиях мужчины с глазами цвета расплавленного серебра. И где-то глубоко внутри, в самой сердцевине моего нового «я», пульсировала золотая искра, обещающая невероятные перемены. Моя собственная драконья сущность. Вот только я пока об этом не знала.