Глава 4

Алья

Огненный шар медленно опускался за зубчатые стены академии, окрашивая небо в алые и золотые тона. Красиво. Если бы не обстоятельства, я бы даже залюбовалась. Но сейчас внутри всё дрожало, как натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Этот день стал самым долгим в обеих моих жизнях.

Сначала — пробуждение в чужой постели, рядом с обнажённым мужчиной, который оказался ректором академии и, по совместительству, драконом. Потом — грубый, животный секс. Его пальцы, сжимающие мои бёдра, его рык, когда он наконец скатился и приказал убираться. «Истинная пара» — бросил он, словно это всё объясняло. Ничего он не объяснил.

А потом этот блондин в коридоре. Кассиан. Наследный принц. С надменной улыбкой и ледяными глазами, которые, казалось, видели меня насквозь. Он смотрел так, словно я была грязью под его ногами — и одновременно чем-то, что он хотел раздавить, подчинить.

Весь день он изводил меня на занятиях. Пускал крошечные разряды молний, поджигал пергамент, опрокидывал чернильницу. Я терпела, сжимала зубы, делала вид, что мне всё равно. А внутри клокотала злость — чистая, обжигающая, требующая выхода.

И когда он зажал меня в пустой аудитории после занятий, прижал к стене и начал угрожать, я не выдержала. Высказала ему всё, что думаю. Назвала жалким, завистливым мальчишкой. Увидела, как его глаза вспыхнули — не только яростью, но и чем-то ещё. Чем-то тёмным, опасным. Он отшатнулся, словно обжёгся. И ушёл.

А я осталась стоять, прижимая дрожащие пальцы к груди, и чувствовала, как между нами пробежала искра. Не магическая — какая-то другая, более древняя. Словно что-то внутри меня узнало его. Признало. Потянулось.

Бред. Полный бред. Я тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Нужно привести себя в порядок, поесть, попытаться выспаться. Завтра новый день, новые занятия, новые испытания. Надо быть сильной. Я справлюсь. Я всегда справлялась.

Скинула форменную юбку и блузку, оставшись в тонкой сорочке. Провела расчёской по спутанным рыжим волосам, морщась от боли — за день они успели превратиться в колтун. Нужно попросить у кого-нибудь нормальный гребень. И нижнее бельё. И хоть какую-то одежду, кроме формы и этой сорочки, в которой я чувствовала себя почти голой.

Я как раз собиралась забраться в постель, когда дверь распахнулась. Без стука. Без предупреждения. Он вошёл, как к себе домой, и захлопнул дверь за спиной. Кассиан. Всё тот же — белокурые волосы до плеч, пронзительные голубые глаза, надменное красивое лицо. Но сейчас в нём что-то изменилось. Взгляд стал темнее Опаснее.

— Как ты смеешь входить без стука?! — выпалила я, инстинктивно прикрываясь руками. Тонкая сорочка почти ничего не скрывала — я видела, как его взгляд скользнул по моей груди, по животу, по бёдрам. Задержался на сосках, заострившихся от ночной прохлады и внезапного страха.

— Я наследный принц, — произнёс он лениво. — Вхожу куда хочу и когда хочу.

— Это моя комната, — я попятилась, пока не упёрлась спиной в стену. — Убирайся.

— Или что? — он шагнул ко мне, сокращая расстояние. — Позовёшь своего ректора? Блэкфлейм занят, я проверял. Так что мы здесь одни, новенькая.

Он остановился в шаге от меня.

— Что тебе нужно? — мой голос дрогнул. Я ненавидела себя за эту дрожь.

— Ты, — ответил он просто. — Ты нужна мне.

— Зачем? Чтобы унижать? Издеваться? Самоутверждаться за счёт той, кто слабее?

— Нет, — он покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то неожиданное. Смятение. Растерянность. Словно он сам не понимал, что здесь делает. — Я не знаю зачем. Но я не могу перестать думать о тебе. Твой запах... твои глаза... то, как ты смотрела на меня, когда назвала жалким мальчишкой. Не могу выкинуть тебя из головы.

Он протянул руку и коснулся моей щеки. Пальцы оказались горячими, и от этого прикосновения по коже побежали мурашки. Я должна была оттолкнуть его, ударить, закричать. Но я стояла как парализованная и смотрела в его глаза.

— Ты пахнешь лилией, — прошептал он, склоняясь ближе. Дыхание коснулось моих губ. — И чем-то ещё... сладким. Это сводит с ума.

— Это не я, — выдохнула я. — Это тело. Я из другого мира. Вообще не понимаю, что происходит.

— Мне всё равно, — его губы оказались в миллиметре от моих. — Ты здесь. И я хочу тебя.

Он поцеловал меня. Жёстко, требовательно, словно утверждая своё право. Язык ворвался в мой рот, и я застонала, не в силах сдержаться. Вкус цитруса и чего-то терпкого, мужского заполнил всё. Руки легли на мою талию, сжали, притягивая ближе. Я чувствовала, как его плоть упирается в мой живот — твёрдая, горячая, нетерпеливая.

Я должна была остановить это. Должна была вспомнить о том, что произошло прошлой ночью, о том, что я не вещь, которую можно передавать из рук в руки. Но моё тело предало меня. Оно отвечало на его прикосновения, требовало больше.

— Какая ты сладкая, — прохрипел он, отрываясь от моих губ и прокладывая дорожку поцелуев по шее — от яремной ямки до ключицы. — Хочу попробовать тебя всю.

Его руки скользнули под сорочку, сжали грудь. Большие пальцы нашли вершинки — твёрдые, мучительно чувствительные — и начали круговые движения, от которых у меня подогнулись ноги. Я застонала громче, вцепившись в его плечи, ощущая, как между бёдер разливается тягучее, влажное тепло.

— Тише, — прошептал он мне в ухо, и горячее дыхание обожгло кожу, заставив вздрогнуть. — Если будешь кричать, сюда сбежится вся академия. Хочешь, чтобы все увидели, как наследный принц трахает новенькую?

— Я не... — начала я, но он снова поцеловал меня, подавляя протест.

Его руки опустились ниже, сжали ягодицы, приподняли меня. Я инстинктивно обхватила его бёдра ногами, и он прижал меня к стене — холод каменной кладки обжёг спину даже через тонкий шёлк. Пальцы скользнули под край сорочки, раздвинули влажные складки, проникли внутрь.

— Ты уже мокрая, — выдохнул он, и в голосе звучало торжество. — Хочешь меня не меньше, чем я тебя.

— Это ничего не значит, — попыталась возразить я, но мой голос сорвался на стон, когда его палец коснулся самого чувствительного местечка — крошечного бугорка, набухшего и пульсирующего.

— Значит, — он усмехнулся, и эта усмешка была такой же надменной, как утром в коридоре. Но теперь в ней не чувствовалось холода — только голод. — Значит всё.

Он расстегнул брюки, освобождая свою плоть — внушительную, твёрдую, с набухшими венами и блестящей влажной головкой, которая упёрлась в мой живот. Я сглотнула. Сердце колотилось где-то в горле, смешивая страх с жгучим, нетерпеливым ожиданием.

— Не бойся, — прошептал он, и в голосе на мгновение мелькнуло что-то почти нежное. — Я не сделаю больно.

Он вошёл в меня одним резким, глубоким движением. Я вскрикнула — не от боли, от полноты ощущений. Он заполнил меня всю, растянул изнутри, и это было... правильно. Словно моё тело веками ждало именно этого — его формы, его размера, его жара. Словно мы подходили друг другу, как две половинки единого целого. Он замер на мгновение, давая привыкнуть, и его глаза — голубые, с расширенными зрачками, занявшими почти всю радужку — впились в мои.

— Ты чувствуешь? — прошептал он. — Это... связь. Я не знаю, что это, но я чувствую.

Я кивнула, не в силах говорить. Да, я чувствовала. Невидимые нити связывали нас где-то в солнечном сплетении. По телу пробегали разряды — то холодные, то горячие, заставляя мышцы непроизвольно сжиматься вокруг него.

Он начал двигаться. Медленно, глубоко, с каждым толчком погружаясь до самого основания. Его руки держали мои бёдра, притягивая ближе, заставляя принимать его полностью, до последнего миллиметра. Я стонала, уже не сдерживаясь, забыв о том, что нас могут услышать. Мне было всё равно. Весь мир сузился до этой комнаты, до этой стены, до его тела внутри меня, до влажного звука наших тел, сливающихся в едином ритме.

— Громче, — прорычал он, ускоряя темп. Толчки стали жёстче, глубже, почти неистовыми. Стена вибрировала за моей спиной. — Я хочу слышать, как ты кончаешь. Хочу, чтобы все знали, что ты моя.

— Я не твоя, — выдохнула я, но голос сорвался на стон, когда его рука скользнула между нашими телами и пальцы нашли самый центр наслаждения — маленький, тугой бутон, который пульсировал в такт каждому толчку.

— Моя, — он вбивался в меня всё быстрее, жёстче, и с каждым движением я чувствовала, как внутри закручивается тугой, горячий узел. Как напряжение растёт где-то внизу живота, расползается по бёдрам, по позвоночнику, заставляя пальцы ног подгибаться. — Ты моя. Принадлежишь мне.

Я не ответила — не могла. Узел затягивался туже, горячее. Он двигал пальцами в такт толчкам — круговые движения, нажим, снова кружение, — и мир начал распадаться на отдельные вспышки. Я видела только его лицо — красивое, искажённое страстью, с прикушенной губой и расширенными зрачками. Чувствовала только его — запах, вкус, жар.

Оргазм накрыл меня, как лавина. Ослепительная вспышка за закрытыми веками. Судорога, прокатившаяся от макушки до кончиков пальцев ног, заставившая меня выгнуться дугой в его руках. Крик, который я не смогла сдержать — громкий, отчаянный, полный наслаждения. Я содрогалась снова и снова, чувствуя, как внутренние мышцы судорожно сжимаются вокруг его плоти, вытягивая из него все.

Он зарычал — низко, утробно, по-звериному — и кончил, изливаясь в меня горячими, мощными толчками. Каждая пульсация отдавалась внутри меня новой волной удовольствия, заставляя моё тело мелко дрожать.

И в тот же миг по комнате пронеслась волна холода. Серебристые искры вспыхнули в воздухе, закружились над нами, смешиваясь с алыми искрами моей магии. Лёд и пламя кружились в бешеном вальсе, сталкивались, отталкивались и снова сплетались. Две стихии, которые не должны были существовать вместе.

Он опустил меня на пол, но не отпустил — продолжал прижимать к себе, тяжело дыша. Лоб упирался в мой, глаза закрыты. Я чувствовала, как его сердце колотится в груди.

— Что это было? — прошептала я, когда смогла говорить.

— Не знаю, — он открыл глаза, и в них плескалось смятение. — Но это... это ненормально. Я чувствую тебя. Твои эмоции, твои ощущения. Словно ты — часть меня. Словно я могу читать твоё тело как открытую книгу.

Он отстранился, поправил брюки, и его взгляд стал холодным, отстранённым. Словно между нами ничего не было. Словно минуту назад он не стонал от наслаждения внутри меня.

— Это ничего не значит, — бросил он, отворачиваясь. — Просто секс. Не воображай себе лишнего.

— Ты только что говорил, что я твоя, — напомнила я, чувствуя, как внутри закипает обида, смешанная с горечью и унижением.

— Мало ли что я говорил, — он пожал плечами, даже не обернувшись. — В постели все врут.

Он направился к двери, но на пороге остановился и обернулся — на секунду, только на секунду, и я успела заметить в его глазах что-то, похожее на сожаление.

— Завтра на занятиях веди себя как обычно, — произнёс он тихо, почти без интонаций. — Никто не должен знать о том, что здесь произошло. Поняла?

Я кивнула, не в силах говорить. Горло сдавило спазмом.

Он вышел. Я осталась одна. В пропитанной его запахом комнате, с его вкусом на губах. Стена за спиной всё ещё хранила холод его магии. А внутри, глубоко-глубоко, пульсировало тупое, сладкое послевкусие — и ужасное, невыносимое понимание, что я хочу ещё. Что если бы он вернулся сейчас, я бы не стала сопротивляться.

Что со мной происходит? Кто я после всего этого — жертва или что-то совсем иное?

Я подошла к окну, чтобы впустить свежий воздух — воздух, который выветрит его запах, его присутствие, его прикосновения с моей кожи. Раздвинула тяжёлые шторы и замерла. Внизу, в свете магических фонарей, стоял Дэмиан Блэкфлейм.

Прямо под моим окном. Не двигаясь. Не мигая. Он смотрел прямо на меня — сквозь темноту, сквозь стёкла, сквозь расстояние. И даже с такой высоты я видела, как горят его глаза — серебряным, ледяным пламенем, которое не имело ничего общего с человеческим.

Он всё знал. Всё чувствовал. Магическая связь истинных пар не обманывала — каждое моё прикосновение, каждый стон, каждую пульсацию наслаждения он пережил вместе со мной. И он не простит.

Я отшатнулась от окна, прижимая ладонь ко рту, чтобы не закричать. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, рёбра сейчас треснут. Дэмиан продолжал смотреть — даже когда я скрылась из виду, я чувствовала его взгляд. Тяжёлый. Обвиняющий.

Завтра будет ад. Я знала это так же точно, как знала, что луна взойдёт через час. Но самое страшное было даже не в этом. Самое страшное — я не знала, кого хочу больше. Того, кто назвал меня своей истинной парой, или того, кто только что использовал меня и выбросил. И это незнание разрывало меня изнутри хуже любой магии.