ГЛАВА 6.

— Если б я хотела богатого папика, я бы уже заняла место Томы и сосала тебе за премию! — рявкаю я, бросая взгляд на подругу.

Тома вспыхивает, её щёки становятся пунцовыми, и она, пробормотав что-то про клиентов, выскакивает из офиса, хлопнув дверью.

Мы остаёмся с Равилем один на один. Только гул воды за стеной да редкие посетители, заходящие за ключами, нарушают тишину.

— У меня ты была бы просто шлюхой на подхвате, Варь. Я тебе ничего больше предложить не могу — ни денег, ни будущего, только хер в рот по выходным, — шипит он, потирая подбородок, его глаза сверлят меня. — А Мамонт… Он сделает из тебя королеву, мать твою. Принцессу в бриллиантах! С твоим лицом, фигурой, этим твоим бешеным характером — ты вырвешься из грязи, куда тебя мать засунула по самые уши. Мамонт адекватный, не будет тебя ломать. Научит, как в их мире выживать. А твоя мать? Эта тварь за дозу тебя первому уроду продаст, и ты кончишь, как она.

— Не смей меня пугать! Я пуганая — твои сказки не прокатят! Я на этот чёртов кастинг не напрашивалась, и не тебе, не Мамонту этому решать, под кого я лягу!

— Не будет никакого кастинга, дура! . Мамонт решил, что ты подходишь. А если он решил, то хрен тебе, а не выбор! Никто не выкрутится.

Я встаю, ноги дрожат, но я заставляю себя выпрямиться. Хватаю куртку, хочу уйти, сбежать от его слов, от этой правды, что режет, как нож.

— Значит я буду исключением.

— А как же Таня, а? — бросает он мне в спину, и его голос вдруг становится тихим, как змеиный шёпот, но бьёт сильнее крика.

Имя сестры — как удар под дых. Таня.

Моя маленькая Тася, с её косичками, с её песенками, с её мелками, которыми она рисовала солнце на асфальте.

Её забрали в приют два года назад, когда мать окончательно скатилась.

Я обещала себе вытащить её, но как? Без денег, без жилья, с этой чёртовой матерью-наркоманкой?

— Замолчи. Это нечестно.

— Твоей матери родительские права не вернут, эта сука их не заслуживает. А вот ты… Ты могла бы её забрать. Если б была замужем за кем-то стоящим.

Я оборачиваюсь, глаза жгут слёзы, но я их сдерживаю.

— Это просто очередная ловушка, а не сказка, в которой принц заберёт меня. Или принц будет таким же уродом, как все мужики. Зачем ему моя сестра от матери наркоманки.

— Ты недооцениваешь силу женского влияния на мозг мужчины.

— Ну да, всего то нужно поглубже сосать.

— Не без этого конечно, но лучше сосать одному всю жизнь, чем всю жизнь мыть машины.

Я вылетаю из офиса, не отвечая. На улице холодно, ветер пробирает до костей, но внутри всё пылает — ярость, страх, отчаяние. Таня.

Её смех, её маленькие ручки, её рисунки, которые целой кипой лежат в моем тайнике.

Я вижу её перед глазами, и сердце сжимается.

Мамонт, этот циничный ублюдок, его предложение — ловушка, но в ней есть шанс.

Шанс для Тани.

А если я откажусь, мать правда продаст меня кому похуже.

Или Таню.

От этой мысли меня трясёт, как в лихорадке.

Я иду, не разбирая дороги, и в голове только одна мысль: что делать? Бежать? Драться? Согласиться и попытаться переиграть их всех? Я стискиваю телефон в кармане — там его номер. Мамонт. Может, пора позвонить и сыграть по своим правилам? Он выбрал меня? Тогда пусть готовится выполнить условия.

В этот момент рядом тормозит машина с полицейской раскраской

Я ничего не нарушила, но копчик все равно холодит от страха. Особенно когда мужчины в форме направляются прямо ко мне.

— Эй, ты, стой на месте. Стой я сказал, на месте!

Инстинктивно пытаюсь рвануть но это только усуглубляет дело и вот я уже лежу щекой на их капоте с заломанными за спину руками.

— А тут у нас что, — ворошит он мою сумку и показывает мне маленький пакетик с чем — то белым.

— Это не мое! — испуганно кричу. — Не мое!

— Не поверишь, именно это все и говорят, когда их ловят.

— Поехали, — добавляет второй. — В отделении разберемся.