Глава 2

Марк

Закрыть сделку — все равно что сделать верный шахматный ход. Не просто поставить мат, а сделать это так, чтобы противник сам протянул руку для рукопожатия, с горькой улыбкой признавая твое превосходство. Именно это чувство — сладкое, абсолютное — я испытал, когда Глава сети «Асклепий» поставил свою размашистую подпись под последним приложением к договору.

- Вольнов, вы — гений и беспринципный эксплуататор. Мои акционеры вас возненавидят, а финансовый директор, наверное, плачет сейчас в своем кабинете, — сказал он, вставая из-за стола переговоров. В его глазах читалось уважение. То, чего я добивался.

- Скажите ему, что слезы — это неликвиднось, — сухо парировал я, собирая свой экземпляр договора в кожаную папку. — А стабильная прибыль от оптимизации логистики — актив. Приятно было иметь с вами дело.

Мой мир в этот момент был идеален. Он состоял из цифр в семизначной сумме контракта, из безупречной логики прописанных санкций и бонусов, из гула серверов в моем офисе, где уже ждал следующий проект. В этом мире не было места хаосу, непредсказуемости и глупым, невыгодным чувствам. Только контроль. Только расчет.

Личный телефон завибрировал, нарушая момент триумфа. На экране — «Бабуля». Вызов сбил ритм. Все, что не было запланировано, раздражало. Я отклонил звонок, закончил протокольные рукопожатия, проводил партнеров до лифта. Телефон завибрировал снова. И снова. Третьего звонка подряд от нее не было никогда. Тревога, маленькая и острая, ткнула меня под ребро. Алгоритмы риск-менеджмента мгновенно перестроились: единственный оставшийся близкий человек, ее возраст, ее самочувствие – это важно. Я взял трубку.

- Маркуша? — голос был не ее . Обычно звонкий, с театральными интонациями, сейчас он звучал тонко, слабо, будто из дальней трубки.

- Бабушка. Что случилось?

- Ох, родной… Не пугайся только. Прихватило меня. Сердечко, - она закашлялась.

- Где ты сейчас? Врач? - Мои пальцы уже стучали по стеклу, выискивая в памяти контакты лучших кардиологов города. Это была задача. Ее нужно было решить.

- В больнице отлежала, уже дома. Все обошлось, говорят, вовремя… — она сделала паузу, и в тишине я услышал, как ей тяжело дышать. — Но, Маркуша, одной-то тяжело теперь. Голова кружится, за собой убрать… Решила сиделку нанять. Тут одна женщина порекомендовала…

- Что?! — мой голос прозвучал резче, чем я планировал. Я увидел в уме объявление: «Сиделка без посредников, без предоплаты», а под ним — десятки лиц, готовых на все за доступ к чужой квартире, лекарствам, деньгам. К моей бабушке. - Это исключено. Я вызову человека из агентства. У них проверенный персонал, полный медконтроль. Завтра же.

- Нет! — ее отказ прозвучал неожиданно твердо. — Не хочу я этих роботов в белых халатах! Они как манекены. У них в глазах — инструкция. Я уже все решила. Девушка одна… Анна. Очень хорошие о ней отзывы. Медсестра. Она завтра приходит.

Я зажмурился, чувствуя, как по вискам начинает стучать. Ее упрямство было легендарным, но сейчас оно граничило с безумием.

- Бабушка, ты не понимаешь…

- Я понимаю, что мне одиноко и страшно! — ее голос снова дрогнул, но теперь в нем была не слабость, а обида. — И я хочу, чтобы рядом был человек, а не обслуживающий персонал. Она… она от Валентины, моей подруги. Ее внучка. Так что почти своя.

Логика дала сбой. «Своя» через две руки подруги. Не родство, а какая-то сентиментальная чушь. Но этот аргумент, видимо, должен был меня успокоить. Он не успокоил. Он добавил новый вектор для подозрений: «почти своя» — значит, больше доверия, а значит, и больше возможностей для злоупотреблений.

- Хорошо, — сказал я, чувствуя, как внутри все сжимается от предчувствия хаоса. — Но я буду контролировать этот процесс. Лично. Если это «почти своя», то я имею право убедиться, что она не «почти воровка» и не «почти халтурщица». Я буду приезжать. Проверять. Это не обсуждается.

На другом конце провода наступила тишина. Потом я услышал слабый вздох — облегчения?

- Спасибо, внучек… Я знала, что на тебя можно положиться. Только… не будь слишком строг с ней. Девочка, говорят, жизнь непростая. Работает на двух работах.

- Меня не интересует ее жизненная история, — отрезал я. — Меня интересует только качество ее работы. И чтобы с тобой все было в порядке. Договорились?

- Договорились, родной. Не волнуйся.

Я положил трубку. Победа от закрытой сделки была полностью отравлена. Вместо того чтобы анализировать выгодные пункты контракта, мой мозг рисовал катастрофические сценарии: бабушка, обворованная старуха; бабушка, лежащая без помощи, пока «сиделка» болтает по телефону; бабушка, подписывающая под диктовку какие-нибудь бумаги…

Я открыл ноутбук. Первым делом — вызвать специалиста, чтобы усилить систему безопасности в бабушкиной квартире. Заказать установку дополнительных датчиков движения, которые придут в связку с моим телефоном. Второе — найти все, что можно, про Анну Светлову. Глубокий поиск. Соцсети, базы данных, возможно, даже платный доступ к каким-нибудь реестрам. Мне нужны были факты.

Я смотрел на город, но уже не видел его. Я видел проблему. Невычислимую, эмоциональную, иррациональную проблему по имени Клавдия Петровна Вольнова, которая наняла себе в дом еще одну проблему — Анну. И теперь мне, человеку, который только что заставил плясать под свою дудку целую сеть организаций, предстояло ввязаться в какой-то абсурдный домашний конфликт.

Раздражение было густым и горьким. Оно портило все. Я ненавидел чувство долга в этот момент. Но больше всего я уже заранее ненавидел ту самую Анну, еще даже не видя ее. Потому что она — неконтролируемая переменная. Потому что из-за нее мне пришлось отвлечься. Потому что теперь мне придется тратить свое время, на проверку кастрюль на плите и подсчет таблеток в блистерах.

«Сиделка для бабушки», — пробормотал я себе под нос, возвращаясь к столу и закрывая папку с договором. Звучало как название плохой мелодрамы. В моей жизни не было места мелодрамам. Были только сделки. Но отступать было некуда. Контроль — вот единственный выход. Я возьму этот хаос под свой контроль. Как и все остальное.