Глава 6

Артем

Стеклянные стены моего кабинета в офисе отца отражали бездушный блеск ночного города. Передо мной лежали кипы бумаг - договоры, сметы, отчеты по благотворительному приему. Я должен был их изучить, сделать пометки, проявить «ответственность наследника». Но я не видел ни строчки.

Перед глазами стояло ее лицо. То, каким оно было сегодня утром, когда Катя, сияя, доложила мне по телефону о «согласии капитана». Я наблюдал за этим издалека, из-за угла спортзала. Видел, как Лиза вышла из раздевалки - не побежденной, нет. Сгорбленной, да. Но с таким напряженным, яростным выражением на лице, будто она шла на эшафот, а не на вечеринку. Она поймала мою наживку. И теперь терзалась на крючке, зная, кто ее там держит.

Удовлетворение было сладким, почти сексуальным. Глубоким, томным, сродни тому, что чувствуешь после долгой, изматывающей победы на корте. Я откинулся в кресле, закинув ноги на полированный стол, и позволил себе улыбнуться. По-настоящему. Не той светской ухмылкой, что я надевал для камер.

Она была великолепна в своей ярости. Совершенна. Как дикая, загнанная лань, которая даже в страхе не теряет грации и готовности бороться до конца. Я представлял, как эта ярость будет пылать в ее глазах завтра, на приеме. Как она будет стараться не смотреть на меня, как будет держать спину прямо, как будет отстреливаться колкими фразами. А я буду рядом. Смотреть. Наслаждаться. И ждать своего часа.

Мой план был безупречен. Я не просто заманил ее в ловушку. Я создал для нее идеальную клетку. Блестящую, позолоченную, со всеми удобствами, но клетку. Она будет обязана быть рядом. Обязана терпеть мое присутствие. И с каждым ее взглядом, полным ненависти, с каждым ее сжатым кулаком, мое желание будет расти.

Я снова представил ее. Не в спортивном трико, а в платье. Каком? Наверное, простом. Черном. Без излишеств. Оно будет облегать ее стройную, мускулистую фигуру, подчеркивать линию бедер, открывать плечи. Я представил, как мои пальцы скользят по этой ткани, чувствуя под ней тепло ее кожи, напряжение каждой мышцы. Как я буду стоять сзади, якобы показывая ей что-то в программе вечера, и мои губы будут в сантиметре от ее шеи. Я буду дышать ее запахом - не парфюма, а ее, чистым, с легкой ноткой пота и чего-то острого, дерзкого. Адреналина и гнева.

Мое тело отозвалось на фантазию мгновенной, болезненной эрекцией. Черт. Она сводила меня с ума на расстоянии. Я мечтал сорвать с нее это платье. Не с нежностью, а с той же яростью, что пылала в ее глазах. Услышать, как рвется ткань. Прижать ее к стене, к столу, к любому доступному предмету в этом чертовом особняке. Заставить ее забыть обо всем - о ее принципах, о ее ненависти ко мне, о всей этой дурацкой войне. Заставить ее чувствовать только мое тело, мой вес, мое желание. Чтобы ее стоны смешались с моим дыханием, чтобы ее ногти впились мне в спину, чтобы ее ноги обвились вокруг моей талии…

Я с силой провел рукой по лицу, пытаясь прогнать наваждение. Не сейчас. Не здесь. Завтра. Все будет завтра.

Мой телефон вибрировал, прерывая сладостные грезы. София. Я вздохнул и принял вызов, натянув на лицо маску легкой усталости.

- Артем, ты где? Мы все ждем тебя на финальной примерке. Твой смокинг из Милана привезли. И папа хочет пробежаться с тобой по списку гостей.

Ее голос был сладкий, но до тошноты фальшивый.

- Уже еду, - буркнул я, глядя на темный экран своего заблокированного телефона, где висело ее последнее сообщение. - Задержался с отчетами.

- Не томи, - она сделала томную паузу. - Я соскучилась.

Я бросил трубку, даже не попрощавшись. «Соскучилась». Она соскучилась по моей фамилии, по моим связям, по тому, как выгодно мы смотрелись вместе в соцсетях.

Я встал и подошел к окну. Где-то там, в этом городе, она сейчас. Лиза. Возможно, так же смотрит в окно, ненавидя меня всей душой. Возможно, выбирает это черное платье. Я представил, как она стоит перед зеркалом, касается пальцами ткани на бедрах, и мне дико захотелось быть этими пальцами. Чувствовать подушечками упругость ее кожи, теплоту, исходящую от тела…

Снова. Я сжал кулаки. Нужно было взять себя в руки.

Я покинул офис и сел в лимузин. Город проплывал за окном, но я его не видел. Я репетировал в голове завтрашний вечер. Каждую деталь. Каждую фразу.

Она приедет. Она будет пытаться быть невидимкой. Но я не позволю. Я буду рядом. Все время. Как ее личный «куратор» от фонда. Я буду представлять ее важным гостям - не как чирлидершу, а как «капитана команды колледжа, которая делает невероятную работу с молодежью». Я буду делать ей комплименты - не пошлые, а умные, тонкие, которые заставят ее смутиться и запутаться. Я буду смотреть на нее так, будто она единственная женщина в зале. Я выжму ее из зоны комфорта. Заставлю ее увидеть меня не как врага, а как мужчину. Сильного, влиятельного, способного быть щедрым и внимательным. Я покажу ей ту сторону своей жизни, которую она ненавидит, и заставлю ее почувствовать ее вкус. Вкус денег, власти, красоты. А потом… потом я заведу ее куда-нибудь в тихий угол зимнего сада или на пустую террасу. И там… там я сниму с нее всю эту защиту. Не силой. Нет. Словами. Взглядом. Признанием. Я скажу ей, что она свела меня с ума. Что все эти игры - от бессилия. Что я не могу перестать думать о ней. Что я хочу ее. Не как трофей. А как… равную.

И тогда я увижу ее настоящую. Не яростную фурию, не холодную командиршу. А женщину. Смущенную, растерянную, уязвимую. И в этот момент я прикоснусь к ней. Нежно. Проведу пальцем по ее щеке. И если она не оттолкнет меня… если в ее глазах будет не ненависть, а смятение… тогда я поцелую ее.

От мысли об этом поцелуе у меня перехватило дыхание. Он будет не таким, как я представлял раньше - жестким, завоевывающим. Он будет медленным, исследующим, бесконечно сладким. Я буду пить ее, как дорогое вино, чувствуя, как тает ее гнев, как отвечают моей страсти ее губы.

Лимузин остановился у особняка отца. Огни горели во всех окнах, у подъезда суетились люди, готовя все к завтрашнему вечеру. Я вышел из машины, поправил манжеты. Завтра здесь будет она. Моя дикарка. В моем мире.

Я вошел в дом, где меня ждали София, отец и вся моя предсказуемая, скучная жизнь. Но впервые за долгое время я не чувствовал себя в клетке. Потому что завтра я сам выпущу на волю своего зверя. И поймаю другого.