Глава 3. Это моя вина

Дверь распахнулась, и в палату ворвалась женщина.

— Сынок! — вскрикнула она, почти не разбирая слов, бросаясь к кровати.

Сисилия Хартман выглядела так, будто её сердце вот-вот выскочит из груди. Бледное лицо, глаза, полные ужаса. Следом вошёл Томас — сдержанный, уверенный в себе, но напряжение в каждом движении выдавалo его до предела.

— Даниэль… — голос Сисилии сорвался. — Боже, что случилось? Как это произошло?

Даниэль поморщился — громкий голос отзывался болью в висках. Он не успел ответить.

— Миссис Хартман… — тихо подала голос Ева, вставая рядом.

Сисилия обернулась к ней.

— На него напали, — сказала Ева ровно, сдерживая дрожь в голосе. — Трое. Прямо на улице.

Сисилия прикрыла рот рукой. Слезы, едва сдерживаемые, заблестели в глазах.

Она и Томас молча слушали рассказ Евы. С каждым её словом лицо Сисилии бледнело, а взгляд Томаса становился всё тяжелей, словно груз произошедшего давил на него физически.

— Простите меня… — голос Евы дрогнул. — Это моя вина.

Она опустила глаза, не в силах выдержать их взгляда.

Сисилия подошла к ней медленно, не раздумывая, и обняла.

Тепло её рук было неожиданным, успокаивающим.

— Это не твоя вина, — тихо прошептала она, мягко поглаживая Еву по плечу. — Слышишь? Не твоя.

Ева зажмурилась, пытаясь сдержать слёзы, но они всё равно скатились по щекам.

— Мы найдём тех, кто это сделал, — глухо произнёс Томас. В его голосе не было сомнений, только холодная, сдержанная решимость.

Ева кивнула, поспешно вытирая слёзы.

— Мне нужно идти… — тихо сказала она. — Родители будут волноваться.

Сисилия чуть сжала её руки.

— Спасибо тебе… — голос снова дрогнул. — Что не бросила нашего сына там, на улице.

Ева лишь кивнула. Слова застряли в горле. Внутри сжимало совсем другое чувство. Вина.

Она вспоминала: крики, окно, мгновение ужаса — и то, как выбежала на улицу, забыв о страхе.

Когда она добралась до Даниэля, было уже слишком тихо. Нападавшие исчезли. Он лежал на холодном асфальте, неподвижный, в крови.

Её руки дрожали, когда она набирала номер скорой.

---

Ева уже дошла до двери, когда вдруг остановилась. Что-то заставило её обернуться. Она посмотрела на Даниэля.

— Я завтра снова приду, — тихо сказала она, встречаясь с ним взглядом. — Если вы не против…

Он попытался улыбнуться. Слабо, через боль. Но в этой улыбке было что-то тёплое, настоящие эмоции, которые не скрыть.

— Я буду ждать, — так же тихо ответил он.

Дверь закрылась с глухим щелчком. В комнате стало особенно спокойно.

Сисилия подошла к кровати и присела рядом с сыном.

— Красивая девушка… — тихо сказала она, стараясь, чтобы голос звучал легко.

Даниэль повернул голову. На его губах появилась едва заметная улыбка.

— Ты права, мама.

В этих простых словах было больше, чем он хотел показать.

Дверь снова открылась. В палату вошёл врач — спокойный, собранный, с усталым, но уверенным взглядом.

— Мистер и миссис Хартман, — мягко произнёс он. — Вашему сыну сейчас необходим покой. Приходите завтра.

Томас кивнул первым. Сисилия поднялась не сразу, будто не хотела отпускать этот момент. Она наклонилась к сыну, осторожно коснулась его руки и быстро отвела взгляд, чтобы он не заметил слёз.

Родители вышли в коридор. Дверь закрылась.

Тишина.

И только за пределами палаты Сисилия позволила себе выдохнуть.

— Кто мог… — её голос дрогнул. — Кто мог так поступить с нашим сыном?

Томас стоял рядом, напряжённый, челюсть поджата.

— Когда полиция найдёт того парня, — глухо сказал он, — мы узнаем больше.

Он замолчал на мгновение, и в его взгляде появилось что-то холодное, жёсткое.

— И если это действительно он… я не оставлю это просто так.

Сисилия молча кивнула.