Глава 7 Куда возвращаются

Выйдя на улицу, Нина села в машину. Она собиралась ехать домой… но руки почему-то сами повернули руль в другую сторону.

Фотоаппарат лежал на пассажирском сиденье. Ничто не мешало начать работу прямо сейчас.

И дело было не только в ответственности — ей самой этого хотелось.

Она не могла сопротивляться этому притяжению.

Увидев особняк во второй раз, Нина всё равно замерла. Дом снова захлестнул её тем же странным очарованием.

Сад был запущен — разросшиеся кусты, потемневшие дорожки, сухие ветви… но в этом беспорядке жила история. Дом словно ждал, пока его услышат.

Она медленно прошла по вымощенной дорожке.

В прошлый раз рядом был Люк, а сейчас — тишина. И по коже пробежали лёгкие мурашки: будто она прикасалась к чему-то личному, почти сокровенному.

Она открыла дверь ключом и вошла.

Тишина накрыла её мгновенно.

Каблуки негромко отозвались на мраморном полу. Звук растворился под высокими потолками.

Она медленно переходила из комнаты в комнату, поднимаясь по лестнице, делая снимки — и уже видела будущий интерьер: ткани, цвета, свет, линии.

Дом словно разговаривал с ней.

Войдя в большую комнату с панорамными окнами и видом на сад, Нина остановилась.

— Здесь будет хозяйская спальня… — прошептала она самой себе.

И вдруг представила: как просыпается здесь утром, как солнце ложится на простыни, как ветер шевелит шторы, а за окном оживает сад.

Мысль вспыхнула слишком ясно. Почти болезненно.

Она резко отвела взгляд, словно отогнала наваждение, и продолжила съёмку.

Спустя час Нина закрыла дверь и повернула ключ.

И вдруг почувствовала сожаление.

Будто покидала не чужой дом… а место, куда уже хотела возвращаться.

*********

Часы на костёле напротив дома пробили два часа ночи.

Гулкий звон разлился по пустой улице и проник в комнату сквозь приоткрытое окно, но Нина даже не шелохнулась. Она сидела перед монитором, подсвеченная холодным светом экрана, и не замечала ни усталости, ни времени.

Обычно, прежде чем приступить к работе, она обязательно знакомилась с владельцами дома — наблюдала за их жестами, слушала речь, ловила привычки. Ей нужно было почувствовать человека, чтобы создать пространство, в котором он сможет дышать. Каждый интерьер она строила вокруг характера хозяина.

Но сейчас всё было иначе.

Она не знала владельца.

Опираться на образ Люка было бессмысленно — он лишь посредник. А тот, кому на самом деле принадлежал дом, оставался для неё пустотой. Безликой тенью.

Нина долго пыталась работать по-старому — представить незнакомца, угадать его вкус, придумать привычки…

Но рука останавливалась. Линии получались чужими. Неживыми.

Она раздражённо откинулась на спинку кресла, провела ладонями по лицу… и вдруг поняла.

— Тогда… я сделаю его своим, — тихо сказала она в пустоту.

Пальцы снова коснулись клавиатуры.

И всё сразу пошло легко.

Тёплые оттенки, мягкий свет, широкие подоконники, на которых можно сидеть с книгой. Пространство без показной роскоши — но с ощущением покоя. Дом, куда хочется возвращаться. Дом, в котором можно спрятаться от всего мира.

Она работала почти жадно — набрасывала формы, меняла текстуры, переставляла мебель, снова и снова возвращалась к панорамным окнам спальни.

Иногда ей казалось, будто она уже живёт там.

Когда Нина наконец оторвалась от экрана, за окном начинал светлеть рассвет.

А на губах у неё была едва заметная, упрямая улыбка.

*******

Весь следующий месяц Нина почти жила в особняке.

Каждое утро она приезжала туда с ноутбуком, словно на встречу, которую нельзя отменить. Со временем она привезла удобное кресло и небольшой стол — чужой дом переставал быть чужим. Здесь она работала часами, порой забывая о времени и еде.

Дом вдохновлял её.

Раз ей дали полную свободу — она брала её без остатка. Смело меняла пространство, перекраивала линии, наполняла комнаты светом и воздухом. Иногда ей казалось, что она не проектирует интерьер, а разговаривает с самим домом.

И он отвечал.