1.2

Я задумываюсь. Реку течет неровно. Губы горят. Еда безвкусная. Вижу тени в зеркалах.

— Многое, — честно признаюсь я. — Словно потеряла себя.

После завтрака мы собираемся к Осакабэ-химэ. Дорога проходит в молчании — каждый погружен в свои мысли. Я смотрю в окно машины, наблюдаю за привычными улицами Токио, но даже они кажутся какими-то... другими. Более мрачными. Серыми. Словно все краски в мире потускнели.

Места онре и дом Осакабэ встречает нас привычной атмосферой. Скрипучие половицы, аромат благовоний и приглушенный свет бумажных фонарей. Хозяйка ждет нас в своем кабинете, сидя в традиционной позе на татами. Ее лицо серьезно, что сразу дает понять: она уже все знает о произошедшем.

— Ямада-сан, — приветствует она меня кивком. — Присаживайся. Хаято уже рассказал мне основные детали, но я хочу услышать все от тебя.

Я сажусь напротив нее, стараясь сохранять спокойствие. Рассказываю все с самого начала: как заманила Фудзивару, как он должен был прийти, и как появился Хироки. Когда дохожу до поцелуя, голос начинает предательски срываться. Приходится сделать глубокий вдох и закончить:

— И с тех пор у меня на губах словно ожог. А реку течет как-то... неправильно.

Осакабэ долго молчит, изучая меня взглядом. Потом встает и подходит ближе.

— Позволишь?

Я киваю. Она протягивает руку к моему лицу, не касаясь кожи, но я чувствую, как ее собственная сила сканирует меня. Ее глаза расширяются.

— Да, — медленно произносит она. — Это метка. Очень сильная метка.

— Что это значит? — спрашиваю я, хотя по ее тону уже понимаю, что ничего хорошего.

— Это магическая связь, — объясняет Осакабэ, возвращаясь на свое место. — Хироки создал канал между вами. Теперь он может чувствовать твое местоположение, твое эмоциональное состояние. Возможно, даже проникать в твои сны.

Меня словно окатывает ледяной водой.

— А я? Могу ли я что-то чувствовать от него?

— Возможно. Но его защита гораздо сильнее твоей. Скорее всего, связь односторонняя.

— Уберите это! — резко поднимаюсь я, чувствуя, как накатывает паника. — Немедленно! Я не соглашалась на это! Он не имел права!

— Ямада, успокойся, — спокойно говорит Осакабэ.

— Нет! — кричу я, чувствуя, как реку вспыхивает во мне гневной волной. — Я не буду спокойной! Он меня метит, как скотину! Делает так, что я не чувствую вкуса еды, не могу нормально спать! И вы говорите мне успокоиться?

Хаято делает шаг в мою сторону, но я отшатываюсь.

— Уберите эту проклятую метку! Сейчас же!

— Я не могу, — спокойно отвечает Осакабэ. — Такие связи не разрываются простыми заклинаниями. Это не татуировка, которую можно стереть. Это часть твоей ауры теперь. К сожалению, даже онре это не под силу.

— Значит, я обречена? — хрипло спрашиваю я. — Он будет знать, где я, что делаю, что чувствую? Всегда?

— Не всегда, — качает головой Осакабэ. — Но чтобы разорвать такую связь, нужно либо убить того, кто ее создал, либо...

Она замолкает, и я понимаю, что есть что-то еще.

— Либо что?

— Либо полностью подчиниться ему. Тогда связь станет добровольной и потеряет свою силу.

— Никогда, — шиплю я сквозь зубы.

— Тогда нам нужно подумать, как использовать эту ситуацию в наших целях.

— Использоваться? — Кажется, я готова взорваться. — Вы хотите использовать то, что этот урод меня заклеймил?

— Ямада...

Но я уже не слушаю. Выбегаю из комнаты, игнорируя оклики. Мне нужно побыть одной. Мне нужно подумать. И мне очень нужно, чтобы кто-то объяснил, почему мир вокруг меня рушится с каждым днем все быстрее.

Выхожу в сад, плюхаюсь на скамейку под старой сакурой. Достаю телефон, включаю новости. Может, хоть там будет что-то обычное и нормальное. Потому что сейчас не хочется видеть ни цукумогами, ни онре, ни екаев, ни якудза.

Но первые же заголовки заставляют меня похолодеть.

«Загадочные происшествия в Сибуе. Свидетели сообщают о встрече с умершими».

«Массовая паника в районе Синдзюку. Жители жалуются на кошмарные сны».

«Полиция призывает граждан не покидать дома после наступления темноты».

Я читаю новость за новостью, и с каждой строчкой внутри растет ужасное подозрение. Все началось примерно тогда же, когда Хироки меня поцеловал. Совпадение? Вряд ли.

Кажется, надо взять себя в руки и вернуться. Мне вообще не особо присуща такая эмоциональность. Видимо, все из-за это дурацкой связи.

Поэтому я молча возвращаюсь, вижу, что к присутствующим присоединился еще и Ито.

— Извините, — говорю я тихо. — Я не должна была кричать.

— Все в порядке, — отвечает Осакабэ. — Я понимаю, как это для тебя тяжело.

— Посмотрите новости, — протягиваю ей телефон. — И скажите мне, что это все совпадение.

Они читают, и я вижу, как их лица становятся все мрачнее.

— Нет, — медленно говорит Ито. — Это не совпадение. Похоже, Хироки начал активную фазу своих планов. И твоя метка... возможно, она стала катализатором.

— То есть из-за меня? — Смотрю на них огромными глазами.

— Не из-за тебя. Из-за того, что он с тобой сделал, — поправляет Хаято. — Это разные вещи.

Но мне от этого не легче. Я сажусь в позу лотоса, чувствуя усталость, которая, как-то навались с головы до ног.

— Что нам делать?

— Для начала — наблюдать, — отвечает Осакабэ. — Изучать, как проявляется связь. Понять ее природу. А потом...

— Потом что?

— Потом найти способ обратить ее против самого Хироки.

Я киваю, хотя внутри все протестует. Снова использовать меня как инструмент и ставят под удар. Но альтернативы, кажется, нет.

Решаем, что Ханако пока побудет тут (кажется, она увлечена тренировками с Кудо), а я побуду в Токио. Квартира Акиямы защищена от магии екаев, а вот в месте, где онре, наоборот все ею пропитано.

Наступает вечер. Мы с Хаято и Акиямой возвращаемся в квартиру. Я ужинаю безвкусной едой, принимаю горячий душ (хотя даже температуру воды чувствую, как бы издалека), а потом ложусь спать.

Но сон не приходит. Я лежу в темноте, чувствуя, как реку медленно кружит по телу неровными потоками. А на губах все так же горит след чужого поцелуя. Оно бы хорошо для романтической дорамы, но я попала в драму-хоррор.

Прикрываю глаза и в какой-то момент ощущаю, будто что-то поменялось. Словно невидимая нить, протянутая от моего сердца куда-то в сторону центра города. Она тянет меня настойчиво, но не грубо. Как будто кто-то зовет.