Глава 1

Я открываю глаза, и первое, что чувствую, запах сандалового дерева и легкий аромат жасмина. Что-то знакомое… Квартира Акиямы?

Мягкое одеяло укутывает меня, словно кокон, а за окном уже светает. Розовые и золотистые лучи пробиваются сквозь плотные шторы. Должно быть, я здесь уже несколько часов. Или дней? Время словно растворилось в тумане.

Я пытаюсь сесть на постели, но голова кружится так, что мама дорогая. Держусь за виски, стараясь собраться с мыслями. Что происходило? Клуб... Фудзивара... Танака Хироки...

И тут меня молнией пронзает воспоминание.

Его поцелуй. Резкий, агрессивный, совершенно неожиданный.

Я инстинктивно прикасаюсь кончиками пальцев к губам, и те они все еще горят. Не болят, а именно горят, словно там остался след раскаленного металла. Это не может быть простым воспоминанием! Что… что произошло? Как я тут оказалась?

— Ямада? — в комнату заглядывает Акияма. Явно сонный, но видно, что беспокоился. Обо мне, что ли? — Ты очнулась, ура. Как себя чувствуешь?

— Как после драки с поездом, — хрипло отвечаю я, пытаясь встать.

Ноги подло подкашиваются, и Акияма быстро подходит, поддерживая меня за плечо.

— Не торопись. Ты пролежала почти сутки.

Сутки? Я хмурюсь, пытаясь вспомнить. После того поцелуя в памяти провал. Помню только ощущение падения, словно земля ушла из-под ног, а потом — ничего.

Реку внутри меня течет как-то странно. Обычно это ощущение похоже на теплый поток, который разливается ровно и спокойно по всему телу. Но сейчас... сейчас это больше напоминает реку с порогами: то спокойно, то резкие всплески, то непредсказуемые завихрения. Словно кто-то бросил в воду камень и нарушил естественное течение.

— Что со мной случилось? — спрашиваю я, садясь на край кровати и массируя виски.

— Мы надеялись, что ты нам расскажешь, — сказал появившийся в дверном проеме Хаято. На его лице читается напряжение, которое он пытается скрыть за привычной невозмутимостью. — Ито нашел тебя без сознания в той комнате. Никаких следов борьбы, и никого рядом.

Я киваю, стараясь собрать мысли в кучу. Мысли собираться отказывались. Рассказать. Да, нужно рассказать. Но как объяснить то, что сама до конца не понимаю?

— Фудзивара... — медленно начинаю я. — Ловушка сработала. Он должен был появиться, все же шло по плану. Но потом… потом пришел он.

Хаято вопросительно изгибает бровь:

— Кто?

— Танака Хироки. Лично.

Воцаряется тишина. Акияма присвистывает, а Хаято заметно напрягается. Они переглядываются.

— Он что-то говорил? — уточняет Хаято.

— Сначала ничего особенного. Вел себя так, словно знал Камиэ лично. Я думала, что смогу его обмануть, как Фудзивару, но... — Я замолкаю, снова прикасаясь к губам. — Он знал. Знал, что я не она.

— Как знал? — Хаято подходит ближе и чуть прищуривается, не отводя от меня взгляда.

— Не знаю. Может, почувствовал мою реку. Может, просто... догадался. Он сказал, что я хорошая актриса. А потом...

Я замолкаю. Как рассказать о том поцелуе? Это не было романтикой или даже банальным домогательством. В том поцелуе было что-то другое. Оно все еще горит у меня на губах и заставляет реку метаться по телу, словно загнанного зверя.

— Потом что, Ямада? — мягко спрашивает Акияма.

— Он меня поцеловал, — выдавливаю я, чувствуя, как пылают щеки. — Но это было не... не то, что вы думаете. Это было как печать. Или метка. Что-то магическое.

Хаято и Акияма снова обмениваются взглядами. В их глазах читается беспокойство, которое старательно пытаются скрыть.

— После этого я потеряла сознание, — продолжаю я. — Больше ничего не помню.

— Понятно, — кивает Хаято, но я вижу, как напряженно он сжимает кулак. — Мы должны рассказать об этом Осакабэ-химэ. Немедленно.

— Кстати, почему я тут, а не у онре?

— Ближе. Спокойнее. Удобнее, — коротко ответил Хаято.

Только вот мне почему-то кажется, что ему просто не нравится, что меня полностью контролируют онре. Да и мне, честно говоря, тоже.

Я киваю, хотя внутри все сжимается от страха. Что, если эта «метка» что-то серьезное? Что, если теперь Хироки может... не знаю, управлять мной? Следить за каждым действием?

Я все же встаю, пытаясь собраться с силами. Иду к зеркалу поправить взглянуть на себя, но увиденное заставляет замереть.

В отражении я вижу не только себя. За моим плечом, словно тень, стоит силуэт мужчины. Высокий широкоплечий и с идеально зачесанными волосами. Не нужно быть гением, чтобы понять, что это Танака Хироки. Он смотрит на меня через зеркало с легкой усмешкой, и я чувствую, как его взгляд словно ожигает кожу.

Я резко оборачиваюсь, но за мной никого нет. Только встревоженные лица Хаято и Акиямы.

— Что случилось? — спрашивает Акияма.

— Вы... вы его не видели? — шепчу я, указывая на зеркало.

Они смотрят туда, где только что была тень Хироки, но отражаемся только мы втроем.

— Кого, Ямада?

— Его. Хироки. Он был... — Я снова поворачиваюсь к зеркалу. Теперь там только мое бледное лицо с широко открытыми глазами. — Он был прямо здесь.

Хаято подходит к зеркалу, внимательно его осматривает, даже проводит рукой по поверхности.

— Здесь никого нет. Но если ты видела...

— Я не сумасшедшая! — резко обрываю его. — Я видела его так же ясно, как вижу вас!

— Мы не говорим, что ты сумасшедшая, — мягко произносит Акияма. — Просто... магические метки могут проявляться по-разному.

Магические метки. Значит, они тоже думают, что это не обычный поцелуй. Кажется, все плохо.

— Мне нужно поесть, — говорю я, пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей. — И принять душ. А потом поедем к Осакабэ-химэ. К тому же там Ханако.

Акияма кивает:

— Конечно. Я приготовлю завтрак.

Идем на кухню. И… да. Айдол мне готовит завтрак.

Акияма колдует у плиты, готовя традиционный японский завтрак: рис, мисо-суп, маринованные овощи и рыба. Запахи должны быть аппетитными, я помню, как раньше они заставляли мой желудок урчать от голода. Но сейчас... сейчас я ничего не чувствую. Словно обоняние притупилось.

Я сажусь за стол, беру палочки. Пробую рис, он оказывается безвкусным как картон. Мисо-суп — просто соленая вода. Даже маринованные овощи, которые я обычно обожаю, кажутся пресными.

— Что-то не так с едой? — с беспокойством замечает Акияма, видя, как я морщусь. — Я старался…

— Нет, еда нормальная, — отвечаю я, хотя продолжаю жевать то, что не имеет никакого вкуса. — Это со мной что-то не так.

Хаято садится напротив и внимательно наблюдает за мной.

— Какие еще изменения ты чувствуешь?