2.2

Смотрю на себя ещё раз, не веря, что это всё же я. Чужая, но... красивая. Невероятно красивая. Я не могу вспомнить, когда последний раз чувствовала себя такой. И что-то в этом пугает.

На миг мне кажется, что я больше не выгляжу чужой здесь. Этот образ, место, момент — всё сливается воедино. Будто я вписываюсь, будто всегда должна была быть здесь.

Я моргаю, резко отрывая взгляд от зеркала. Резко выдыхаю.

Нет. Хватит. Достаточно фантазий. Это уже слишком.

— Соберись, — шепчу я себе под нос, чувствуя, как сердце стучит чуть быстрее.

Со смаком мысленно отвешиваю себе оплеуху. Глупости. Всё это — просто игра. Наряд, место, атмосфера... Это не моё, я тут, потому что похищена. Я не стану частью этого мира.

Но подавать вид нельзя. Вместо этого выравниваю спину, делаю глубокий вдох и оборачиваюсь к Кийо с вымученной, но уверенной улыбкой.

Он смотрит на меня пристальным взглядом, а потом внезапно произносит:

— Вы понравитесь Осакабэ-химэ, — невозмутимо говорит Кийо, склонив голову, как будто речь идёт о чём-то само собой разумеющемся.

— Простите, но... почему я должна ей понравиться? И кто это вообще? — Вопрос звучит резче, чем положено испуганной лани, но я не могу справиться с раздражением. Играть жертву у меня получается отвратительно.

Кто такая эта Осакабэ и почему я должна думать о её мнении?

Кийо мягко улыбается и делает шаг в сторону, жестом приглашая присесть.

— Осакабэ-химэ — не просто хозяйка этого дома. Она хозяйка всего, что вы здесь видите. Её уважает каждый в округе, ведь она живёт уже сотни лет, с самого начала эпохи Эдо.

Я недоверчиво поднимаю бровь, но послушно сажусь, а он продолжает:

— В старину, в замке Химэдзи, была принцесса, жившая в уединении. Ходят слухи, что она была необыкновенно красива, но её красота скрывала ужасное проклятие. Говорят, что однажды она разозлила могущественное божество, и тот наложил на неё заклятие — вечную жизнь, но без радости.

Кийо наклоняет голову, задумчиво разглядывая меня, как будто пытается представить, что я думаю. Я молчу, но мне неуютно под его взглядом.

— После этого, — продолжает он, — принцесса ушла ото всех. Она скрылась в башне замка, избегала людей и почти не показывалась на глаза. Никто точно не знает, как она умерла. И умерла ли вообще? Но с тех пор её дух стал хранителем замка. Осакабэ-химэ, хозяйка ёкаев и тайн.

Звучит как сказка. Но я сама сейчас далеко от реальности. Поэтому сложно судить. Легенда безлика. Почему мне кажется, что Кийо что-то недоговаривает?

— И она... здесь? — уточняю я, чувствуя холодок, пробежавший по спине.

— Да, — отвечает Кийо с лёгким поклоном. — Теперь её место здесь. Этот дом — как ещё один замок Химэдзи. Здесь она решает, кто достоин, а кто нет.

Я нервно сглатываю. Кто достоин. Почему я должна проходить этот странный «осмотр»?

— Она не выносит фальши, — добавляет Кийо, словно прочитав мои мысли. — Но вы... вы ей понравитесь. Уверен.

Не то, чтобы мне стало легче, господин со змеиным хвостом. Но интуиция подсказывала, что лучше вызвать симпатию у главной тут, чем отторжение.

Кийо ещё что-то говорит, и где-то в глубине памяти всплывают обрывки похожей легенды. То ли из школьных занятий, то ли из какого-то документального фильма. Призрак принцессы, которая обитала в замке, сторожила его и наказывала плохишей. Тогда я не придала этому значения, потому что, ну... это же просто сказки, правда? Кто бы мог подумать, что теперь я окажусь в центре этой «сказки».

— Вы, правда, считаете, что здесь все по-настоящему? — Мой голос звучит слишком хрипло, чтобы передать лёгкость, с которой я хотела это спросить.

Кийо отвечает не сразу. Просто смотрит на меня, как будто решает, стоит ли объяснять очевидное.

— Здесь всё настоящее, — наконец произносит он, тоном, будто других вариантов и быть не могло.

Я пытаюсь переварить эти слова, когда Кийо вдруг замирает. Ощущение, что глаза чуть сужаются, взгляд уходит в сторону, будто он уловил что-то, чего я не могу ни видеть, ни слышать. Напряжение в комнате становится ощутимым. Невольно тоже напрягаюсь, сердце учащённо бьётся.

— Что такое? — спрашиваю я.

Кийо медленно поворачивается ко мне и как будто с трудом возвращается к разговору.

— Время пришло. — Осакабэ-сан ждёт нас.

Я сглатываю и чувствуя, как потеют ладони, поднимаюсь на ноги. Кажется, выбора у меня всё равно нет.

Кийо открывает дверь, и я невольно замираю на пороге. Передо мной не тёмная улочка и не узкая дорога, по которой мы сюда подъехали, а нечто совершенно иное.

Просторный двор, больше похожий на территорию какого-то старинного дворца, расстилается перед глазами. Небольшие каменные дорожки петляют среди идеально ухоженных клумб и деревьев, покрытых серебристым светом луны. Прямо перед домом раскинулся пруд, гладь которого отражает звёзды так чётко, будто это второе небо. Через пруд перекинуты изящные мостики, тонкие, словно паутина, и ведущие к ещё более прекрасным уголкам сада.

Но это не самое удивительное. Ночь вокруг… живая.

Светящиеся кандзи, словно танцующие в воздухе огоньки, парят в разных уголках сада, переливаясь тускло-золотым светом. Они движутся медленно, создавая иллюзию, словно плавну танцуют на невидимом ветру. Кажется, будто весь сад разговаривает на каком-то древнем языке, который я не могу понять.

Я делаю шаг вперёд, чувствуя, как холодный воздух касается кожи. И тут замечаю... существ.

Сначала краем глаза, потом всё явственнее и ярче. В пруду что-то движется, длинное и изящное, как змеиный силуэт: то ли дракон, то ли огромная рыба с чертами человека.

Вдоль дорожек прогуливаются фигуры в традиционной одежде. Их лица размыты, как отражение в воде, но взгляды цепкие, внимательные. Я различаю ёкаев с удлинёнными ушами и огромными лапами, напоминающими когти зверей.

В глубине сада мерцают цукумогами: старые зонтики, фонари, музыкальные инструменты, ожившие и блуждающие. Шустрые такие и любопытные. Есть ещё кто-то, но я пока не могу разглядеть.

Мурашки бегут по коже, когда я осознаю, что все они смотрят на меня. Не приближаются, не говорят, но их взгляды цепляют — внимательные, задумчивые, словно оценивают. Тишина настолько глубокая, что я слышу собственное дыхание.

— Это... это все они? — шепчу я, почти не веря глазам.

Они что? Сама не понимаю, что спросила.

— Они просто любопытны, — спокойно отвечает Кийо, как будто прогулки среди оживших мифов — его повседневность. — Здесь вы чужая, но не враг. Пока.