Глава 2

— И что с ним делать? — Они сгруппировались в кружок рядом с диваном, на котором возлёг самый желанный и красивый омега во вселенной. Но парни — не насильники, и законы строжайше регулировали всякие поползновения. Чуть ли не письменное согласие у течного надо получить или загремишь на пару лет. Да и если Ники согласится, как его такого делить?

— Кожа горит, — слабо подал голос Ники, и вся толпа обернулась.

Омега скинул выданное покрывало и дрожащими пальцами расстегнул верхние пуговицы рубашки. Он всё ещё выглядел идеально выглаженным, но то же время развратным.

— У меня стоит с его прихода!

— Ну поговори с ним!

Януса вытолкнули из кружка, и тот на ватных ногах добрался до желанного тела.

— Давай, Ники, скажи, — сквозь зубы процедил Ян, а потом громче добавил: — Мы можем помочь тебе с течкой. Немного, просто чтобы снять жар. А потом ты домой...

— Нельзя, отец убьёт... Я девственник.

— Конечно, бля, девственник, — со спины раздался злой голос Роди. — Я тут встану в сторону и просто подрочу, а вы как хотите!

Парни хотели. Определённо все. Даже у правильного Петра не осталось возражений. А Ян под их довольные охи и смачное шлёпанье продолжил обрабатывать омежку. На всякий случай включил запись на телефоне, если вдруг омега ненароком скажет «да», то этого будет достаточно.

— Можно ведь просто погладить, потрогать, и всё. — Он склонился над ним, с наслаждением вдыхая запах, но даже прикасаться себе не позволял. Потому что был уверен, что сорвётся.

— Жарко. — Вместо нормального ответа Ники скользнул пальцами под свою рубашку, расстёгивая ещё пару пуговиц и обнажая светлую жемчужную грудь.

Из-под ткани показался тёмный маленький сосок, аккуратный и острый от возбуждения. Янус с трудом сглотнул, представляя, как вкусно его будет сосать.

— Хочешь, помогу тебе раздеться? — прошептал Ян. — Станет прохладно.

Но Ники снова не отвечал, сам приподнялся, стягивая с себя рубашку и отщёлкивая ремень на брюках. Потом лёг на живот, потираясь острыми сосочками о жёсткий ворс, и нежно застонал. В ответ застонал Влад и испачкал спермой диван, наполняя воздух жгучим запахом альфьих феромонов. Ники их тоже, несомненно, чувствовал, крутился и выгибался так, что от одного вида можно было обкончаться. А Ян, как идиот, всё продолжал уговаривать:

— Я осторожно поглажу, одним пальчиком, ты и не заметишь потом.

— Нельзя, отец меня убьёт.

— Так я тихонько, самую малость. Тебе будет хорошо, обещаю.

От стояка мысли утекли, член болел, и Ян, забив на всё, вытащил его и присоединился к групповому дрочилову. Ники же продолжал их изводить, самым наглым образом сводя с ума. Омега избавился от штанов, на нём оказалось тонкое кружевное бельё. Такое не носят стеснительные девственники. Сквозь ткань были отчётливо видны его крупный возбуждённый член и тёмная ложбинка между ягодицами. Трусы намокли сзади, течка явно шла полным ходом, и как Ники терпит, оставалось большим вопросом.

— Ну хоть ты сам меня потрогай, — ни на что не надеясь, предложил Ян.

И внезапно рука омеги словно случайно упала ему на пах. Тонкие пальцы обхватил головку и, сложившись кружочком, осторожно спустились ниже, оттягивая кожу.

— Я же никогда... — простонал Ники.

— Не останавливайся, сладенький, — хрипло прервал его Ян, подходя ближе, — я всё разрешаю, делай что хочешь.

Изящная мягкая ручка оказалась невероятно проворной. Янус прикусил себе ладонь, потому что хотелось не просто кричать, а орать как невменяемый. От недотраха член ломило, а девственник Ники идеальными движениями гладил его, плавно спускаясь до самого узла и поднимаясь, поглаживая ладонью влажную от выступившей смазки головку.

В какой именно момент Ян сорвался, он потом и не вспомнил. Просто положил Ники руку на бедро, притягивая, направляя, а тот не стал сопротивляться, вот Ян и дал ей волю. Ладонь без его ведома пробралась под прозрачные трусики, погладила белую круглую задницу и, одним пальцем забравшись в ложбинку, осторожно прикоснулась к входу.

Ники застонал нежно, протяжно, выгнулся ему навстречу и прижался головой к плечу. От его запаха текла слюна, Ян, как сумасшедший, лизнул ему розовое ухо, скользнул языком по раковине, а потом прикусил мочку. Рука же, найдя правильное место, рисовала круги вокруг влажного, приоткрывшегося ануса. И, возможно, всё могло бы на этом закончиться, они бы отдрочили друг другу, успокоились, но тут окончательно поплыл Влад. Он уже избавился от одежды, сел голышом за спиной у Ники так, что его длинный член прошёлся по белой коже и оставил влажный след. И совсем внаглую отодвинув руку Яна, Влад стянул с Ники бельё и, приподняв ему задницу, прижался к ней губами.

Ники мог бы его оттолкнуть, сказать, что не разрешает. Тогда, возможно, это ещё возымело бы действие, но омега только застонал, прогнул спину, позволяя себя вылизывать, и ещё сильнее навалился Яну на плечо. От его нежных поглаживаний уже давно хотелось кончить, Ян терпел на одном упрямстве, потому как знал, что тогда всё закончится, а хотелось ещё, больше, и чтобы Ники поработал не только руками, но и язычком.

— Полижи меня там, Ники, как Владик тебя, сделай приятное, — взмолился он, не думая, что омега послушается.

Но Ники, как последняя шлюха, наклонился, ещё выше вздёрнул задницу и обхватил головку губами. Остальные присоединились. Всё ещё дроча, встали ближе и теперь осторожно, чтобы не спугнуть, трогали светлую спину, гладили ягодицы и бёдра. Родя подобрался к его сосочкам, лизал и урчал как здоровый кошак, Лекс через оставшуюся впереди ткань осторожно ласкал ему член. Не рисковал стащить несчастные труселя, а гладил так.

И только Петру места не хватило, он потыкался с одной, потом с другой стороны, а затем со словами «я немного, самую малость», пробрался рукой Владику под язык и затолкнул Ники в задницу палец на полфаланги. Это омегу отрезвило, он оторвался от члена Януса и, подняв затуманенный взгляд, напомнил:

— Отец не позволяет, мне нельзя...

— Да я чуть-чуть, тебе ведь хорошо?

Пётр, похоже, даже не въехал, что ему сказали, да и Ники уже плохо соображал, потому его очередное еле слышное «нельзя» уже все проигнорировали. Лекс наконец стянул с него трусы, и те красивыми кружевами повисли на коленях, стал дрочить Ники, да и себе заодно. Влад опустился ниже и обсасывал ему яйца. Пётр понемногу протолкнул в омегу палец целиком, и Ян видел, как тот его трахает, видел и красивую розовую дырку, словно Ники её отбеливал. И сейчас омега, зажатый между пятью телами выглядел максимально развратно, при этом оставаясь невинным.

Ненадолго.