Глава 3.

— Сегодня в четыре часа утра было покушение на бизнесмена Марата Мусаева, в криминальных кругах известного как Муса. Состояние бизнесмена стабильно тяжёлое. Если бы скорая не приехала так быстро, возможно, уже завтра друзья и родственники были бы вынуждены его оплакивать. А спасибо за свою жизнь Мусаеву стоит сказать своему верному другу и помощнику Раулю Рогову. Даже в такой опасной среде есть настоящая дружба.

У меня в руках всё холодеет. Пульт дрожит в пальцах, и я поспешно выключаю телевизор. Сердце бухает в груди глухо и тяжело, как молот по наковальне, кровь отливает от лица.

Бандит. Я спасла бандита. Пусть теперь он «бизнесмен», но суть от этого не меняется. Я же знала, чувствовала — и всё равно полезла в горящую машину. Свою интуицию надо слушать, а не заглушать её разумом. Этот его друг, Рауль… он бы успел. Без меня. Я могла просто уехать. Должна была уехать.

— Лизок, у нас вызов! — слышу позади звонкий голос Нади, моего вечного напарника и подруги. Она заглядывает в коридор, машет рукой. — Лизок? Ты чего сидишь? Опять до утра у матери?

Я сглатываю, прячу дрожь в голосе и поднимаюсь.

— Не нуди, Надь. Не могу я её оставлять.

— А жить когда начнёшь? — прищуривается она, с тем самым знакомым выражением лица, когда лезет в душу. — Мужчину тебе надо.

Мужчина.

Почему-то на это слово у меня возникает только один образ — его лицо. Весь в крови, без сознания, но до смешного мужественный. Странное сочетание: сила и беспомощность.

Я трясу головой, будто стряхиваю наваждение. Нет уж. Одного бандита в моей жизни было достаточно. Хватило на всю оставшуюся. И ничего хорошего от этого, кроме сына, мне судьба так и не дала.

Новостей о Мусаеве я больше не видела. Будто вся та информация испарилась в воздухе — ни упоминаний, ни сюжетов, словно ничего и не было.

Но в памяти он жил слишком ярко.

Иногда я ловила себя на том, что представляю: какой он может быть в обычной жизни? Как держит вилку за столом, как говорит с людьми, как смеётся.

И, наверное, тысячу раз пожалела об этих мыслях.

Пожалела в тот самый момент, когда спустя месяц, в свой выходной, открыла дверь квартиры, даже не спросив: «Кто там?»

Миша как раз ушёл в школу, и дома стояла тишина.

Я не ждала никого. И потому сердце едва не провалилось в пятки, когда на пороге оказался он.

Тот самый. Кого я вытащила из горящей машины, к кому невольно возвращалась мыслями в тишине ночей.

Марат Мусаев. Криминальный авторитет или как теперь их называют - бизнесмен.

Я узнала сразу — невозможно было спутать. Та же густая тьма волос, отливающих синевой при свете прихожей лампы. Та же широкая спина, разворот плеч, будто за ним сжимается весь воздух в квартире, оставляя меня без пространства и без кислорода. Он заполнял собой всё — и коридор, и моё сознание.

Только глаза.

Тогда, на трассе, в полумраке аварии, в них ещё мелькал страх. Человеческий. Настоящий. Сейчас же — ничего, кроме холода и злости. Взгляд, от которого внутри сжимаются внутренности, а кровь отливает от лица. Взгляд врага.

Я так часто ловила себя на мысли, что он может явиться… но в мечтах всё было иначе. Я ждала, что однажды в дверях появится мужчина с букетом — тяжёлым, роскошным, каким никогда не дарил мне никто. Что он улыбнётся, чуть растерянно, и назовёт меня своим ангелом. Тем, кто вытащил его из ада.

Я ждала, что реальность окажется красивой.

Но реальность, как всегда, оказалась совсем другой.

Он стоял передо мной — сильный, живой, целый, но с аурой такой тяжёлой, что казалось: если он шагнёт внутрь, стены моего дома треснут. Не благодарность во взгляде. Не мягкость. А угроза. Непрошеная, холодная и беспощадная.

— Ну привет, спасительница, — усмехнулся он, и от этой усмешки у меня перехватило горло.

— Если вы пришли поблагодарить, то могли послать письмо, — стараюсь держать голос ровным, но в груди уже колотится паника.

— Дай войти.

— Нельзя. Я одна.

— И это очень, очень хорошо, — он впихивает ногу в щель и резким нажимом распахивает дверь, отталкивая меня внутрь. Я даже не успеваю сопротивляться, как он оказывается в прихожей. Запах дорогого парфюма и табака вплетается в воздух моей квартиры, вытесняя привычный уют.

— Где флешка, Лизок? — его голос тянется вязко, угрожающе. — Давай по-хорошему. Не хочется портить такое личико. Или, тем более, причинять вред твоему сыну.