Глава 2.1

В университете больший интерес вызвали лекции по истории языков. Древнегреческий и латынь, древние языки, как ребусы, указывали стрелочками на будущие изменения. Мел планировал в будущем изучать мёртвые языки, попытаться разгадать ещё не расшифрованные, понять этимологию и смысл, постигнуть суть человеческой речи. В университете он выбрал восточное направление, потому что в школе делал упор на европейские языки. Теперь же с восторгом изучал китайский, хинди и иврит. Стоило разобраться в основе, и всё легко укладывалось в понятную структуру. А дальше лишь зубрёжка — к счастью, на память он никогда не жаловался и легко схватывал всё на лету.

К середине дня небо посветлело, на прогулку потянулись молодые папаши с колясками, и Мел предпочёл направиться к дому. Дед встречал уже в более спокойном состоянии, помог переодеться в сухое и приготовил горячий овощной бульон. Мел принимал его помощь с благодарностью, прекрасно понимая, что если деду не о ком будет заботиться, тот быстро зачахнет и умрёт. А-дедушку Мел тоже любил.

После тёплого обеда он решил вздремнуть, ночью отдохнуть толком не удалось, а чтобы голова работала чётко, требовался здоровый и крепкий сон. Вечером предстоял тяжёлый разговор с дядей. С ним Мел неплохо ладил, дядька нередко намекал, что смышлёный омега мог бы стать отличным помощником в компании. Мел избегал его предложений как мог, а после намеренно получил инвалидность, хотя мог обойтись без этого. Дядя отстал и даже немного обиделся, потому почти перестал звать в гости и приглашать в офис. Мел был этому только рад. И брат уже не ревновал и не бесился. Теперь пришла его очередь претендовать на роль наследника огромного состояния.

Уснул Мел почти сразу, но приснилось что-то отталкивающее. Ему часто снились кошмары — все те страхи, что приходилось подавлять, или повторение неприятных событий. Вот и сегодня он вновь и вновь выходил на прогулочную дорожку знакомого и, казалось бы, защищённого парка, а потом внезапно со спины на него набрасывались люди в чёрном, хватали, вязали, куда-то тащили и голого, неподвижного, лишённого зрения и голоса, бросали на растерзание животному. Проснулся он со сдавленным криком, сам зажал рот, чтобы не испугать деда, а потом лежал неподвижно, вслушиваясь в тишину квартиры и собственное загнанное сердце.

Кто бы ни заказал его похищение, тех ублюдков, работающих на Керима и связавших его на улице, он тоже занёс в чёрный список. Если не удастся засадить, то через отца подпортит репутацию так, что они никогда в жизни не найдут в городе работу. Он нечасто пользовался служебным положением высокопоставленных родителей, но, несомненно, удобно, когда дед миллионер, один из отцов прокурор, а второй метит в генералы и, рано или поздно, получит высший чин. Отцов, к слову, у него было трое, братец этого немного стеснялся, не говорил лишнего в школе и на Мела всегда шикал. Мел же гордился такой семьёй. Папочка увлекался танцами и искусством, причём так сильно, что изгольнулся и дал детям соответствующие имена. Сонге после восемнадцати сменил имя на Северин. Но в кругу семьи его звали по-старому. Да и жених Сонге, узнав о прошлом имени, стал звать его только так.

Влиятельные родители не только защищали Мела от невзгод, но также давали доступ к закрытым базам. Мел давно подсмотрел пароль Сэмми и пользовался городской системой слежения для собственного развлечения. Теперь же это пригодилось — он легко отыскал по номеру автомобиль из дома Фарстада, проследил его передвижение по уличным камерам, выписал все места, где Хейз и его дружок Рон проводили время. Но, к сожалению, наводок на Керима это не дало. Потому Мел решил переложить работу на профессионалов. Нашёл в сети сыскное агентство, отправил запрос и перевёл первый взнос. Он пользовался дедушкиной картой, тот никогда не запрещал и вряд ли вообще замечал мелкие траты. Все свои доходы дед отдавал на благотворительность и для Мела денег не жалел. Даже переписал в завещании на него свою долю акций. Но Мел для того и получил инвалидность, чтобы полностью избавиться от ответственности за дела семьи. На улице его точно не оставят, а принимать решения за многомиллиардную компанию он не желал.

После шести Мел позвонил дядюшке, примерно в это время дядя Матиас возвращался домой из офиса и садился за стол с любимым супругом и детьми. Семья дядьку радовала, он, немного простодушный и даже наивный, обожал двоих сыновей-омег и чрезмерно их баловал. Дед потому долго не хотел отдавать ему правление, Матиас и сам любил транжирить, больше увлекался политикой, чем бизнесом, и превратил любимых омежек в гламурных отпрысков богатея. Впрочем, Мел был к нему предвзято настроен, потому что сам никогда не выставлял напоказ деньги семьи и, как и дед, считал лишние траты бесполезным транжирством. Хорошо, что наследником компании будет Сонге, тот хоть местами и туповат, зато ответственный и целеустремлённый. Знает цену деньгам, неплохо ладит с людьми и умеет заговаривать зубы. Из него выйдет отличный управляющий. Сонге даже взял фамилию деда, хотя о-дедушка хотел передать внукам фамилию пра-пра.

— О, Мелоди, давно тебя не слышал. Как твоя учёба?

— Спасибо, дядя Матиас, всё отлично.

— Приезжай в гости, мальчики по тебе скучают!

Матиас своих взрослых сыновей называл мальчиками и почему-то думал, что те желают общаться с Мелом. Избалованные омежки видели в Меле забавную зверюшку. Относились к нему они, конечно, положительно, но их больше интересовала его способность к языкам. Омеги постоянно просили Мела что-то перевести и смеялись над его стараниями.

— Я хотел попросить пригласить меня на сделку с Кёнсберг Меритим, — не стал тянуть с объяснениями Мел.

— Вот как? Ты всё же заинтересовался семейным бизнесом?

— Нет, меня интересует Хейз Фарстад. Хочу изучить его стратегию и наняться на работу, чтобы следить за конкурентом.

Матиас ненадолго замолк, ему, несомненно, не понравилась подобная честность, дядя хотел видеть Мела на своей стороне, а не шпионом в стане врага. Тем более что две крупные технологические компании решили договориться о совместном производстве дорогого оборудования для навигации. Меритим в одиночку такое не потянет, а Бротен Индустри за мелкие объёмы не берётся. Куда приведёт это сотрудничество, пока трудно сказать, для обеих компаний это выгодно. Бротены получат отличную репутацию и сделки с государственным сектором, Меритим хорошо заработает и встанет вровень с международными гигантами.

— Мел, малыш, что ты такое придумал? Может, лучше поработаешь немного у меня в офисе? Посмотришь что к чему, поможешь брату и мне?

— Я уже всё решил и прошу мне не препятствовать.

— Ах, ребёнок, ты такой же упрямый, как твой дед. Ну что мне с этим делать, Феликс? — обратился он к супругу, явно находящемуся рядом. — Приезжай на сделку, что уж. Если тебе так хочется, попробуй. Но сомневаюсь, что Хейз Фарстад отнесётся к тебе серьёзно, может, ты не слышал, но он слишком ветреный в отношениях с омегами и скорее залезет тебе в трусы, чем примет на работу. Прости за мою откровенность.

Мел не сомневался, что дядя вспомнит о скандальных слухах, распускаемых в газетах. Но подозревал, что Хейз сам же их заказывает, чтобы отвадить от себя ищущих богатства приставал. Фарстад то и дело попадал в кадр с разными пассиями из эскорта, а потом эти омежки вытаскивали в прессу всю грязную подноготную их отношений, где Хейза полоскали не лучшими словами. Дедуля всегда говорил — не верь слухам, за ними может стоять лишь часть правды, а может, и намеренная ложь. Мел и не верил, пока не убедился на собственной шкуре — Хейз любитель шлюх и безэмоциональной ебли. Он не из тех, кто привязывается и любит. Обычный блядун.

— Я не собираюсь работать с ним напрямую, — Мел постарался сгладить ситуацию перед дядей, — и буду передавать тебе всю важную информацию.

— Всё важное я и так найду в газетах, — Матиас вздохнул, — но кто знает, может, действительно твоя работа там станет полезной?

Дядя просто сдался. Потому Мел и считал его плохим руководителем — слишком мягкотелый. По крайней мере для семьи дядя Матиас был готов на всё, а это явно не лучшие качества для руководителя большой компании.

— Мы с дедушкой подъедем.

— Хорошо. Буду рад тебя увидеть. И заглядывай в гости.

Мел повесил трубку, посмотрел на часы. Время приближалось к восьми, обычно вечером Мел шёл в зал и танцевал. Страсть к движениям досталась ему от папы. Папа и его музыка в целом защитили Мела от клейма уродца и фрика, потому что ритм и гармония в мелодии спасали от стресса. Но спортивные или современные танцы Мела не интересовали, а контактные он не терпел. Потому он танцевал на шесте и занимался в одиночку, лишь изредка консультируясь с тренером. Сегодня выбираться в зал не было никакого желания, Мел понимал, что на него давят подсознательный страх снова оказаться в лапах преступников. Как и многие другие фобии, он это контролировал и подавлял, но случившийся эксцесс добавил новую травму. Он проверил в календаре, когда у него следующий визит к психологу, и недовольно потёр шею — встреча только через неделю. Уже после сделки. А значит, на встречу он придёт с невыплеснутыми и несдержанными чувствами. Это плохо. Но с кем ещё он мог поговорить?

Из-за своей особенности Мел так и не завёл друзей. В университете на первом курсе, когда ещё посещал лекции, он терпеливо общался с несколькими ребятами, но как только представился шанс спрятаться от всех, вычеркнул их номера из телефонной книжки и забыл, как звали. Родителей своими переживаниями он не мучил, с братом держался на расстоянии, и только дедушка всегда был близким и важным человеком, но разве можно беспокоить старика такими вещами? Мел снял с потолка птичку, покрутил её в пальцах и разложил бумажное оригами. Перенёс складки на новый лист и несколько часов возился с новой фигуркой. Это успокоило, развеяло тяжёлые мысли и невысказанные опасения. Но перед сном он всё же выбрался в анонимный чат для аутистов и кинул без предисловий:

«Прошлой ночью меня похитили, связали, надели кляп и повязку на глаза, теперь мне страшно находиться в знакомых местах одному или ловить взгляды посторонних. Прошу поддержки».

Свои своих всегда поймут. И тёплые слова одобрения казались намного более важными, чем бесполезные советы, которые мог дать брат или дядя.