Глава 4

Лариса

Первым пришло осознание холода. Твердый, гладкий лед под пальцами. Нет, не лед. Камень. Темный, отполированный до зеркального блеска, он источал пронизывающую сырость. Потом - запах. Смесь воска, пыли и чего-то острого, электрического, чего я никогда раньше не нюхала. Воздух был неподвижным и густым, им было трудно дышать.

И наконец - боль. Запястье горело, будто его сдавили раскаленными клещами. Плечо ныло. Я лежала в странной, неудобной позе, половиной тела прижавшись к холодному полу, второй - к чему-то твердому, но… теплому. Память вернулась обрывками. Портал. Руки. Голос: «А вот и наша Снегурка».

Я резко дернулась, пытаясь отползти, и наконец открыла глаза. Первое, что я увидела, - это паркет. Если это можно было назвать паркетом. Он был сложен из кусков древесины цвета вороного крыла, образующих сложные инкрустированные узлы, которые словно светились изнутри тусклым серебристым светом. Я лежала на полу в центре огромной круглой комнаты.

Комнаты? Это была не комната. Это был зал. Огромный, сводчатый потолок терялся где-то в вышине в полумраке. Стены были уставлены не книжными полками, а… хрустальными сферами, бронзовыми астролябиями, механизмами из позолоченных шестеренок, тихо пощелкивающими и поворачивающимися сами по себе. В центре стоял массивный стол, заваленный свитками пергамента, а вместо ламп по стенам пылали факелы с холодным, синеватым пламенем. Обсерватория. Я попала в чью-то чертову обсерваторию. И тут я осознала источник тепла у себя за спиной. Я медленно, с нарастающим ужасом, повернула голову.

Прямо на полу, облокотившись на локоть и широко ухмыляясь, сидел тот самый парень с пылающими глазами. Тот, что схватил меня первым. Его золотисто-янтарные глаза сияли таким неподдельным, диким восторгом, будто он нашел под елкой не просто подарок, а целый завод по производству подарков. Его рука все еще лежала у меня на талии, тяжелая и уверенная.

- Ну что, просыпаешься, красавица? - его голос был низким, бархатным, и в нем плескалась неподдельная радость. - Ничего, первое потрясение всегда такое. Главное - не пугаться.

«Не пугаться». Легко сказать. Мое сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть.

Я рванулась прочь от его прикосновения, откатилась по холодному полу и встала на ноги, вернее, на дрожащие подкошенные ноги. И тут я увидела второго. Он стоял чуть поодаль, прислонившись к массивному столу. Скрестив руки на груди, он наблюдал за мной с выражением холодного, почти научного интереса. Тот самый, с глазами цвета арктического льда. Близнецы. Безупречно красивые, с резкими, словно высеченными из мрамора чертами лица, высокие, с плечами, которые не снились ни одному нашему офисному качку. Но если один горел, как костер, то второй был айсбергом. И оба были одеты в какие-то… я даже не знаю, как назвать их одежду. Нечто среднее между камзолами пиратов и робами алхимиков. Из темного, дорогого на вид бархата и шелка, с серебряными застежками.

Их волосы... Они были неестественно яркого, иссиня-черного цвета, отливающего фиолетовым, как крыло ворона. Крашеные. Должно быть, крашеные. Два огромных крашеных атлета в бархатных пижамах похитили меня с корпоратива.

- Где я? - мой голос прозвучал хрипло и тихо. - Что это за место? Кто вы?

Пылающий Близнец легко поднялся с пола, словно гравитация для него была условностью. Он сделал шаг ко мне, все так же улыбаясь.

- Я уже говорил. Умброс. А я - Сезарий. А это, - он кивнул на ледяного Близнеца, - Мой брат, Орлиан.

Орлиан не шевельнулся. Его ледяной взгляд скользнул по мне с головы до ног, анализируя, оценивая. Мне стало так же неловко, как под взглядами коллег, только в тысячу раз хуже.

- Вы… вы меня похитили! - выпалила я, и в голосе зазвенела истерика, которую я пыталась задавить. - Верните меня обратно! Немедленно!

Сезарий рассмеялся. Звонко, заразительно. Как будто я сказала что-то невероятно смешное.

- Обратно? В тот серый ящик, где все ходят в одинаковых тряпках и хмурятся? Да зачем? Тут куда веселее!

- «Веселее»? - я почувствовала, как по щекам разливается румянец гнева. - Меня выдернули из моей жизни силой! Это преступление!

Тут вмешался Орлиан. Он не сдвинулся с места, лишь его губы чуть тронулись.

- С точки зрения вашего мира - возможно. С точки зрения магической этнографии - это изъятие уникального образца из агрессивной среды для детального изучения.

У меня отвисла челюсть. «Магическая этнография»? «Образец»? Он говорил обо мне, как о бабочке, приколотой к стенке.

- Я не образец! - прошипела я. - Я человек! У меня есть имя! Лариса!

- Лариса, - произнес Сезарий, растягивая мое имя, словно пробуя его на вкус. Мне от этого стало вдруг жарко. - Красиво. Но Снегурка тоже подходит. Ты же была в костюме, мы видели.

Я посмотрела на себя. Я была все в той же майке и юбке, с корпоратива. Костюм Снегурки остался в офисе, на стуле. Слава богу за мелкие благословения.

- Это был корпоратив! - почти взвыла я. - Деньги! Мне за это платили! Я не настоящая Снегурка!

- Не имеет значения, - холодно парировал Орлиан. - Вы излучали уникальный энергетический след. Сочетание тоски, подавленного гнева и… своеобразного обаяния. Это и привлекло наше внимание.

«Обаяния». Он произнес это слово так, будто говорил о редкой болезни.

- Вы сошли с ума, - прошептала я, чувствуя, как почва уходит из-под ног в прямом и переносном смысле. - Абсолютно ненормальные.

Сезарий снова засмеялся.

-Ну, может, чуть-чуть. Скучно быть нормальным. А ты… ты совсем не скучная. Я это понял, как только тебя потрогал.

Его слова, откровенные и плотские, заставили меня вспыхнуть с новой силой. Я вспомнила его железную хватку, то, как его рука обвила мою талию. Не как охранник хватает нарушителя, а… иначе. Слишком лично.

- Не смейте меня трогать, - сказала я, пытаясь вложить в голос как можно больше металла, но вышло только жалко и дрожаще.

Орлиан наконец оттолкнулся от стола и сделал несколько шагов ко мне. Он был выше, чем я думала. Его рост и холодная аура заставили меня инстинктивно отступить.

- Призывы и угрозы бесполезны, Лариса, - произнес он, и мое имя в его устах звучало как приговор. - Вы здесь. Пока что - как гость. Или как образец. Это зависит от вас. Рекомендую выбрать первый вариант. Он… комфортнее.

«Гость». В логове двух сумасшедших красавцев, которые говорят о магии и образцах. У меня закружилась голова.

- Мне нужно… мне нужно присесть, - пробормотала я.

Сезарий тут же оказался рядом, его рука снова легла мне на спину, чтобы поддержать. От его прикосновения по коже побежали мурашки. Он был чертовски красив. И его улыбка была такой искренней, что на мгновение я забыла, что он мой похититель.

- Конечно, конечно! - он повел меня к массивному креслу у стола. - Орри, может, достанешь чего-нибудь выпить? Для успокоения нервов.

Орлиан взглянул на него с нескрываемым раздражением.

-Она не ребенок, Сезарий. И не домашний питомец, которого нужно приручать лакомствами.

- А ты всегда все усложняешь! - огрызнулся Сезарий. - Девушка напугана. Нужно проявить гостеприимство.

Я упала в кресло, чувствуя, как дрожь медленно отступает, сменяясь глухим, ледяным ужасом. Я смотрела на них - на пламенного, импульсивного Сезария и холодного, расчетливого Орлиана. Две стороны одной безумной медали. Они спорили обо мне, как о вещи.

«Господи, - пронеслось у меня в голове. - Они и правда считают, что мое место здесь. И этот… Сезарий. Он смотрит на меня так, будто я не образец, а… десерт».

И самое ужасное было то, что в глубине души, под слоем паники и гнева, шевельнулось крошечное, дурацкое, непрошенное чувство. После лет безразличия и взглядов, полных жалости, на меня смотрели два таких мужчины. С восторгом. С интересом. С плохо скрываемым желанием.

И этот предательский внутренний голос прошептал: «А что, если они и правда… про мою фигуру? Не как о проблеме, а как о… достоинстве?» Я тут же отогнала эту мысль, чувствуя прилив стыда. Я сошла с ума. Я в шоке. Это стокгольмский синдром на гиперскорости.

- Ладно, - выдохнула я, поднимая на них взгляд. - Допустим, я ваш… гость. Что это значит? Что будет дальше?

Орлиан и Сезарий переглянулись. Между ними пробежала какая-то искра - непонимания? Соперничества?

Сезарий ухмыльнулся еще шире.

-А дальше, Лариса, будет очень, очень интересно.