Глава 5

Антар

Я просидел в своей комнате несколько часов, но легче не стало. Сначала я пытался убедить себя, что всё в порядке. Что я — наследник императора, что вокруг меня сотни женщин, которые будут рады оказаться на её месте, что эта Пустышка не стоит того, чтобы я ломал себе голову. Я повторял это снова и снова, как заклинание, надеясь, что когда-нибудь поверю в эти слова. Но я не верил.

Моё тело не верило. Моя магия не верила. Моё сердце, которое я считал давно окаменевшим, вдруг ожило и начало биться так, как не билось последние сто лет — гулко, тяжело, сбивчиво, как будто пыталось вырваться из груди и полететь туда, в кухонное крыло, где в маленькой каморке на жёсткой койке лежала она.

С тех пор прошло несколько часов, но я всё ещё чувствовал вкус её губ на своих губах. Я встал и прошёлся по комнате. Моя магия пульсировала под кожей тягучим жаром, не похожим на привычное пламя — она не вырывалась наружу золотыми искрами, не требовала выхода, а просто горела внутри, как тихий костёр, который не видно, но который чувствуешь каждой клеткой.

Я выпил стакан воды — не помогло. Открыл окно, впуская ночной холод, — но он не остужал. Я сбросил рубашку, оставшись в одних брюках, — но и это не принесло облегчения. «Что она со мной сделала?» — думал я, глядя на своё отражение в тёмном стекле. — «Что в ней такого, что я не могу дышать спокойно?»

Я пытался найти ответ в своей памяти. Всю жизнь женщины сами приходили ко мне. Они улыбались, обнажались, делали всё возможное, чтобы я их заметил. А она смотрела на меня так, будто я был не наследником императора, а просто мужчиной, который мешает ей спать.

Я хотел её. Я хотел её так, как не хотел ни одну женщину за всю свою жизнь. Как мужчина. Я хотел чувствовать её, слышать её голос, шепчущий моё имя, видеть её глаза, полные желания. И я не мог больше сидеть на месте.

Я натянул рубашку и вышел в коридор. Ноги сами понесли меня в ее крыло. Коридоры Академии были пусты в этот поздний час. В конце коридора горел одинокий факел. Его свет падал на дверь её комнаты и на неё саму. Катрина стояла у порога. Она была босиком, рубашка вверху расстегнулась, открывая ключицы и бледную кожу. Волосы растрепаны, лицо бледное, под глазами тени.

Она замерла на мгновение и наблюдала, как я приближаюсь.

— Антар, — сказала она. — Зачем пришёл?

Я смотрел на неё и не знал, что ответить. Зачем? Я сам не понимал. Может быть, чтобы убедиться, что она в порядке. Может быть, чтобы просто увидеть её.

Она пожала плечами и открыла дверь.

— Заходи. Раз пришел.

Мы вошли. Катрина села на кровать, я остался стоять рядом и сразу почувствовал, что её запах смешался с чужим. Запахом дяди.

- Ты была у ректора?

— Да, — ответила она. — Он вызывал меня. Проверял клеймо.

— И всё?

— И всё.

- Не ври. – я сделал еще шаг к ней. – Вы целовались. Я чувствую его запах на тебе.

Она кивнула. Я почувствовал, как внутри закипает ярость. Я хотел разнести эту комнату в щепки. Я хотел найти дядю и ударить, уничтожать его.

- Я хочу тебя, — слова вырвались сами, без разрешения. — Я хочу целовать тебя. Трогать. Прижимать к себе. Я хочу слышать твой голос, твой стон. Я хочу, чтобы ты забыла про других мужчин. И его — тоже. Я пришёл сюда, потому что не могу без тебя. Я не уйду, пока не почувствую твой вкус. Пока не увижу, как твои глаза закрываются от удовольствия.

— А если я не хочу? — прошептала она.

— Хочешь, — сказал я. — Я чувствую это.

Я притянул её к себе и поцеловал. Её губы были сухими и горячими. Я целовал их, покусывал, чувствуя, как она дрожит.

— Катрина, — прошептал я, отрываясь от её губ.

Она открыла глаза. Затуманенные. Желающие. Я продолжил целовать её. Моя рука скользнула под рубашку — на живот, на талию, выше. Расстегнул оставшиеся пуговицы открывая ее грудь — небольшую, круглую и упругую, с острыми сосками, сжавшимися от желания. Я накрыл одну ладонью, сосок уперся в центр. Я сжал его. Она выгнулась, и из её горла вырвался звук. Тогда я наклонился и взял сосок в рот. Провёл языком. Она вздрогнула и её пальцы вцепились в мои волосы.

Я целовал её грудь — одну, потом другую. Я опустил руку ниже, к низу живота. Она замерла. Между её ног было влажно и горячо. Я провёл пальцами по складкам, нашёл бугорок, набухший и пульсирующий. Провёл по нему подушечкой пальца. Она вскрикнула. Я нажал сильнее. Потёр круговыми движениями. Она пульсировала под моим пальцем, её дыхание становилось всё чаще, бёдра двигались в такт. Ввёл в неё палец. Добавил второй. Задвигал ими внутри. Она сжалась вокруг них — горячая, тугая. Я чувствовал, как она становится всё более влажной. Её стоны стали громче. Моё тело горело. Член болезненно напрягся. Я расстегнул брюки, освобождая его. Обхватил его свободной рукой, не прекращая ласкать ее промежность и начал двигать. Я чувствовал, как все закипает, как тело требует разрядки. Когда она задрожала, пульсируя вокруг моих пальцев, трепеща от оргазма, я последовал за ней. Наши стоны соединились, мы растворились в едином, тягучем, бесконечном мгновении.

Я открыл глаза. Она смотрела на меня затуманенным взглядом. Я убрал руку от неё. Облизал их. Её вкус был сладким. Лёг рядом. Притянул её к себе. Она уткнулась носом мне в грудь и замерла. Её дыхание постепенно выравнивалось. Её тело расслаблялось. Я гладил её по спине, чувствуя, как моя магия успокаивается, как огонь внутри утихает, сменяясь чем-то похожим на счастье. Она была моей. И я не собирался никому ее отдавать.