Глава 3

— Дема, привет! — хожу из угла в угол, измеряя комнату шагами.

— Доброе утро, солнце! Соскучилась? — слышу улыбку в его голосе, хотя мне вообще не весело.

Перед сном мне пришло сообщение с адресом и временем встречи с “Роял Групп Инвест”. Стоит ли говорит, что после всего случившегося я не могла закрыть глаза ночью.

Словно на повторе, в голове прокручивались события вечера. Я до сих пор не в силах поверить в то, что Леон снова появился в моей жизни.

А я ведь так старательно вычеркивала прошлое из памяти. Несколько лет я ходила оглядываясь, опасаясь, что он меня найдет. По ночам рыдала в подушку из-за разбитого сердца.

Но я начала все заново. Сумела убедить себя в том, что не было в моей жизни этого болезненного и нездорового романа.

Но после внезапной встречи никак не получается выкинуть из головы образ Леона в смокинге, его голос и обещание.

А еще та фотография, воткнутая в дверь. Именно она повергла меня в настоящий ужас. Потому что я помню, как он год за годом доводил меня до паранойи.

— Я… да, конечно, — отвечаю я Демиду, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Слушай, насчет вчерашней встречи с инвесторами...

— Да? — слышу заинтересованность в его голосе.

— Они назначили встречу. Мне… нам назначили встречу. С “Роял Групп Инвест”. Сегодня в десять, — говорю на выдохе, останавливаясь у окна. На улице обычное утро, люди спешат на работу. А мой мир снова съехал с оси.

— Да?! — в голосе Демида чистый, неподдельный восторг. — Фло, это же фантастика! Я, если честно, волновался после вчерашнего! Но я знал, что наша презентация их зацепит! Это именно та дверь, в которую нам нужно войти. С их ресурсами и сетью контактов…

— Дем, нет, — перебиваю я, и голос звучит резко, почти грубо. — Ты не понимаешь. Это… это плохая идея. Мы не должны с ними связываться.

В трубке повисает молчание.

— Что? Флора, ты в порядке? Это же “Роял Групп Инвест”! Ты сама говорила, что без такого партнера мы еще пять лет будем топтаться на месте. Их имя откроет нам любые двери. Что случилось?

Он не понимает. Он видит только блестящую вывеску, репутацию, цифры в портфолио. Но я ведь думала точно так же, ровно до того момента, когда узнала человека, стоящего за громким именем компании.

А Демид, он не знает Леона и не поймет меня. Я же не смогу ему рассказать о том, кем именно является Леон. Если он шесть лет назад не брезговал ничем, идя по головам, то в кого он мог превратиться за столько лет?

Или все же мне стоит посвятить своего парня в прошлые отношения?

— Я… теперь не уверена, что стоит сотрудничать именно с ними, — бормочу я, понимая, насколько это глупо звучит. — У них репутация жестких игроков. Они могут выжать из нас всё, а потом выбросить. Мы потеряем контроль над “Эйдосом”. Над всем, что мы строили.

“Эйдос” — это наше с Демидом детище. Платформа, в которую мы вложили три года жизни, все силы и сбережения. Уникальная экосистема для арт-мира, которую выстроили на стыке блокчейна и искусственного интеллекта.

Мы придумали его с Демидом в одну из тех бессонных ночей, когда на столе, заваленном его распечатками архитектуры баз данных, лежал развернутый мой скетчбук. Он увидел мой набросок — дерево с прозрачными корнями, уходящими в цифровую землю, и живыми, цветущими ветвями. Рядом находились наброски шрифтов и ключевые слова: суть, доверие, прозрачность, вдохновение.

Демид говорил о хеш-суммах и смарт-контрактах, а я — о том, как важно, чтобы платформа дышала, чтобы даже самая сложная технология чувствовалась как кураторская подборка, а не как интерфейс банка. И тогда нам пришла идея, как это сделать.

— Для этого существуют контракты, солнце, — говорит он ласково. — Мы ничего не потеряем, а приобретем. И сможем выйти на мировую арену.

Мы назвали его “Эйдос”. От древнегреческого — “сущность”. Потому что мы сохраняем и защищаем саму суть искусства, его подлинность, его дух, его непреложную ценность. Его эйдос.

Демид строил для этого цифровую крепость, а я обдумывала, как впустить в нее легкость и доверие. И сегодня мы понесем это послание в логово человека, для которого искусство лишь актив в портфеле, а ценность определяется суммой в договоре.

— Мы и не будем отдавать контроль, — парирует Демид, и в его тоне слышна непоколебимая уверенность технаря, верящего в силу своего продукта. — У нас сильная позиция. Работающий прототип, патентованные алгоритмы проверки провенанса, твои связи в арт-сообществе. Мы придем не как просители, а как партнеры, которые предлагают уникальный продукт. Они будут заинтересованы в нашем развитии. Потому что наша технология — это будущее арт-рынка, Фло. Будущее, к которому они захотят быть причастными. И для этого им сначала нужно в нас инвестировать. На наших условиях.

Демид действительно верит в то, что говорит. Потому что считает, что интеллект сильнее денег, не зная, что в мире таких беспринципных и беспощадных людей, как Леон, покупается абсолютно все.

— Дем… — голос у меня срывается. — Ты не знаешь таких людей. Они опасны.

— Знаю, — перебивает он, говоря чуть мягче, словно я несмышленый ребенок. — Я знаю, что ты всегда осторожничаешь, когда дело доходит до больших денег. И это правильно. Но иногда нужно просто решиться сделать шаг. Особенно когда выпадает такой шанс. Я… я не могу упустить это. Нам нужна именно такая мощная поддержка. Даже если это риск.

Вера Демида в верность действий давит на меня. Я знаю, что даже если я признаюсь ему в том, что знакома с нашим главным инвестором слишком близко, он не отступит. Для него сейчас важнее “Эйдос”, чем я.

Эта мысль ранит. Но с другой стороны, я готова грызть горло за свое детище.

Я закрываю глаза, пытаясь восстановить дыхание и принять решение, за которое возненавижу себя. В висках стучит.

— Ты прав, — сдаюсь я, и в горле встает горький ком. — Прости. Я просто… перенервничала. Встреча в десять. Нужно быть вовремя, — остается надеяться, что если Леон пригласил нас вдвоем, то он не позволит себе лишнего.

— Отлично! — Демид снова оживляется, словно и не было этой тяжелой паузы. — Я заеду за тобой через час. Нужно продумать, как расставить акценты. Я сделаю упор на неуязвимости блокчейн-сертификации и прогнозной аналитике, ты — на кураторском сообществе и первых партнерах из мира искусства.

Мысленно Демид уже на встрече перед большим боссом подписывает контракт и завоевывает мир. А у меня внизу живота оседает ледяная глыба.

— Да, — говорю я бесцветно. — Увидимся там.

Я скидываю вызов. Тело до сих пор сковано ужасом, от встречи и напоминания в виде фото о том, что он меня до сих пор контролирует.

Снова я не знаю, что именно задумал Демидов. Но сейчас, в отличие от того, что было шесть лет назад, ситуация немного изменилась. Я не та запуганная и влюбленная дурочка, какой была в восемнадцать лет.

Я уверена в себе и своих силах. К тому же теперь у меня есть парень, который не даст меня в обиду. И чтобы этого не случилось, я сегодня же расскажу ему про свою связь с Леоном.

А встреча — это всего лишь встреча. Сегодня Демид будет рядом. Это должно что-то изменить, правда? Леон не посмеет… Не посмеет вести себя как прежде при свидетеле. При деловом партнере.

Я подхожу к большому зеркалу в прихожей. Вижу в отражении бледное лицо, темные круги под глазами, следы паники в слишком широких зрачках.

На меня смотрит Плакса.

— Нет, — шепчу я себе.

Нет. Это больше не я. Плакса осталась в прошлом, как и власть Леона надо мной. И он увидит, что больше не может мне ничего сделать. Я не позволю.