Глава 4

— Я не знал, что у них есть филиал здесь, — Дема восторженно осматривает высокое современное здание из металла и стекла, с крупным названием компании наверху, установленным так, чтобы его было видно из любой части города.

— Тоже не слышала об этом, — и это тревожный звоночек.

О стройке этого бизнес-центра в курсе каждый житель нашего города, но никто не слышал о его владельце. И только теперь, когда на высотке появилась вывеска, все становится на свои места.

Но для меня это еще одна тревожная новость. Я бы не хотела, чтобы Леон обосновался здесь. Мне гораздо спокойнее, когда нас разделяет несколько тысяч километров.

— Ну что, готова? — Демид пытается спрятать за улыбкой свое волнение.

— Давай уже покончим с этим, — шагаю вперед, собираясь сорвать этот пластырь и забыть хотя бы до вечера о Леоне и его существовании.

Первый этаж, отделанный мрамором, металлом и большим количеством зелени, напоминает лобби люксового отеля. Девушка на ресепшене спрашивает наши имена и сразу приглашает пройти, потому что нас ждут.

— Хороший знак, — подмигивает Демид, а у меня от тревоги все в животе стягивается в узел.

Лифт беззвучно подхватывает нас и уносит наверх. Сердце ухает куда-то в пропасть. По ощущениям я лечу в пропасть вместе с кабиной. Вижу в зеркале наше с Демидом отражение и замираю от того, как по-разному мы выглядим.

Он — с горящими глазами и пылающими щеками, предвкушающий ту самую встречу, которая изменит его жизнь. И я — бледная, с широко распахнутыми глазами, похожая на приговоренную, которую ведут к эшафоту.

Двери лифта разъезжаются без единого звука. Мы выходим в просторную, светлую приемную, пронизанную насквозь светом, падающим из огромных панорамных окон.

По центру этого гигантского пространства, за прозрачным столом с металлическим основанием сидит секретарша.

Красивая блондинка с безупречно зализанным пучком, пухлыми губами и большой грудью, обтянутой белоснежной блузкой. Верхние пуговицы расстегнуты и открывают взор на острые ключицы и шикарное декольте. Голубые глаза девушки с безразличием скользят по Демиду и останавливаются на мне. Всего на пару мгновений, за которые она окидывает меня оценивающим взором и сразу же теряет интерес.

— Леон Артурович ожидает вас. Можете пройти, — произносит секретарь механически, будто робот, продолжая что-то печатать на компьютере.

Просто идеальная помощница. Не удивлюсь, если она так же тщательно выполняет любые поручения босса, даже те, которые выходят за рамки уставных.

С трудом переставляя ноги, приближаюсь к двери, отделяющей меня от самого главного кошмара моей жизни. Пульс учащается, и кровь шумит в ушах, когда Демид распахивает дверь и я вижу высокую темноволосую фигуру, стоящую у окна.

Сердце замирает, и во рту пересыхает.

Леон стоит у панорамного окна спиной к нам, разговаривая по телефону.

— Да, все верно. Как хочешь должен уговорить. Позвонишь, когда закончишь. Раньше не смей появляться, — сбрасывает вызов.

И я застываю, потому что совершенно не готова столкнуться с ним лицом к лицу.

Леон медленно, словно в замедленной съемке, оборачивается. Темный, идеально скроенный костюм облегает его мощную фигуру, подчеркивая ширину плеч и стать, которая бросается в глаза с первого взгляда.

Взгляд Демидова сразу же находит меня. Захватывает в капкан потемневших глаз, пригвождая к месту, и кажется, что никого, кроме нас, нет в помещении.

Я смотрю на него и вижу не жесткого успешного бизнесмена, а парня, контролирующего мою жизнь и чувства. Того, кому я принадлежала без остатка, наивно приняв его игры за любовь. И от которого бежала без оглядки, когда поняла, какое место в его жизни занимаю.

Раздается покашливание, и я вспоминаю, где мы находимся.

Мне удается разорвать зрительный контакт. И я поворачиваю голову в сторону, только теперь замечая в углу кабинета, в глубоком кожаном кресле напротив чайного столика сухопарого мужчину в очках. Перед ним на столе лежат аккуратные стопки папок и бумаг.

— Добрый день, Леон Артурович, — подается вперед Демид, протягивая руку. — Большое спасибо, что согласились встретиться с нами.

Леон наконец-то переводит взор на моего спутника и смотрит на него холодно. Так, что я физически чувствую его презрение.

Дема все это время стоит держа протянутую перед собой руку. Время идет, а Леон не торопится отвечать на рукопожатие. И мне становится обидно за своего парня, так что хочется схватить его и увести из логова этого психа.

Но Демидов наконец-то протягивает руку и сжимает кисть.

— Вы пунктуальны, — произносит он. Его низкий и властный голос заполняет все пространство кабинета. И от его звуков моя кожа покрывается мурашками. — Это мой юрист, Константин Викторович, — указывает на мужчину в кресле. — Он ознакомит вас с деталями.

— Благодарим за возможность представить наш проект. “Эйдос” — это не просто цифровая платформа, это новая экосистема доверия для арт-рынка. Мы создали… — говорит Дема.

— Я в курсе, что вы создали, — Леон перебивает его. Он проходит к зоне отдыха, опускаясь в кресло напротив своего юриста. — Присаживайтесь, — кивает на диван.

Мы проходим и садимся, оказываясь под прицелом двух пар глаз.

— Ваши материалы изучены. Технологическая составляющая любопытна. Рынок перспективен. Константин Викторович, озвучьте основные условия.

— “Роял Групп Инвест” готовы выступить эксклюзивным стратегическим инвестором. Предлагаемый объем финансирования покрывает все заявленные вами потребности на ближайшие три года с запасом в двадцать процентов. Взамен мы получаем пятьдесят один процент доли в уставном капитале и три места из пяти в наблюдательном совете. Условия стандартны для проектов на данной стадии развития с подобным потенциалом.

Демид замирает. Я вижу, как кровь отливает от его лица. Пятьдесят один процент. Контрольный пакет. Потеря всего, над чем мы работали.

— Это… это абсолютно неприемлемо, — вырывается у него сдавленный возглас. — Мы теряем не просто долю, мы теряем контроль над стратегией, над видением продукта! Мы можем рассмотреть вариант с сорока процентами, максимум. И два места в совете с правом совещательного голоса.

Леон смотрит на него с легкой снисходительностью, как на ребенка, который пытается торговаться о правилах в чужой, взрослой игре.

— Вы теряете контроль лишь в том случае, если ваше видение разойдется с нашим, — произносит он медленно, отчеканивая каждое слово. — А оно не разойдется. Потому что наше видение — единственно верное. И единственно возможное для того, чтобы ваш “Эйдос” стал тем продуктом, который вы хотите сделать. Или не сделать вовсе.

— Все детали, включая графики финансирования, поэтапные KPI и механизмы разрешения споров, изложены в проекте договора. Рекомендую ознакомиться. Вам предлагается стартовая выплата, которая простимулирует вашу дальнейшую работу, — юрист протягивает Демиду и мне копии договора.

Леон все это время неотрывно смотрит на меня, и я не могу выпутаться из этой ловушки.

Боковым зрением замечаю, как Демид листает бумаги. Я же понимаю, что я должна ознакомиться с договором, но мне даже дышать сложно.

Накануне я трусливо сбежала из ресторана, даже не выслушав предложение Леона. А теперь я вижу, как Демидов наслаждается своим превосходством. Впрочем, как и тогда… шесть лет назад.

Проходит минута. Две. В кабинете слышится лишь сухой шелест переворачиваемых страниц. И вдруг Демид замирает.

— Что… что это? — хрипло спрашивает он.

Дема тычет указательным пальцем в один из пунктов, затерянных в глубине текста, в раздел “Особые условия”.

— Это что, шутка?

Леон не улыбается. Он лишь откидывается в кресле, соединяя кончики пальцев перед собой, и смотрит на Демида поверх этой импровизированной пирамиды.

— В “Роял Групп Инвест” не шутят. Особенно в пунктах договоров, имеющих юридическую силу.

Демид смотрит на меня, и в его взгляде растерянность.

— Флора. Здесь… здесь черным по белому написано… — он не может выговорить. Просто протягивает мне договор, его палец прижимается к бумаге, указывая на строки, которые смутили его.

Я беру документ, всматриваясь в текст. Шрифт мелкий, буквы сначала пляшут перед глазами, сливаясь в серые полосы, но постепенно фокус возвращается и слова складываются в предложения с убийственной, неопровержимой четкостью.

“…вступает в силу при дополнительном выполнении нижеследующего условия со стороны Заказчика (Д. Захарова): полное и безоговорочное прекращение любых личных, романтических или иных неформальных отношений с привлеченным специалистом проекта Ф. Цветаевой, с момента подписания настоящего договора. Несоблюдение данного условия влечет за собой односторонний отказ Инвестора от исполнения обязательств со всеми вытекающими финансовыми и репутационными последствиями, включая взыскание неустоек в полном объеме…”

В кабинете повисает звенящая тишина. Воздух покидает легкие. Я поднимаю глаза от текста и встречаю взгляд Леона. В его синих, бездонных радужках только холод, пробирающих до самых костей.

— Что это значит? — спрашиваю онемевшими губами.

— Все просто, — Демид переводит взор на моего парня. — Вы получите инвестирование только в том случае, если прекратите личные отношения.

— В смысле? — недоуменно спрашивает Дема.

— Да, в этом случае ваша доля будет увеличена, Демид Юрьевич, — вмешивается юрист, протягивая ему другую копию договора.

— В каком случае? — раздражается он, не понимая до конца, что никакой сделки просто не может быть.

— Дело обстоит так, — Леон решает объяснить ситуацию лично Демиду. — Либо ты продолжаешь встречаться с Флорой, либо мы инвестируем в твой проект. Выбор за тобой, — холодно замечает Демидов. — Но поверь, тогда мы найдем сотрудников, которые сумеют создать точно такой же продукт, и ты не поимеешь ничего со своей идеи. Ну так что? — впервые за встречу Леон усмехается. — Что ты выберешь, Демид? Бабки или женщину?