Подписание
Глава 4 — Подписание
Елена
Три дня спустя я сижу в холодном совещательном зале адвокатского бюро Адриана, окруженная мужчинами в костюмах, которые смотрят на меня, как на какое-то отклонение от нормы. Я сжимаю кулаки под столом, чтобы не трогать, чтобы не бежать, чтобы не кричать, что всё это абсурд.
Но я сдерживаю все это. Я сдерживаю свою достоинность, гнев, бунт. Потому что у моей матери всего шесть месяцев, и у меня нет права на свои принципы.
Контракт лежит передо мной. Толстый, наполненный юридическими положениями, которые я полностью не понимаю. Я перелистаю его, пытаясь найти ловушки, уловки, мелкие строки, которые связывают меня больше, чем я бы хотела. Но всё является юридически законным. Идеально законным. Идеально закрытым.
Адриан Вальмон не привык оставлять ничего на волю случая.
— Всё в порядке, мис Moreau?
Голос Адриана доносится до меня с другой стороны стола. Я поднимаю глаза на него. На этого человека, который станет моим мужем через несколько дней. На этого человека, который меня пугает так же, как и интересует.
Я киваю головой, не способная произнести ни одного слова. Потому что если я сейчас открою рот, я знаю, что начну плакать.
— Тогда подписывайтесь.
Он подает мне чёрный ручку. Тяжёлую и холодную, которая остывает пальцы, когда я её берёт. Я смотрю на точку внизу контракта. Эту точку, которая определит мою судьбу. Эту точку, которая сделает меня женой мужчины, которого я не знаю. Эту точку, которая свяжет меня с ним на три года.
Я делаю глубокий вдох. Закрываю глаза на мгновение. Думаю о матери. О её улыбке. Её голосе. Всём, что она мне дала.
И я делаю свою подпись одним твёрдым движением.
— Поздравляем, мисс Moreau, — говорит один из адвокатов, складывая документы. Вы теперь связаны с господином Вальмонтом юридически действительным контрактом.
Я не отвечаю. Я просто смотрю на стол, сложившиеся руки на его холодном дереве. Слушаю шум вокруг меня, как если бы я была под водой. Шорох стульев. Шум скручивающихся бумаг. Отдаляющиеся шаги.
И я чувствую руку на плече. Тёплую. Решительную.
— Слово, мисс Moreau. В частности.
Он проводит меня в соседнюю комнату. Тёмный кабинет, стенные полками, полные старых книг. Он закрывает дверь за нами. Я оказываюсь одна с ним. Одна в этой уютной комнате. Одна лицом к лицу с человеком, который превосходит меня ростком.
Я отступаю на шаг. Из-за инстинкта. Из-за страха. Из-за предосторожности.
Но он делает шаг вперёд. Уменьшает расстояние. Загоняет меня в угол. Я чувствую его дыхание на лице. Его древнее ароматное запах. Его присутствие.
Я кладу руки на его грудь, чтобы оттолкнуть его.
— Вы не говорили ничего при подписании, — шепчет он тёмным опасным тоном. Почему?
— Потому что у меня не было ничего сказать.
— Вы могли отказаться.
— Я не могла.
— Вы могли кричать. Плакать. Звать на помощь. Говорить, что вы меня вынуждаете. Говорить, что вы меня покупаете.
— А что бы изменилось? Вы Адриан Вальмон. У вас все полномочия. Все адвокаты. Все деньги. Вы бы нашли способ заставить меня подписать всё равно. Так зачем сопротивляться?
Он смотрит на меня долго. Его глаза с тёмным сером спускаются на мои губы, на моё плечо, на моё грудь. Я чувствую, как тепло поднимается внутри меня. Тепло, которое я отвергаю. Тепло, которое я ненавижу. Тепло, которое предательствует мне.
Я отворачиваюсь. Я смотрю на что-то за ним. Я держусь за свою ярость, как за надежду.
— Вы меня ненавидите, — говорит он, как если бы это было очевидно. Хорошо. Ненависть честнее любви. Ненависть не лжёт.
— Вы думаете, что знаете всё обо мне, господин Вальмон? Вы думаете, что можете меня описать несколькими словами, несколькими эмоциями, несколькими слабостями? Вы ошибаетесь. Я не такая простая. Я не такая предсказуемая.
— Тогда покажите мне, Елена. Покажите, кто вы на самом деле.
Он произносит моё имя впервые. Этот простой звук в его словах звучит как электрический ток. Я отталкиваю его, сжимая кулак, набрасываюсь на него силой. Он наконец отступает. Он освобождает меня. Он даёт мне дышать.
Я отшатываюсь от него. Прохожу через комнату. Остановлюсь у окна, руки трясущиеся, сердце пульсирует.
— Не называйте меня так, — говорю я с голосом, который хочу сильным, но который трепещёт. Не сейчас. Не так. Не сейчас.
— Как вам угодно, мисс Moreau.
В его голосе есть едкая ирония. Скрытая насмешливость. Я сжимаю зубы, чтобы не ответить.
— Брак состоится в субботу, — говорит он, возвращаясь к профессиональному тону. Гражданская церемония, без гостей. Вы переехать в вилл в тот же день. Ваша мать будет переведена в частную клинику в Лозанне на следующей неделе. Лечение начнётся сразу. Вам ничего не делать. Всё уже решено.
— А что, если я изменю решение?
— Вы не измените решение.
— Как вы это знаете?
— Потому что я знаю людей, Елена. Я знаю их слабости, их страхи, их желания. И я знаю, что вы готова к всёму ради матери. К всёму. Даже продать себя мужчине, которого вы ненавидите больше всего.
Он прав. Он ужасно прав. И эта правда болит больше любой оскорбительной речи.
— Вы дьявол, — говорю я тихо.
— Нет. Я просто человек, который был разрушен вашим отцом. И который решил восстановиться на развалинах вашей семьи.
— Мой отец ничего не сделал. Мой отец невиновен.
— Это то, что вы думаете. Но правда может быть темнее, чем вы представляете.
— Тогда докажите. Докажите мне, что мой отец виновен. Докажите мне, что ваша месть справедлива. И, может быть, я вам поверю.
Адриан долгое время молчит. Он смотрит на меня с интенсивностью, которая дрожит мне. И я вижу в его взгляде что-то, что похоже на сомнение. На колебание. На трещину в его броне.
— Вы опасна, Елена Морро, — заключает он наконец. Опаснее, чем я думал.
— Я не опасна. Я твердая. Это не одно и то же.
— Мы увидим.
Он открывает дверь. Я выхожу, не произнося ни слова. Я перехожу коридор. Спускаясь по лестнице. Выхожу из здания. Оказываюсь на улице под лёгким солнцем. И наконец дышу. Дышу полными лёгкими.
Я только что подписала своё смертельное приговор. Я только что продала свою душу дьяволу. Но мне не было выбора.
Пока я удаляюсь от стеклянного башни, меня преследует вопрос. Вопрос, который я не могу изгнать.
А что если Адриан Вальмон прав? А что если мой отец действительно виновен? А что если я только что продала себя мужчине, который, на самом деле, не был монстром, которого я думала? Я качаю головой. Возвращаюсь домой. Проводю ночь, смотря на потолок. И внутри меня маленький голос шепчет, что ничего больше не будет хорошо. Что ничего больше не будет точно так, как прежде. Что я только что погрузилась в пучину, из которой я не выйду неущербно. Этот маленький голос, я слушаю его. Я позволяю ему расти. Потому что я знаю, что он прав. Но то, что я ещё не знаю, это то, что я уничтожу его. Что эта война, которая начинается между нами, не оставит никого.
