
Проданная моему врагу-миллиардеру
Краткое содержание
Проданная моему врагу-миллиардеру Она подписалась, чтобы спасти свою мать. Он женился на ней, чтобы уничтожить своего отца. Елена Моро не может позволить себе роскошь отказаться. Чтобы оплатить уход, благодаря которому ее мать жива, она принимает контракт Адриана Вальмонта: фиктивный брак, колоссальная сумма, никаких вопросов. Чего она не знает, так это того, что Адриан выбрал ее не случайно. Пятнадцатью годами ранее финансовый скандал разрушил его семью. Он возлагает ответственность на отца Елены. Выйти за него замуж – значит достичь мужчины через его дочь. Но Елена не дает себя приручить. Она противопоставляет его холодности гордость, которой он не ожидал, и вскоре ненависть, которую он считал сплошной трещиной. Чего Адриан не ожидал, так это того, что он привяжется к тому, кого ему пришлось сломать. В тот день, когда Елена узнает правду, она исчезает, не сказав ни слова, бесследно и не сказав ему, что ждет от него ребенка. Три года спустя Адриан находит ее. Он узнает о существовании их дочери. Но письмо, забытое в архивах его отца, разрушит все, что, как он думал, он знал. Что, если человек, которого он уничтожил, был невиновен?
Белый коридор
Глава 1 — Белый коридор
Елена
Неоновый свет над моей головой дрожит, как будто он может угаснуть в любой момент, и я остаюсь неподвижной на этом жестком пластиковом стуле, который вонзается мне острием в спину, уже на три часа, глаза устремлены на закрытую дверь кабинета доктора Рено, та самая дверь, которая через несколько секунд откроется и сообщит мне, жива или мертва моя мать, и эта мысль сжимает мне горло настолько, что я чувствую, как будто задыхаюсь в этом коридоре, который пахнет алкоголем и страхом. Я слышу шаги сзади, сестер, проходящих мимо, шепчущихся о незначительных вещах, пациента, кашляющего в соседней комнате, отдаленный звонок телефона, и все эти звуки повседневности больницы кажутся мне непристойными, пока моя вся жизнь не повисла на том, что происходит за этой дверью. Я трошу руки друг о друга, чтобы согреть их, но они холодные, дрожат, и я не знаю, от чего — от сильной кондиционной системы или от ужаса, который терзает меня, с тех пор как доктор позвонил мне утром, чтобы попросить прийти одной, без мамы, потому что у него были серьезные вещи, которые он хотел сообщить мне в одиночку. Я думаю о голосе мамы по телефону в это время, о ее утомленном, но мягком голосе, о том, как она говорила мне, что она любит меня, прежде чем позвонить, как если бы это было последний раз, и я стискиваю кулаки так сильно, что ногти оставляют следы на моих ладонях, потому что я отказываюсь думать об этом, я отказываюсь подготовиться к худшему, пока я даже не знаю, что скажет доктор.
Дверь наконец открывается, и доктор Рено появляется, мужчина пятидесятилетний, лицо серьезное и глаза уставшие, и я вскакиваю, как если бы меня ужалило, сердце пульсирует на полный оборот, ноги слабые, и я читаю на его лице, прежде чем он скажет что-либо, что новости не хорошие. Он жестами приглашает меня внутрь, и я вхожу в кабинет, который пахнет бумагой и холодным кофе, я сижу на стуле перед ним, не сводя глаз, и он располагается за своим столом, скрестив руки, явно ища свои слова, и это молчание кажется невыносимым, каждый проходящий секунд усиливает тревогу в моей груди.
— Я буду прямо с вами, мсьель Морро, потому что я думаю, что вы заслуживаете прямоту без лишних слов, говорит он спокойным, но твердым тоном, который не намекает на что-то хорошее. Ваша мать страдает от редкого заболевания, которое атакует легкие и прогрессирует быстрее, чем мы могли предположить при ее госпитализации двумя месяцами назад. Традиционные лечения больше не работают, они едва замедляют прогресс, и без экспериментального вмешательства, проведенного за границей, я должен сообщить вам, что у нее осталось не больше шести месяцев, если вовсе.
Слова шести месяцев эхотят в моей голове, как приговор, как топор, который падает на всю мою жизнь, и я остаюсь без слов, неспособной произнести ни единого слова, в то время как доктор продолжает объяснять мне, что это лечение существует, оно давало обнадеживающие результаты у пациентов с такой же болезнью, но его стоимость две миллиона евро, оно не включается в рамки медицинской помощи, и я должна найти эту сумму в ближайшее время, если хочу дать матери шанс на выживание. Два миллиона евро. Эта сумма вращается в моей голове как оскорбление, как абсурд, потому что я свободная переводчица, потому что я зарабатываю едва достаточно, чтобы покрыть аренду и счета, потому что у меня нет сбережений, потому что мой отец исчез из нашей жизни пятнадцать лет назад, оставив долги и разрушенную репутацию, и потому что у меня нет никого, к кому можно обратиться, абсолютно никого.
— Нет иного выхода, доктор, говорю я дрожащим голосом, никакого более дешевого лечения, никакой альтернативы, никакой перспективы, которую я могла бы рассмотреть.
— Я сожалею, мсьель Морро, отвечает он мне со искренней сочувствием в его взгляде. Я вам дала все информации, которая у меня есть. Если вы найдете средства, я могу поставить вас в контакт с швейцарской клиникой, которая проводит такую процедуру. В противном случае я советую вам провести время с вашей матерью, наслаждаясь каждой минутой, что остается у вас, потому что предстоящие месяцы будут тяжелыми для нее и для вас.
Я выхожу из кабинета, шагая неуверенно, придерживаясь за стену, чтобы не упасть, и чувствую, как слезы поднимаются, жгучие, невыносимые, но я удерживаю их всеми силами, потому что не хочу плакать здесь, не в этой больнице, где моя мать каждый день сражается, не перед этими людьми, которые проходят мимо меня с равнодушием. Я спускаюсь по лестнице слишком быстро, несколько раз чуть не падаю, выхожу на улицу под тонким дождем, который бьет мне в лицо, и только тогда я даю волю тому, что давило меня недели, эти рыдания, которые я подавляла слишком долго, эта боль, которая разрывает мою грудную клетку, и которая заставляет меня стоять возле стены больницы, одинокая в мире, никто не поддерживает меня, никто не помогает мне снести этот тяжелый груз. Я думаю о маме, о ее улыбке, о ее силе, о том, что она перенесла с момента исчезновения моего отца, о том, что она пожертвовала ради того, чтобы воспитать меня одна, и я говорю себе, что я не могу оставить ее умирать, что я найду это деньги даже если должна продать душу, даже если должна продать себя, потому что она все, что у меня осталось, потому что она единственный человек, который все еще любит меня на этом свете, и потому что я не хочу потерять ее.
Мобильное телефон в моей кармане дрожит, и я бесподсудно извлекаю его, пальцы онемелые от холода и дождя, и я вижу, что это сообщение голосового оповещения от мамы, сообщение, которое она оставила час назад, и я подношу телефон к уху, слушая трепетно, ее слабый, но тёплый голос доносясь мне как ласка среди бури.
— Моя дорогая, я знаю, что ты сделаешь всё для меня, я тебя знаю, я знаю, насколько ты готова сделать все для тех, кого ты любишь, но я тебя прошу, не делай ничего глупого. Я не хочу, чтобы ты пожертвовала собой из-за меня, я не хочу, чтобы ты разрушила свою жизнь из-за моей болезни. Обещайте мне, что позаботитесь о себе, дорогая, обещайте мне жить своей жизнью полноценно, даже если я уже не здесь, чтобы это увидеть.
Я прижимаю телефон к сердцу, как если бы я могла обнять маму через него, и шепчу в пустоту под дождем, слова, которые я не смогла сказать ей сейчас, слова, которых я никогда не перестану ей говорить, слова, которые остаются всем, что у меня есть, когда все вокруг меня обрушивается.
— Я не могу обещать тебе этого, мам. Я не могу обещать тебе, что я позволю тебе уйти.
И в этот момент, когда я поднимаю голову, чтобы вздохнуть, фигура появляется в полумраке парковки, женщина элегантная в темном плаще, которая подходит к мне шагами, улыбка загадочная на ее губах, и она подает мне белую визитку с одним именем, именем, которого я еще не знаю, но которое изменит мою жизнь через несколько часов, именем, которое втянет меня в вихрь страсти, ненависти и мести, из которого я никогда не выйду невредимо.
— Мужчина хочет встретиться с вами, мсьель Морро, говорит она мягким и опасным тоном в одно время. Он может заплатить за все. Все.
Она исчезает в ночи, прежде чем я успею ответить, оставляя меня одну с этой карточкой в руках и фразой, которая повторяется в моей голове, и я остаюсь здесь, неподвижной под дождем, глядя на это имя, напечатанное на черных буквах, которые слабо светятся под освещением фонарных светильников, имя, которое изменит мою жизнь, имя, которое я буду проклинать и любить в один и тот же момент, имя, которое я никогда не забуду.
Адриан Вальмон.
