Глава 3

Вокруг царила темнота. Киран сидел за рулём. Перед ним тянулась дорога, из мрака выхватывался свет фар встречных машин. В воздухе стоял запах духов жены, теперь он ненавидел его, потому что тот смешался с ароматом крови.

Эла кричала, но Киран не слышал её слов. Его руки на руле судорожно тряслись. Он пытался нажать на тормоз, но педаль уходила в пол, словно вовсе отсутствовала.

Киран повернул голову к жене. Она сидела с тем самым взглядом, которым смотрела на него перед ударом. Когда она открыла рот, мелкие осколки полетели ему в лицо и впились в кожу, но боли не было, ощущался лишь леденящий холод.

В следующий миг Киран понял, что лежит на руле. Его тело было скрючено, руки вывернуты, а из пробитой головы текла тёмная жидкость. Рядом находилась Эла, она оказалась не ранена, сидела на корточках снаружи, смотрела в разбитое окно и улыбалась.

— Ну что, герой? Ты думал, это твой ребёнок? Ты думал, ты вообще на что-то годен? — спокойно, почти ласково спросила она.

Киран попытался закричать, но рот забило крошеное стекло, и он стал им давиться. Жена встала, отряхнула юбку и просто ушла прочь.

Киран смотрел ей вслед и слышал ужасающий хруст, с которым металл мнётся, словно фольга. Он понимал, что сейчас произойдёт взрыв, но не мог пошевелиться. Ему оставалось только смотреть на небо через дыру в крыше и ждать.

Киран резко открыл глаза и несколько минут не мог понять, где находится. Ему казалось, что он задыхается, а осколки наяву режут кожу. Это ощущение было настолько реальным, что он принялся растирать руки с несколькими шрамами. Крови не оказалось, всё было в порядке, но кошмарное состояние не отпускало ещё несколько минут. Затем он встал, подошёл к окну и сел в кресло. На журнальном столике стоял хрустальный графин. Мужчина налил воды, откинулся на спинку и стал медленно пить.

Ему опять приснилась авария, но на этот раз с другими деталями, которых в реальности не было. В голове снова появились мысли о собственной вине в смерти Эла. Экспертиза доказала его невиновность и подтвердила, что по странному стечению обстоятельств отказали тормоза, но он всё равно корил себя за случившееся.

В очередной раз Киран, точно киноплёнку, прокрутил в памяти события годичной давности.

— Киран, я прошу тебя, поверь мне! Это твой ребёнок. Врачи же сказали тогда, что он родился на восьмом месяце, — оправдывалась жена.

— Эла, хватит делать из меня дурака! — злился Киран.

Ему не стоило разговаривать на повышенных тонах и устраивать ссору, но страх, что об этом узнают в обществе, был сильнее. Дорога была узкой, а ливень шёл буквально стеной. Киран ничего не мог с собой поделать. Он с таким трудом отстоял право быть с этой девушкой, а через три года после свадьбы родные заставили его усомниться в её честности. Теперь все друзья и знакомые узнают: Эла вышла за него, чтобы прикрыть свой позор. Публичное унижение для него было хуже всего. Он с таким трудом добился прогресса в своём состоянии, и теперь всё пошло прахом. 

— Открой бардачок. Я получил официальное подтверждение твоей лжи, когда заехал в больницу по дороге к твоей работе.

Эла достала конверт и вынула документ. Через минуту она завопила умоляющим голосом:

— Киран, я люблю тебя, поверь мне! Это какое-то недоразумение. Это подделка. Я…

— Что ты?! Родила мне сына неизвестно от кого, а теперь пытаешься говорить о любви?! Я лично относил образцы волос Балу в клинику. Это не мой сын! Ты вышла за меня уже беременной! Как ты могла?! Я из-за тебя едва с роднёй не поссорился!

Киран разозлился, его пальцы впились в оплётку руля, тело начала бить дрожь, ведь утром он забыл принять таблетки. В такой ситуации следовало остановиться и переждать несколько минут, но тормоз, как назло, не слушался: педаль ушла в пол и ничего не произошло. Машина вильнула на скользкой дороге, и они вылетели в кювет.

Перед мысленным взором снова возникло окровавленное лицо Эла и большой кусок лобового стекла, вонзившийся ей в шею.

Киран отбросил воспоминания и потёр ладонь, где остался заметный след от ранения. Он давно хотел сделать на его месте татуировку, но в течение года после пореза процедуру проводить запрещалось, так как кожа должна была полностью зарубцеваться. Сегодня он записался к мастеру. Возможно, когда вместо уродливого шрама появится змея, кошмары перестанут сниться. Хотя Киран не особо в это верил, ведь душевные раны не исчезают никогда.