4

***

Наверное, нервотрепка и стресс тоже давали о себе знать. От последствий аварии отходили сейчас все. Не только Илья.

Гриша вернулся в палату уже будучи совершенно спокойным. Илья и Егор о чем-то разговаривали, улыбались друг другу и даже немного смеялись.

Егор вопросительно посмотрел на него, но Гриша отвел взгляд в сторону. Неожиданно появившийся Юра, который шумно ввалился в палату и улыбался во все тридцать два, избавил Гришу от необходимости объясняться.

– Илья! Как же я рад, что ты очнулся. – «загрохотал» Юра.

– Это наш шеф-повар Юра. – быстро пояснил Егор. – И друг, который порой хочет прибить нас.

Юра удивленно замер на месте, нахмурился, вопросительно глянул на Егора и Гришу. Оба синхронно кивнули в ответ, подтверждая его догадку про амнезию.

– Ничего, это пройдет. – тут же нашелся Юра. – Вот я начну приносить тебе свои вкусности, и ты быстро вспомнишь, как любишь мою готовку. А заодно и паб, и все что связано с ним.

Шутками и прибаутками Юра развлекал Илью и отвлекал от грустных мыслей Гришу.

– Малой, что такое? – спросил он, когда они вышли из больницы, оставив там Егора. Им с Ильей было о чем поговорить и без них. – Я же вижу, что у тебя сердце не на месте. Вроде бы рад должен быть, что Илья более-менее здоров. А в твоих глазах боль.

– Я рад. Я очень рад. – Гриша прикусил щеку изнутри. – Илья пришел в себя, и мозг не поврежден. Он не парализован и скоро встанет на ноги.

– Но… Это «но» прямо напрашивается быть озвученным. – Юра жестом пригласил его сесть в машину.

Гриша сделал большой вздох и шумно выдохнул, стараясь унять эмоции.

– Господи, это так мелочно с моей стороны и так эгоистично. – он закрыл лицо руками. – Илье сейчас тяжело. Шаг за шагом нужно будет восстанавливаться и возвращаться к жизни. А мне больно от того, что я чувствую себя лишним рядом с ними.

Он нервно покусывал костяшку большого пальца, отвлекая так себя от скулежа в сердце.

– Это же бред и полный абсурд. Я сам ушел от них. Не захотел продолжать. И на момент аварии мы были не вместе. Почему же тогда мне больно от того, что Илья знает только, что я друг? Почему больно смотреть, как Егор его целует? Вернее, больно от того, что в этот момент не целуют и меня.

– Иди сюда. – Юра сильно прижал его к себе. – Если хочешь плакать – плач. Тебе больно. Так болит влюбленное, но отторгнутое сердце.

Гриша уткнулся лбом в его грудь. Но все же держал себя, не позволяя разрыдаться.

– Угораздило тебя, малой, влюбиться не в тех и не вовремя. Но что ж поделать. Я уверен, что ты нужен Егору. А Илья просто еще не вспомнил, что ты нужен и ему. Прояви терпение.

– Самое ужасное в этом всем знаешь что? – Гриша отстранился и сел ровно. – Что эта авария может все изменить. К Илье вернется память, но они с Егором могут решить остаться вдвоем. А я… Я столько времени старался их забыть. Но не смог. Снова потянулся к ним и, может быть, готов был простить, обсудить варианты, как мы можем быть вместе. Но теперь с этим всем я могу остаться один на один. Со своей вот такой раненной любовью.

Гриша отвернулся к окну, уставился куда-то вдаль.

– Чувствую себя скотиной и эгоистом. Только о своих чувствах и думаю, когда рядом любимый человек чуть не умер.

– Это нормально. Тебе больно, и ты боишься оказаться не у дел. Не загрызай себя так. Ты любишь. И хочешь быть с тем, кого любишь. Но ситуация еще слишком непонятна и неопределенна. Постарайся успокоиться и мужественно пройти все это.

Юра, как всегда, был прав. И давал мудрые советы. Грише взял себя в руки. Эмоции только выбивали его из колеи и не помогали решать проблемы. Он даже позавидовал циничным прагматикам. Тем строят свою жизнь, исходя их расчета.

Он же себе напоминал какого-то истерика. Бежал от Ильи и Егора, отбрыкивался. А теперь вот скулит от того, что они избавили его от своего назойливого внимания. Очень «логично» и «достойно» уважения.

Работа. Как всегда, Гриша нашел свое спасение в работе. А вечером, когда вышел из ресторана, понял, что его отпустило. Было грустно и больно. Но хотя бы эмоции его уже так не рвали на части.