3

***

Они вошли в палату к Илье, который посмотрел на них слегка настороженно. Придвинули стулья поближе к его койке.

– Ты не помнишь, как меня зовут, и кто я? – мягко улыбаясь, спросил Егор.

Илья снова внимательно всмотрелся в его лицо, сосредоточился, будто пытался вспомнить, нахмурился.

– Извини. Не помню. Но я так понимаю, что мы близко знакомы, да?

– Очень близко. – Егор постарался сдержать накатившие эмоции.

Осознавать, что ты совершенно чужой для любимого человека было слишком больно. В сердце начала просачиваться черная тоска. И как остановить это вторжение – он не знал.

Но сейчас его эмоции были не так важны, они – на втором плане. Поэтому, затолкав их поглубже, он постарался искренне улыбнуться в ответ на хмурый взгляд Ильи.

– Меня зовут Егор. А это – Гриша. Мы твои друзья. И…

Он запнулся. Не слишком ли шокирующей будет новость, которую он собирался сообщить? Но все же решился.

– Мы с тобой – пара. Любим друг друга. Живем вместе много лет. У нас есть свой дом и совместный бизнес. Очень популярный в городе паб.

Илья медленно моргнул, стараясь найти отклик в воспоминаниях на только что услышанное.

– Знаешь, ты мне не кажешься совсем чужим. – пристально посмотрел на Егора, потом перевел взгляд на Гришу. – И ты тоже.

– Это очень хорошо. – обрадовался Гриша. – Мы действительно знакомы. И очень хорошо.

Румянец полыхнул по его щекам, но уточнять насколько хорошо они знакомы – он не стал.

– Илья, ты попал в аварию. – снова взял инициативу в свои руки Егор. – Я очень хочу поскорее забрать тебя домой. Но нужно, чтобы начала восстанавливаться память, и чтобы физически ты окреп. Поэтому я буду постепенно тебе рассказывать о нас, чтобы ты все вспомнил. А ты спрашивай, все что посчитаешь нужным. Даже если вопрос покажется тебе глупым или будет сложно его сформулировать. – Егор дождался согласного кивка. – Как ты вообще себя чувствуешь? Что-то беспокоит или болит?

Илья попытался саркастично ухмыльнуться, насколько позволяли это сделать ушибы на лице. И от того, какой знакомой была эта улыбка, у Гриши выступили слезы на глазах. Сам не понял почему его так это проняло. Но отреагировал очень остро. Он опустил взгляд в пол, не захотел, чтобы кто-то заметил. Как объяснить свою реакцию и специфики их отношений? Все слишком сложно. Тем более для того, кто все забыл.

– Наверно, чувствую себя так, как человек попавший в аварию. – попытался отшутиться Илья.

– Узнаю твой сарказм. – Егор погладил его по руке, и Илья рефлекторно схватился за его ладонь. Глянул на их соединившиеся пальцы, поднял глаза на Егора.

– Если… Если мы – пара, могу я тебя попросить кое-что сделать для меня? – Илья будто сам сомневался в своей просьбе.

– Конечно! – просиял Егор. – Проси что угодно.

– Поцелуй меня… – выпалил Илья, глядя ему прямо в глаза. Сомнение снова мелькнуло во взгляде. – Я хочу попытаться вспомнить… НАС. Может быть так… что-то получится.

Неожиданная просьба удивила Егора. Но и одновременно обрадовала. Он так скучал по Илье. По его прикосновениям, поцелуям. И боялся, что тот считая его чужим, еще долго не позволит к себе приблизиться и прикоснуться.

– Ты можешь меня просить об это сколько угодно раз. – почти промурлыкал Егор.

Медленно наклонился к Илье, давая тому время передумать. Но его не оттолкнули. Егор счастливо улыбнулся и погладил Илью по щеке. Аккуратно, там, где не было гематом, ссадин и ушибов.

Мягко прикоснулся к его губам. Осторожно провел по ним языком. Не торопясь, терпеливо дожидаясь ответной реакции. И очень обрадовался, когда почувствовал рефлекторный и будто изучающий его отклик. Тоже осторожный, возможно Илье было больно даже чуть-чуть шевелиться, но все же ответный поцелуй. Такое знакомое и родное прикосновения любимых губ.

– Как же я рад, что ты очнулся и жив. – прервал он на несколько секунд поцелуй, улыбнулся и снова потянулся к Илье.

А Грише, который наблюдал в сторонке за этой сценой, почему-то захотелось в этот момент сбежать из палаты. Новое, и от того шокирующее ощущение, что он здесь лишний, что он не нужен этим двоим – росло с каждой минутой и отзывалось болью в сердце.

Когда он сам ушел, понимая, что ничего не значит для Егора и Ильи – болело и то не так сильно. Может потому что злился тогда или потому что был обижен на них. Сейчас же его сердце будто в тиски зажали и стало физически больно. Он тихо выскользнул из палаты и заскочил в туалет. Но как ни старался, не смог удержать слез.

Вроде бы и повода не было. Илья очнулся, жив и относительно здоров. Его никто не прогоняет. Но нахлынувшее ощущение, что он им не нужен, он – никто, больно царапалось внутри. Позволив себе несколько минут слабости, Гриша умылся, отдышался и взял себя в руки.