4 Белый волк

Чувствую по коже лёгкое дуновение ветра — не квартирный сквозняк, а живой, тёплый, пахнущий солнцем. Воздух будто наполнен цветочной пыльцой и чем-то ещё… густым, сладковатым, словно где-то неподалёку распустилось целое поле незнакомых мне растений. Запах мягко щекочет ноздри, кружит голову, и на секунду кажется, что я лежу не в хаосе собственной гостиной, а на свежей траве посреди лета.

Кто-то аккуратно убирает прядь волос с моего лица. Прикосновение неожиданно бережное, почти нежное. Слышу тихое грудное рычание — низкое, вибрирующее, как далёкий гром. От него по коже разбегаются мурашки.

С лица, рука скользит ниже, практически невесомо проходясь по шее. Кончиками пальцев проводит по ключицам, словно изучая их форму. Спускается к животу. И вот тут до меня дошло, что мою кофту с силой задрали. Холодный воздух касается оголённой кожи, и это действует лучше любого будильника.

Я резко открываю глаза — и тут же зажмуриваюсь, потому что в лицо бьёт яркое, тёплое солнце. Настоящее солнце! Не лампа и не потолок. Свет проникает сквозь веки, заливает всё золотом.

Но даже сквозь слепящий блеск я успеваю разглядеть довольную физиономию Диеро прямо перед своим носом. Он держит мою кофту в приподнятом состоянии и смотрит на мой живот с таким восторгом, будто нашёл древний артефакт.

— Ты что творишь, придурок?! — заорала я, резко дёрнувшись и шлёпая по его наглым рукам, чтобы вырвать свою одежду. Натягиваю ткань обратно, прикрываясь и судорожно оглядываясь.

И вот тогда я понимаю, что вокруг — не моя квартира.

Надо мной — бескрайнее голубое небо, на котором... два светила?! Где-то неподалёку шелестят кроны деревьев. Трава мягко пружинит под ладонями. Воздух прозрачный, звенящий и ароматный от здешней флоры. Вдалеке виднеются холмы, покрытые лесом, а ветер играет в высокой траве, создавая зелёные волны.

— Дева! — счастливо прорычал Грэмэй, сияя так, будто только что спас мир. — Я уже подумал, что мне показалось, и решил проверить наверняка. В этом мире ты ещё ДЕВА! Моя невинная девочка!

Я уставилась на него, окончательно перестав понимать, где реальность, а где коллективный психоз.

— Ты вообще о чём?!

Не понимаю о чём этот придурок говорит, но это его радует до обморока. Диеро меня сейчас не слушал. Его глаза светились, и это было не просто самодовольство. В них плескалось искреннее счастье, нежность, ликование и восторг — такой чистый и яркий, что на секунду стало даже неловко его разрушать.

Он смотрел на меня так, будто выиграл главный приз судьбы. Будто вся его жизнь только что сложилась в идеально выстроенную картину.

Внезапно, его эмоции на столько взяли верх, что он стал в позу и... громко, победно ЗАВЫЛ!!!

В полном смысле слова и по-настоящему, Карл! Он выпрямился, запрокинул голову к небу, грудь его вздыбилась, мышцы напряглись… и он громко завыл!

Этот звук разнёсся над поляной, прокатился по холмам, отразился эхом. В нём было всё — торжество, победа, радость хищника, нашедшего своё.

Моё сердце ухнуло куда-то вниз, а глаза полезли на лоб. Потому что почти сразу издалека — из леса, с холмов, из глубины этого странного мира — ему ответили!

Один вой. Потом второй. Потом ещё несколько.

— Мамочки... — вырвалось у меня дрожащим голосом. Стало так страшно, как никогда прежде за всю свою жизнь.

Пока Грэмэй был увлечён своим сомнительным вокалом, я подорвалась на ноги и они начали нести меня что есть духу куда глаза глядят. Конечно же, местности я не знала, но интуитивно начала бежать подальше от воя и голого психопата. Ясно, как божий день, что он здесь не один такой тронутый умом.

Мороз бежит по коже, когда вой за спиной прекратился и сменился на нечто другое. Я услышала оглушающее рычание... КОТОРОЕ ПРИБЛИЖАЛОСЬ! По звукам, доносящимся сзади, мне показалось, что за мной гналось настоящее чудовище. Адский Цербер из преисподней! Смотреть назад не хотелось до дрожи. Иногда психику спасает именно незнание.

Внезапно, звуки стихли.

Я больше не слышала ни воя, ни рычания, ни погони. Только шелест травы и моё прерывистое дыхание.

Добежав до ближайшего огромного дерева, я ухватилась за шершавый ствол и, сгибаясь пополам, попыталась восстановить дыхание. Осторожно оглянулась.

Никого не было. За спиной растянулась зелёная опушка, усыпанная цветами. Яркие пятна лепестков покачивались на ветру, воздух был густым от сладкого аромата трав, а тишина стояла такая плотная, что я слышала, как бешено колотится собственное сердце.

От этого захотелось разрыдаться. Наверняка, этот тип, мне что-то уколол или заставил принять какой-то психотропный препарат и я теперь ловлю очень красочные мультики перед глазами! Сколько я ещё пробуду в этом состоянии и не сойду ли с ума, я понятия не имела. Всё происходящее мне не нравилось и пугало до икоты.

Радовало то, что Диеро я больше не видела. Это навевало на мысль, что я ему стала не интересна. Очевидно, переключатель в больной голове щёлкнул и он отвлекся на что-то другое. Наверняка бегает где-то голышом по полю, радуясь солнцу. Хмыкаю смешком, когда вспомнился тот анекдот о ёжике, который бегал довольный по полю, потому что ему травка писю щекотала.

Но стоять на месте было бессмысленно. Солнце жарило так, будто стояло в зените, и зимний свитер превратился в пытку. Я стянула его, оставаясь в футболке и джинсах. Босые ноги сразу ощутили каждую ветку, каждый камешек, и идти стало больно. Хорошо хоть волосы были собраны — практичная причёска спасала от лишнего раздражения.

Минут десять я брела по лесу, и всё это время ощущение чужого взгляда не покидало. Иногда в кустах будто мелькало что-то крупное. Тени двигались слишком быстро. Я убеждала себя, что это воображение.

И тут впереди что-то шевельнулось. Я резко замерла, чуть не обделавшись. Возле ноги стоял маленький зверёк. Он жалобно пискнул. На вид — что-то среднее между мышью и миниатюрным саблезубым монстром. Крошечное тело, тёмно-зелёная шерсть, длинные передние клыки, нелепо торчащие наружу. Существо не было мне знакомым, размером было с ладошку и имело длинный хвост.

— Ой, прости малыш, — виновато простонала я, — я тебя не заметила. Испугала? Я и сама испугалась...

На мои слова, зверёк как-то странно стал на задние лапки и громко начал пищать. Понимаю, что ничего не понятно, но лучше его обойти, как вижу, что из-за кустов начали появляться ещё такие грызуны.

Сначала несколько штук, потом стремительно их количество начало увеличиваться и до меня дошло, что пахнет жаренным. Мелкие тела с клыками окружали меня, глаза блестели хищно, писк превращался в нервный хор.

Дальше этот мелкий пиздюк, которого я увидела первым, внезапно бросился вперёд и вцепился зубами в мою штанину. Остальные синхронно приготовились к прыжку. Сердце резко ухнуло вниз.

Их несколько десятков! Если с одним я и справлюсь, то такое количество очень уверенно подталкивает меня к побегу.

Развернувшись, я что есть силы начала убегать. Но эти мелкие гады оказались невероятно быстрыми. Они окружали, выскакивали справа и слева. Прыгая через поваленное бревно, я неудачно приземлилась на острые ветки. Боль вспыхнула в стопе, и я с криком рухнула на землю.

Оборачиваюсь и вижу этих тварей, которые злобно скалились, готовые разобрать меня на мелкие кусочки.

И вдруг...

Из кустов вырвалась огромная белая фигура. Рёв разорвал воздух. Гигантский белоснежный волк влетел в стаю, словно снежная буря. Клыки мелькали, лапы ломали тела мелких тварей, всё смешалось в хаотичное кровавое месиво.

Я отползла к дереву и вжалась в него спиной, не в силах отвести взгляд. И сейчас я не знала, кого мне бояться больше — мелких вредителей или хищника по-крупнее.

Белая шерсть мелькала среди крови и травы. Зверь двигался с пугающей грацией, мощный, яростный, как само воплощение дикой силы.

Когда всё стихло, он замер. И посмотрел на меня.

Янтарные глаза светились почти неестественно. Он медленно двинулся в мою сторону. Огромный, размером с лошадь, с мордой, испачканной кровью.

Теперь я точно следующая.

Нога пульсировала болью, доказывая, что это не сон. Сердце било по рёбрам так сильно, что в ушах звенело.

— Фу! Брысь! — всхлипнула я, швыряя в него ближайшую палку. — Я невкусная!

Волк остановился. И тогда случилось невозможное.

Его тело начало меняться. Кости трещали, словно ломались изнутри. Шерсть втягивалась в кожу. Контуры сжимались, перестраивались. Всё происходило быстро и ужасающе, как кадры фильма, включённого на ускоренной перемотке.

Через несколько секунд передо мной стоял Грэмэй. Голый, запыхавшийся, всё такой же невозможный.

— Эй, Милана, любимая! Да это же я! — воскликнул он, протягивая руки ко мне.

Но это было свыше моих сил. Последнее, что я почувствовала, было холодное прикосновение страха, накрывающее меня волной.

А потом мир снова погас.