3 Ты — моя

Пока я по кусочкам собираю свою панику, этот тип, не утруждая себя такими мелочами, как личные границы, резко прижимает меня к себе. Его рука слишком уверенно ложится туда, куда её никто не звал, схватив за грудь, а губы жадно скользят по моей шее. При этом он ещё и утробно порыкивает, словно мы не в моей квартире, а где-то в документалке про дикую природу, где сейчас начнётся брачный сезон.

Прекрасно. Просто прекрасно!

Я дёргаюсь, пытаясь вырваться, но блондин оказывается пугающе сильным. Спиной я ощущаю жар его тела — он будто печка на максимуме, а не человек. И, как вишенка на этом безумном торте, я очень отчётливо понимаю, насколько его физиологический ствол воодушевлён ситуацией. Это, возможно, польстило бы в любой другой вселенной. Но не в этой. Здесь мне хочется икать, кричать и вызывать соответствующие правоохранительные органы.

— Ты что делаешь, придурок?! — вырывается у меня с таким возмущением, что я сама удивляюсь, как голос не сорвался.

Мне всё-таки удаётся выкрутиться из его рук. Я отскакиваю на пару шагов и резко оборачиваюсь к нему лицом. Кровь тут же приливает к щекам — от злости, шока… и, чтоб его, от зрелища.

Красив, зараза.

И снова голый. Одеяло предательски сползло, и блондин стоит передо мной во всей своей первозданной уверенности в костюме Адама, будто так и задумано. Мышцы рельефно перекатываются под кожей, словно тщательно прорисованные линии на античной статуе. Светлые волосы небрежно падают на лицо, создавая эффект художественного беспорядка. Широкие плечи, мощная грудь, пресс с кубиками, и дополнял картину уверенный огромный стояк на двенадцать!

Странный тип. Может, это болезнь какая-то? Ну не может же настолько возвышаться мужское величие!

— Прости, не удержался, — начинает он объясняться с таким видом, будто случайно задел меня локтем. И даже не думает прикрыться. — Я слишком долго тебя искал. Теперь мне трудно себя контролировать. Как тебя зовут, моя Луна?

— Милана, — не знаю зачем, но всё же отвечаю на вопрос. Волосы становятся дыбом от голоса этого мужика.

— Ми-ла-на, — повторил довольно блондин, будто смакуя моё имя. — А меня зовут Диеро Грэмэй, — продолжает он торжественно. — Я белый волк и альфа стаи Калирна.

Он улыбается широкой, белозубой улыбкой, явно ожидая восхищения... или аплодисментов... или чтобы я тут же упала в обморок от счастья?

Я смотрю на него несколько секунд молча. В голове крутится тысяча мыслей, но ни одна не подходит для культурного диалога. Наверное, главарь какой-нибудь секты фитнес-энтузиастов, решивших, что волчьи клички добавляют харизмы. Мне, в общем-то, глубоко плевать, кто он и кем себя возомнил. Но одна фраза всё-таки цепляет.

— Зачем тебе было меня искать? — спрашиваю я, и собственный голос звучит подозрительно дрожащим.

— Как зачем? — он искренне удивляется. — Ты моя истинная пара. Будущая Луна нашей стаи. Моя горячо любимая женщина, с которой я свяжу жизнь. Я столько лет искал тебя и теперь заберу в свой мир, где мы будем править, снимем проклятие с оборотней… и, конечно же, создадим семью, где нарожаем много прекрасных щенят.

Вот смотрю на него и мне становится всё понятно и чуточку грустно. Он говорит это спокойно, размеренно, будто обсуждает ипотеку или покупку дивана. Ни тени сомнения, ни грамма иронии. Такой красивый мужчина... и абсолютно больной на голову. Теперь понятно, почему он бегал голым по району. Очевидно, где-то потерял свою смирительную рубашку и ушёл в свободное плавание. Искренне жаль человека. Видимо, все эти спортивные добавки, всякие стероиды, химия и бесконечные тренировки хорошенько ударили по мозгам, выбив последние здравые нейроны.

И всё же в его глазах нет безумной пустоты. Там пылает убеждённость. Опасная, фанатичная, как у человека, который свято верит в собственную легенду.

Тяжело и сочувствующе вздыхаю, но ни на грамм не расслабляюсь. Если кукуха у него и улетела в открытый космос, то тело осталось здесь, на Земле, в превосходной физической форме и с недвусмысленным боевым настроем показательно требует женского внимания. А в радиусе досягаемости, к сожалению, только я. И судя по габаритам этого притрушенного, справиться с ним у меня вряд-ли получится. По-хорошему было бы начать орать и звать на помощь, пока полиция ещё за окном. Но, в тот же момент, было и чертовски страшно, ведь мужчина в нескольких шагах от меня — скрутит и пикнуть не успею.

А вот и поделом тебе, Мила! Нехер всякий сброд в дом тащить!

Пока я лихорадочно просчитывала варианты спасения, этот… Диеро вдруг замер. Его ноздри дрогнули, и он начал втягивать воздух так глубоко, словно пытался выкачать из комнаты весь кислород. Грудь расширялась, мышцы на шее напряглись, а из горла вырвался глухой рык — сначала тихий, потом всё громче, с надрывной хрипотцой. Взгляд потемнел. В нём вспыхнули злость, боль… и странное, почти трагическое разочарование.

— Ты… не дева? — прозвучал его голос хрипло, обиженно, будто я только что разбила его фарфоровую мечту.

Он посмотрел на меня так, словно я предала его лично, родину и весь волчий фольклор разом. Плечи на секунду поникли. В глазах мелькнула такая искренняя скорбь, что мне захотелось вручить ему носовой платок и номер психотерапевта.

— Ну, экскьюз ми! — вспыхиваю я, скрещивая руки на груди. — Простите, что ваша «суженая» не в заводской упаковке и бывшего употребления! Отличный повод пересмотреть планы и поискать более чистый и достойный экземпляр!

Ты смотри, нашелся тут Ценитель благородных дев! А сам то, ещё пару часов назад прохлаждался за мусоркой!

Но он будто меня не слышал. Стоял, погружённый в свои мысли, и лицо его медленно менялось. Сначала печаль, потом задумчивость… и вдруг — озарение. В глазах вспыхнула коварная искра, как у человека, которому только что пришла в голову крайне сомнительная, но гениальная идея.

— Ну и ничего. Этот момент я переживу. Так даже лучше! — воодушевлённо заявил он. — Мне не придётся ждать лунной церемонии. Можно себя не сдерживать.

Он выпрямился, расправил плечи. Карие глаза словно потемнели, а потом… нет, мне точно не показалось. В радужке мелькнул янтарный отблеск, будто в глубине зажгли тёплый хищный огонь. Улыбка растянулась шире, уверенная, довольная, от уха к уху и он важно стал в позу, довольно скрестив руки на груди.

Я фыркнула про себя, ведь мужик возвышался с таким величественным видом, будто сам греческий бог на музейном постаменте.

И вот тут началось самое странное.

Меня словно окатило невидимой волной жара. Воздух стал густым, сладким, тяжёлым. Во рту пересохло, а потом — наоборот, собралась слюна. Сердце забилось чаще, кровь рванула по венам, как после резкого старта. Кожа покрылась мурашками, каждая клеточка будто проснулась.

Мужчина передо мной показался ещё более красивее и... притягательнее, ведь я чётко ощущала волну возбуждения в своём теле. Мой рот приоткрылся и стало проблемно дышать. И это чертовски странно, ведь подобное со мной впервые!

Я далеко не маленькая девочка и через месяц мне светит тридцатник, поэтому понятное дело, что у меня были мужчины. Я знаю, как работает тело. И знаю, как оно не работает. Я даже успела выйти замуж и развестись, но подобных ощущений бывшие мужчины у меня никогда не вызывали.

Сергей — мой бывший муж, вообще говорил, что я фригидная в этом плане. После его двухминутных прелюдий и неловких попыток изобразить страсть во мне не происходило ровным счётом ничего. Сухость, раздражение и мысль «когда это закончится». У меня не выделялась влага и ему часто приходилось вторгаться на сухую, что безумно бесило супруга.

А сейчас… от одного взгляда на этого безумца внутри вспыхивает пламя. И это без всяких касаний. Взгляд сам скользнул вниз — по широким плечам, по груди, к тому самому шикарному мужскому «величию», и я сжала ноги плотнее, пытаясь удержать странную, предательскую дрожь внутри. Губы приоткрылись сами собой. Внутри всё тянуло, отзывалось, как струна, по которой провели пальцем. Со рта срывается тихий, тяжёлый вздох, и я прикусываю губу, пытаясь вернуть здравый смысл, который утекает сквозь пальцы. Дыхание стало неровным.

И это пугало.

Я бы так и размышляла о состоянии своего тела, если бы не подняла взгляд на лицо блондина. Он довольно смотрел на меня, гордо ухмыляясь. Почти победно. Создавалось впечатление, что сейчас он прекрасно осведомлён о моем состоянии и наслаждается этим. Раздражение ударило по мозгам, существенно отгоняя грешные мысли.

— Что ты делаешь? — резко спрашиваю я, пытаясь перекричать собственный пульс. — Какого чёрта ты лыбишься?

Его довольная физиономия начала неимоверно раздражать, хоть как-то возвращая мне обладание над телом.

— Ну как что? — мурлычет он, словно кот, который уже опрокинул сметану, но делает вид, что это ты виновата. — Жду, когда ты начнёшь меня соблазнять, поддавшись нашему притяжению... ну и чуточке силы альфы. Вступить со мной в связь является очень почётным с момента, когда я стал во главе стаи. Волчицы порой глотки перегрызают друг другу за это. Но они все ничего для меня не значат после нашей встречи. Ты теперь моя единственная. Поэтому... приступай, не стесняйся. Я твой и только твой отныне.

Челюсть у меня действительно чуть не отвалилась. Он стоял, гордый, уверенный, довольный и ожидающий от меня... соблазнения?

— Да иди ты в жопу, придурок! — фыркнула я и хотела уже обойти ума лишённого.

Но не успела. Крепкие руки перехватили меня мгновенно. Мир перевернулся, и я уже болталась у него на плече, как трофей.

— Что ж, — весело вздохнул Грэмэй и с явным удовольствием шлёпнул меня по заду, — раз не веришь, то нет смысла и оставаться. Пора домой.

Краем глаза я увидела, как он стянул с пальца ещё один перстень. Металл блеснул в свете лампы. Он бросил его на пол и с силой раздавил моим торшером.

Раздался резкий треск, будто лопнуло стекло, и в следующую секунду комнату заполнил густой, едкий дым. Он обжёг нос, глаза заслезились. Пол ушёл из-под ног.

Тело стало невесомым. Пространство закрутилось спиралью. В ушах зашумело, желудок болезненно сжался от ощущения свободного падения.

Последнее, что я почувствовала — его сильную ладонь на моей спине.

А затем всё поглотила темнота.