Глава 3

Гарэтт

Лампа над головой, широкий стол, толстяк-следователь сидит передо мной и задаёт одни и те же вопросы по сотому кругу.

- Ты ведь Гарэтт Лайден? Сын того самого Лайдена? Верно?

- Да, мой папаша рулит этой корпорацией.

- И ты, вероятно, думаешь, что тебе твои ночные шалости сойдут с рук?

- Ммм... - сжимаю губы — надеюсь, я искренне надеюсь, что не сойдут.

- Расскажи, как всё было?

- Да вы и сами видели, да ведь?

- Полсотни свидетелей видело то, как ты бегал голым по району и бил стёкла проезжающих мимо машин и витрин с криками «Они всё видят, они меня видят!».

- М-да... именно так всё и было.

Я сижу закутанный в простынь, с разбитыми от стёкол руками, у меня порезанная шея и липкий от крови живот. Я из кожи вон лезу, как хочу в душ. А он просит рассказать всё с самого начала.

- Я пошёл в клуб, закинулся кислотой и понеслось... ЛСД и что-то еще... и знаете, всё бы ничего, но это музыка виновата.

- Музыка? - поднимает глаза, не подымая головы, смотрит на меня как на кретина.

- Ага... какая-то грёбаная кислотная музня... она вынесла мне мозг так, что... - не нахожу слов, чтоб описать насколько мне взорвала мозг та музыка — короче, когда закидываешься кислотой, а потом слушаешь это кислотное дерьмо, то тебя так накрывает, что просто перестаешь что-либо соображать... В общем, меня унесло. Я был сам не свой. Помню, как мне было жарко, одежда горела, да... и я от нее избавился. Мне было так жарко. Всё горело. Я стал каким-то заметным...

- Заметным? Ты стал заметным? – переспрашивает, смотря на меня всё тем же идиотским взглядом.

- Ну да же! Это как... Знаете... Эмм... Как если бы стать всем заметным... - не нахожу никаких слов для объяснения — чёрт! Да просто я почувствовал, как на меня все пялятся, и я говорю не только о людях! - начинаю кричать, меня всё это бесит.

- Спокойнее. Продолжай.

- На меня смотрели все... и всё... всё таращилось на меня. А я... а я ненавижу чужие взгляды. Я в принципе людей терпеть не могу, но когда они на меня пялятся, я тогда просто слетаю с катушек. Я начал колотить их. Не помню чем. У меня было что-то в руках.

- У тебя в руках был кусок арматуры.

- Да? Ну, наверное... В общем, я подбил пару-тройку человек и направился на улицу... ну, потому что я горел. А там тоже на меня все пялились. Эти, витрины... и из окон... они меня раздражали, и, короче, я начал всё громить. Люди что-то орали. Вышел хозяин одной из машин и начал гнать на меня, орал, но побоялся ко мне подойти. А потом кто-то вызвал копов, и меня загребли. Вот. Вот так всё и было.

Он еще около часа помучил меня вопросами, составил протокол, оставил на сутки в изоляторе временного содержания, а после меня отпустили, потому что папаша вновь внёс за меня залог. Чего ради папаша так трясся за меня? Наверное, слишком банально, но ему нужен наследник его бизнеса, а кроме меня кандидатур больше нет. Совет директоров отвёл ему не так много времени, и за это время отец пытался подготовить меня к управлению компанией. Компанией, которая мне на хрен не нужна. Я не видел себя ни бизнесменом, ни управляющим и вообще, ни кем кто хоть как-то связан с этой темой. Всё чего хотел я, это стать как все. Вырваться из золотой клетки. Я не хочу, чтоб моё будущее зависело от меня. Я просто хочу пить, трахаться и жрать таблетки. Я хочу развлекаться и ни о чём не думать. Даже если моя жизнь в таком режиме будет ужасно короткой, я всё равно выбираю её.

Я сажусь в машину, скидываю простынь и ищу свою одежду. Надеваю драные джинсы, металлические ремни и перчатки без пальцев, ищу толстовку и плащ. Не могу найти обувь. Предпочитаю не смотреть в зеркало. Выгляжу просто убого. Вспоминаю о том, что сегодня очередное собрание. Сказать, что я не хочу идти — ничего не сказать. Еду туда буквально на автопилоте. Сейчас все эти нытики снова начнут свои душещипательные истории. Полтора часа времени будет просрано бездарно.

- Эй, привет, — он смотрит на меня и улыбается, протягивает мне стаканчик с кофе, а другой оставляет себе.

- Ты это что, флиртуешь со мной? - спрашиваю с ехидной улыбкой.

- Хах... держи, м?

- Я так сильно смахиваю на девчонку или что? - беру у него стаканчик с кофе, отпиваю.

- Я в курсе, что ты парень. Я просто... просто подумал, что было бы неплохо познакомиться с другими наркоманами, раз уж мы все оказались здесь.

- А чего тебя не привлекли все остальные? Например, вон того странного вида, толстячок? - приближаюсь к его лицу, указываю пальцем на толстяка в резиновых тапках — или вон та дамочка разговаривающая с фикусом?

- Ха-ха... - широко улыбается, какой-то он слишком жизнерадостный для реабилитационного центра — просто ты моего возраста и... моего вкуса... моего «круга», а они от него слишком далеки.

- Твоего вкуса, говоришь? Что ж...

Женщина-куратор влезает в разговор, собирает нас всех вместе и снова начинается шоу. Она меня невзлюбила, от нее прямо таки веет агрессией и неприязнью. И как бы она не пыталась всё это замаскировать своей натянутой толерантностью и терпимостью, но всё равно, всё это чувствуется. Но мне по херу. Я тут вообще не должен был находиться.

- У нас сегодня новенький. Давайте его поприветствуем. Как тебя зовут?

- Привет, меня зовут Эммет.

- Привет, Эммет! - говорят они все дружно.

Эммет — это этот парень, который подошёл ко мне со стакашкой кофе. Теперь он был моим «соседом» по кругу, мы сидели рядом, и теперь пришла его очередь рассказывать то, как он тут оказался.

Выглядел он позитивно, даже весело для подобных мест. Не было видно, что у него были какие-то проблемы. Он часто улыбался, смотрел всем в глаза и был как-то подозрительно доброжелателен.

- Всем привет, мне двадцать один, и я наркоман. Я раньше никогда не употреблял, даже не курил, отлично учился и вообще видел большие перспективы в будущем. Потом у меня появился друг. Он был наркоманом, но на момент когда я узнал об этом, я больше не мог его оставить. Он хотел, чтоб я попробовал, хотел, чтоб я понял его, чтоб понял, что это такое. Чтоб не разочаровывать его я попробовал. Потом попробовал еще раз. Я контролировал ситуацию, знал, когда остановиться. Потом еще раз попробовал, я контролировал свою зависимость. А потом еще и еще... и так получилось, что это и была зависимость, но я не смог заметить этого вовремя. Вчера я понял, что так не может дальше продолжаться и сказал ему об этом. Не то чтобы он был в восторге от этого... - он делает паузу и его улыбка улетучивается, а потом он продолжает — короче он меня оставил. Он просто оставил меня, а сегодня я решил м-м-м изменить свою жизнь... Даже нет... я решил вернуть свою прежнюю жизнь.

- Ха-ха, потрясающе! - говорю с нескрываемым смехом.

У этого Эммета иронично всё вышло. До боли иронично. Он хотел быть всем для своего друга, хотел проникнуться его образом жизни, а тот просто кинул его, когда тому понадобилась его понимание. Вот и вся дружба в двух словах.

Друзей нет.

Хмм... У меня никогда их не было. Были собутыльники, собеседники, соискатели приключений, но друзей, тех настоящих друзей, которые пойдут за тобой и в огонь и в воду. Их не было никогда и, более того, я не уверен, что таковые вообще существуют.

- Что тебя так развеселило, Гарэтт? - она смотрит на меня, сжимая губы.

- Его наивность. Разве можно верить наркоманам? Хах... Ты чудак, парень. И знаешь, если бы ты был в него влюблён или что-то вроде того, то это тебя еще хоть как-то, да оправдало, а так, ты просто наивен.

Он качает головой, смотрит вниз, сам понимает, каким идиотом он был. Очередь доходит до следующего и сегодня мы говорим о том, к чему бы мы все хотели стремиться. Начинает девчонка с рыжими волосами. История у нее так себе... наркоманкой она стала из-за влюблённости. Она влюбилась в парня, тот оказался нарком, все свои деньги они спустили на наркоту, а когда денег не осталось, она прибегла к занятию проституцией. Спустя прошло полгода и однажды он сдох от передозировки, а она так и осталась в мире наркоты и проституции, а только теперь ее осенило, что она сделала со своей жизнью, и только теперь она решила всё изменить.

- К чему бы я хотела стремиться? Я бы хотела устроиться на нормальную работу, хотела бы больше не зависеть от наркотиков, хотела бы устроить свою жизнь, родить детей... я всегда хотела двойню, да и пора бы уже... Мне двадцать шесть, а всё, что у меня есть, это пол пачки сигарет и надежды на будущее.

Отлично сказано. А всё, что есть у меня, это куча бабла, мой раздолбанный кадиллак, квартира, бар полностью забитый бухлом и таблетками и никаких надежд на будущее.

- Уверена, у тебя всё получится.

Все так подбадривают, и я не понимаю, действительно ли они верят в то, что всё получится или они говорят так только потому, что все остальные хотят это слышать.

Вторая тоже начинает говорить о том, что влюблённость привела ее к этой зависимости. Что она любила его, а он любил наркотики. Кстати, именно поэтому, я стараюсь избегать влюблённости. Её можно считать такой же зависимостью, как и зависимость от наркоты или алкоголя. И, если судить по этой кучке замученных любовью неудачников, вред от нее гораздо сильнее, чем от наркоты.

Я снова погружаюсь в свои собственные мысли и совершенно не слышу того, что они говорят. Не знаю, сколько времени проходит, но я ловлю на себе взгляд Эммета и вынужден снова вернуться к остальным. Он пялится на мою грязную обувь, на мои драные, чёрные джинсы, таращится на мои разбитые руки и, по ходу, тоже не слышит того, что происходит вокруг.

Я продолжительно смотрю на него, а потом чмокаю губами. Он улыбается и снова оглядывает меня.

- Гарэтт? Расскажи нам, к чему бы ты хотел стремиться?

- К чему хочу стремиться... - повторяю — мои стремления никак не связаны с отказом от наркотиков. Я стремлюсь к тому, чтоб быть как все. Я хочу, чтоб мне не сходило всё с рук только потому, что я могу откупиться, я не хочу, чтоб все передо мной плясали только потому, что я богат. Я хочу, чтоб люди относились ко мне как к человеку, а не как к спонсору или инвестору. Я хочу, чтоб люди воспринимали меня... - останавливаюсь — … хотя знаете, мне плевать на людей, я никогда их из-за этого не любил... из-за того, что они так относятся ко мне. Я всю жизнь ненавидел себя из-за того, что они ненавидят таких как мы. Это взаимная ненависть и мне по хер, избавлюсь я от нее или нет, потому что я живу для себя, а в дружбу или любовь я никогда не верил.

- Хорошо. Спасибо, Гарэтт.

Доходит очередь до Эммета и он начинает делиться своими светлыми мечтами на будущее. Не вылететь с университета, закончить учёбу, стать ординатором, найти хороших друзей... о семье он почему-то не говорит, наверное, считает, что рановато пока. Говорит о том, что хочет завязать с наркотой, что ему не нравится всё это, не нравится то, в кого он превращается, кем становится.

Вскоре весь этот цирк уродов заканчивается и я, наконец, могу поехать домой. Пожалуй, эти сутки я потрачу на отсып. На улице снова туман. Капает с неба.

- Гарэтт! Подожди!

Я пытаюсь раскуриться и одновременно оглядываюсь на этого парня.

- Я смотрю, жизнь тебя ничему не учит.

- О чем ты?

- О друзьях-наркоманах. Только что ты рассказал нам такую душераздирающую историю о том, как ты просто хотел дружить, а этот подонок оказался наркоманом, да еще и прокатил тебя с дружбой, а теперь ты снова наступаешь на всё те же грабли? Ты забавный.

- М... наверное... Мне нужны такие как я...

- Тебе нужны такие как ты? Это какие? Друзья или наркоманы?

- Друзья... - делает паузу, задумывается — да, друзья.

- А я наркоман, Эммет. Я прожжённый наркоман, который и не собирается стремиться к трезвости.

- Ты ведь не будешь заставлять меня принимать это дерьмо?

- Хах... Это твоё дело. Мне по барабану. Водить умеешь, а?

- Да.

- Отвези меня домой, я не сплю вторые сутки — я отдаю ему ключи и сажусь на переднее сидение — на Стрэнд-Стрит.

Я не отличался большим доверием к людям, но этот парень был так весел и оптимистичен, так открыт, что ему хотелось верить.

- А чем ты занимаешься, м?

- В смысле?

- Ну... у тебя есть хобби, занятие, работа или что-то вроде того?

- Ах... Занятие... Ахаха... - мне становится дико смешно, так, что я не могу остановиться, а Эммет не шарит, из-за чего я ржу, но смеётся со мной.

- Что такое?

- У меня довольно отвратительные отношения с отцом и с самого детства он хотел, чтоб я пошёл по его стопам, занимался финансами и управлением, готовил меня к этому с самого детства. В общем, он лишил меня детства. А после школы я пошёл далеко не на финансиста хаха... Ну, короче, на зло папаше я выучился на патологоанатома ахаха... - я закуриваю и снова смеюсь, — на грёбаного патологоанатома!

- Ты патологоанатом? - спрашивает с какой-то опаской.

- Да, но я не работаю по специальности... это ж по приколу было. Хотя всё это довольно интересно, меня это ужасно заинтересовало в процессе учёбы... в своё время я покромсал не один труп. Мне это нравилось. Мне это нравится.

- Почему ты не продолжишь?

- Потому что мне нравилось только кромсать людей, а всё остальное нет. Все эти выезды, заполнение медицинских бумаг, трупный запах которым ты пропитывался в морге, который невозможно смыть... он будто, не знаю, пристаёт к тебе и от него невозможно избавиться, ты выходишь из морга, а он всё равно с тобой, он тебя преследует, он у тебя в голове. О, Господи! Это было отвратительно!

- Ты не любишь людей?

- Большинство из них расчетливы и хитры, и нужен ты им до тех пор, пока хоть что-то из себя представляешь.

- Но, тем не менее, ты хочешь быть как они... Так ты сказал? Ты хочешь быть как все?

- Как все, но не всеми.

Вдобавок к туману начинается еще и дождь. Дороги совсем не видно.

Я живу в восточной части Лондона, и с погодой творится что-то странное.

Будто на Англию опустилось забвение.

- Тормози.

Я лениво вылезаю из машины, чувствую, что еще чуть-чуть, и я рухну прямо у порога. Эммет стоит и провожает меня взглядом.

- Эммет? Поспишь со мной?

- Э... что? - он таращит на меня глаза.

- Я не сплю уже вторые сутки, так что сейчас от меня мало толку, а после... после мы могли бы продолжить знакомство, м?

- Идёт.