Глава 2

Грэмм

Моя палата не обита войлоком и меня не одевают в смирительную рубашку, меня не кормят через зонд и не приковывают наручниками к кровати на ночь. Я не из тех буйных пациентов, к которым применяют принудительные меры. Но на наших окнах стоят решётки, это нужно не для того, чтоб мы не убежали, а для того, чтоб мы не могли выпасть из окон. У меня светлая палата, белые стены, белые потолки и кристально-чистое белое постельное бельё, тут огромные окна и много света, несмотря на решётки. Со мной в палате живёт еще четыре человека. Луис, странного вида парень, которого преследуют галлюцинации и видения, у него дисморфофобия, непринятие собственного тела, он мучается от того, что кажется себе уродливым. Он накидывает на себя простынь как паранджу и ходит так целыми днями, чтоб никто не видел его «уродств». Видимых уродств у него как таковых нет, поэтому он здесь.

Дерилл, у него тяжёлая форма депрессии, он просто лежит с утра до вечера и пялится в потолок, его кормят антидепрессантами, но это не очень помогает. Он ни с кем не говорит с самого момента своего поступления, но известно, что он оказался здесь по причине автомобильной аварии, в которой погибла почти вся его семья. Часто я говорю с ним. Он, конечно, не отвечает мне, но это не важно, мне просто нужны свободные уши.

Мой сосед по кровати Даниэль панически боится воды и мучается от параноидального психоза. Притом сама боязнь воды является причиной этого самого психоза. Он убеждён, что его заставляют бояться... что заставляет? Какие-то силы, колдовство или еще что. От того, он боится капельниц, воду в бутылках, душ и всё что с этим связано. Принятие душа для него пытка. Тогда его накачивают транквилизаторами, чтоб он не был таким буйным, связывают руки и купают в ваннах для процедур.

Мой второй сосед по кровати Себастьян страдает аутизмом и уже вторую неделю подряд он пытается собрать паззл из трёх частей. Странно, но аутисты мне всегда казались умными. Они отключённые от внешнего мира, но они гораздо умнее обычных людей, а этот был каким-то странным. Он целыми днями сидел на корточках перед своими паззлами, молча смотрел на них и лишь иногда отвлекался для того, чтоб поесть или на поход в сортир. Как он оказался здесь, и когда у него это началось, никто не знает, потому что за всё время своего пребывания здесь он не проронил ни слова.

И я. Я здоровый. И я абсолютно не понимаю, почему меня здесь держат. На самом деле ни один псих не считает себя психом, но я чувствую себя вполне адекватно, у меня нет фобий, психоза или бредовых состояний, я адекватно воспринимаю мир, я не страдаю депрессией или галлюцинациями. Но лежу здесь уже достаточно давно, так давно, что я уже и не помню, когда я был дома в последний раз. Я самый «старенький» пациент из всех присутствующих в этой палате, я многих повидал, но не с многими подружился. Мне нужны друзья, но они не способны дружить. Большинство из них просто зациклены на своих симптомах, страхах или галлюцинациях и буквально не видят никого и ничего вокруг.

- Эй, Луис? - я лезу под кровать, где он сидит, укрывшись в простынь.

- Уходи! Уходи! Не смотри!

- Да тише ты... я не собираюсь над тобой ржать.

- Уходи отсюда! Пожалуйста, уходи! Не смотри!

- Луис, я хочу что-то сказать...

- Убирайся отсюда, пожалуйста! - он начинает орать и перебирается под другую кровать.

- Чёртов псих... - закатываю глаза, вылезаю из-под его кровати и направляюсь к Даниэлю. Он еще не проснулся. И вообще сейчас утро.

Раньше всех всегда вставал Луис, он это делал, потому что хотел, чтоб его никто не видел спящим, он раньше всех вставал, чтоб успеть закутаться в свои простыни и принять положение под собственной кроватью и позднее всех ложился, чтоб никто не видел как он вылезает из под своих простыней и ложится спать.

Он не был уродливым. Напротив. Он был весьма и весьма симпатичным. Но при поступлении сюда ему сбрили волосы из-за того, что он выдирал их себе, он считал их уродливыми и хотел от них избавиться. Теперь он лысый, бледный, с огромными чёрными глазами. Выглядит пугающе, но не уродливо. Я находил его красивым и совсем не понимал его глупых симптомов. Честно говоря, я никого здесь не понимал кроме Дерилла. Только у Дерилла были причины для его депрессии. А остальные в какой-то момент своей жизни просто сильно зациклились на чём-то и теперь до сих пор не могли выйти из этого состояния.

- Эй, Даниэль? - я трясу его за плечо, бужу его.

- Что? Я не пойду в душ! Я не буду!! - он начинает отбиваться от меня и орать как потерпевший. Забивается в угол кровати и смотрит на меня перепуганными глазами.

- Да не будет никакого душа, я хочу тебе что-то сказать.

- Не будет? Правда? - всматривается мне в глаза.

- Да правда... слушай сюда, что я придумал... - я сажусь на его кровать, смотрю по сторонам чтоб никто не слышал и приближаюсь к его уху — я хочу уйти отсюда...

- Уйти? Ты хочешь сбежать?

- Да! Да, я хочу сбежать... хочешь со мной?

Он смотрит по сторонам, оглядывается, а потом тихо, почти шёпотом говорит мне о том, что ему нельзя.

- Да почему нет?

- Они заразят меня — он кивает головой — они заставят меня бояться. Там не безопасно.

- Кто тебя заставит?

- Они — он показывает взглядом на кого-то, кого нет — они заразят меня страхом.

- Кто «Они»?

- … они — говорит после паузы, хотя кто «Они» он и сам не знает.

Даниэль слишком напуган, чтоб бежать, Луис слишком боится своего уродства, чтоб выслушать, не говоря уже о побеге. Сажусь рядом с Себастьяном. Он снова таращится на свои паззлы, не отводит от них взгляд, не может их собрать.

- Себастьян? Эй? Слышишь? - всматриваюсь в его глаза, а он меня будто не замечает.

Он крутит в руках паззл, подставляет его к другим, но не может собрать. Делает умное лицо и ничего не видит вокруг. Я сижу пять минут, десять... пятнадцать... Надоедает. Я отбираю у него паззлы и собираю их в мгновение ока. Он переводит взгляд на меня, таращится на меня напугано и гневно одновременно. Не знаю, какую реакцию ожидать от аутиста, но я очень медленно пытаюсь встать и уйти от него подальше. Я встаю и отхожу от него, не отводя взгляда, ожидая его реакцию. Жалею, что вообще к нему подошёл. А он резко срывается с места и нападает на меня, я вырываюсь и выбегаю из палаты, бегу по коридорам, заполненным психами, он бежит за мной с немыми криками. Я сбиваю парочку сумасшедших, лечу носом в пол, а он хватает меня за шиворот и впечатывает головой в стену. Снова и снова. Он шевелит губами, открывает рот, злится, но не издаёт не единого звука. Так я узнаю, что он немой. Пытаюсь схватить его за горло. Сдавливаю. Душу его. А он продолжает лупить меня о стену. В глазах темнеет, подбегают санитары, бьют его резиновой дубинкой по ногам, он падает на пол и разбивает себе нос. По полу растекается красная струйка его крови, я вляпываюсь в неё руками, пытаюсь опереться о стену, оставляю на ней кровавые следы. Меня берут под руки и тащат в травмпункт. Себастьяна подхватывают двое других и ведут в одиночную палату.

- Что случилось?

- Невероятно... - я тру свою голову и удивлённо таращусь в пол.

- Эй, Грэмм, что у вас случилось? - медсестра грубо поднимает меня за подбородок и заставляет смотреть ей в глаза.

- Он напал на меня... - почти слёзно говорю я сдавленным голосом.

- Ты его спровоцировал?

- Я всего лишь хотел с ним поговорить — я смотрю на нее слезящимися глазами — мне было очень грустно, я хотел с кем-то поговорить, а он... - я начинаю плакать — он просто взял и напал на меня... как дикий.

Она перебинтовывает мне голову, заполняет какие-то бумаги, подозрительно посматривает на меня. Спрашивает, принимал ли я с утра таблетки. Говорит, что еще один такой инцидент и нас придётся распределить по разным палатам.

- Всё понял?

- Да.

- Пошёл вон — указывает взглядом на дверь.

Она была грубой и, кажется, не очень любила свою работу.

Я возвращаюсь по коридорам, санитары оттирают кровь со стен и пола. Оглядываюсь на них. Направляюсь в свою палату. На полу лежат собранные паззлы Себастьяна, застеленная кровать, но его нет.

- Дерилл? Ты слышишь меня, Дерилл? - трясу его за плечо.

- Чего тебе?

- Ты видел это?

- О чем ты?

- Себастьян, чего это с ним? - я сижу на корточках у его кровати и смотрю на его бледное лицо. Он снова лежит, уставившись в потолок. Дерилл — это самое депрессивное, что я видел в своей жизни.

- Послушай Грэмм, мне всё равно, что с ним, мне всё равно, что с тобой... Отстань. Ладно?

- Ладно... - поджимаю губы и сажусь на подоконник.

Вот такие вот у меня были соседи. Я нуждался в друге. В последнее время я очень нуждался в людях. В общении. В ком-то адекватном.

Всё чаще я начал понимать, что я не должен быть здесь. Я оказался здесь по ошибке. Это не моё место. Я хочу наружу. Я хочу на улицу.

Там осень. Утро и густой туман. Этот туман держался уже не первый день. Мне нравится он тем, что в нём я не вижу ту неадекватность, которой окружён здесь. В тумане ты будто в вакууме, где нет больше ничего кроме тебя.