Глава 4

Грэмм

У него чёрные волосы, стеклянный взгляд, направленный в никуда. Он сидит неподвижно. Он просто сидит, так как его сюда посадили. Не двигается. У него бледная кожа и изредка капает слюна. Он новенький. Занял место Себастьяна, около моей кровати.

- Что с ним стряслось?? - я дёргаю медсестру за халат смотря на него.

- У него каталепсия. Не трогай его. На втором этаже нет мест, так что он будет с вами. Он не буйный, не шумный, поэтому не зачем сажать его в одиночную палату.

- А что такое каталепсия?

- Ты чего такой любопытный? Таблетки принял?

- Нет.

Она суёт мне в рот горстку таблеток, а потом проверяет рот, проглотил ли я их. Начинает объяснять, что такое каталепсия. Как выяснилось, это такая форма шизофрении, при которой человек длительное время остаётся в одной и той же позе, иногда повторяет жесты или звуки.

- Ничего себе как здорово!!

- Это тебе не развлечение! Не подходи к нему! Понял?

А я киваю, она приносит ему свежее постельное бельё, лекарства, судно, ставит под кровать. Говорит, чтоб я расстелил ему постель, а сама уходит.

- Э-эй? А как тебя зовут? - я обращаюсь к нему, но он молчит. По-видимому, он совсем не может двигаться.

У него на руке бирка. Беру его за руку, пытаюсь прочитать имя и номер.

- Эллери? Можно я буду звать тебя Эл? - в ответ немое молчание — ладно, Эл... меня зовут Грэмм, приятно познакомиться.

Я жму его руку, отпускаю, а она так и остаётся «висеть» в воздухе. Только сейчас до меня доходит смысл фразы «человек на длительное время остаётся в одной и той же позе». То есть его, как посадишь, так он и сидит.

- Вот это да! Так вот что значит каталепсия!?

Я искренне радуюсь, не тому, что этот парень болен, а тому, что именно он будет моим новым другом. Он не сможет меня послать, не сможет напасть на меня или просто уйти. Он всегда будет со мной и всегда будет меня слушать.

- Дерилл!? Дерилл! Гляди у меня что! - я подлетаю к нему и начинаю радостно его трясти. А он только отталкивает меня и шлёт к чёртовой матери. В который раз, — ты злобный, поэтому тебе плохо!

А он встаёт и смотрит на меня. Он впервые за всё время обратил на меня своё внимание. А потом со всего размаху заезжает мне прямо по лицу, он кричит, я впервые вижу его таким.

- Не смей так больше говорить, ты, маленький ублюдок!

А я только сижу на полу и закрываю руками разбитые губы. Кровь течёт сквозь пальцы. Мне обидно. Почему-то мне дико обидно и я бегу прочь из палаты.

- Эй, ты чего здесь? Время уже позднее. Ты из какой палаты?

- Из шестой.

- Что у тебя с лицом — она берёт меня за подбородок, резко подымает голову вверх и грубо проводит по губам, потом даёт мне салфетку и отправляет назад в палату.

Этот парень, Эл, так и сидит с поднятой рукой. Дерилл отвернулся к стенке, Луис по-прежнему сидит под кроватью, а Даниэль смотрит на новенького и не понимает, почему тот неподвижен. Тыкает его пальцем в щёку.

- Не трогай его! - убираю его руки и сажусь рядом — у него каталепсия. Прикинь?

- Что это такое?

- Это кое-что интересное, — я опускаю его руку, — ты, наверное, замучился так сидеть? Ты не против если я тебя положу?

Я беру расчёску и хочу расчесать его волосы, а он всё так же смотрит в одну точку без движений и слов.

- У тебя красивые волосы. Я раздену тебя? Я о тебе позабочусь, слышишь? - не успеваю я его раздеть, как выключают свет и мне приходится делать это уже в темноте. Я снимаю с него рубашку, а он всё так же неподвижно сидит. Я кладу его в постель, закрываю его глаза и ложусь с ним рядом.

- Эл, а ты уснёшь? Ты вообще можешь спать? - а в ответ тишина, — было бы здорово, если б ты мог говорить. Ты бы был моим другом? - я лежу и глажу его по голове, — я бы хотел, чтоб ты был моим другом.

- Заткнись ты уже! - слышится резкий, злобный голос Дерилла.

- Т-с-с... он всегда такой... - я перехожу на шёпот и приближаюсь еще ближе к нему, — не обращай на них внимания, они не умеют дружить. Они все чокнутые.

Я бормотал ему что-то еще около получаса, после чего так и уснул с ним. Наутро проснулся один. В его постели.

- Где он?! - я вскакиваю и с испугом оборачиваюсь по сторонам, — где он, Даниэль!? - я трясу его за плечи, а он и сам ничего не соображает, — куда его дели?!

- Кого дели? Я не знаю!

Я выбегаю в коридор и смотрю по сторонам, кругом как всегда куча психов, кто сидит на полу и хаотично качается туда-сюда, кто-то царапает стену, издавая противный скрежет от ногтей. Одна уставилась в окно и не могла оторвать глаз от неба, а другая ела цветок из горшка. Они все были такими странными и неадекватными. Я каждый день задавался вопросом «Что я здесь делаю?», но никогда сам себе не мог на него ответить. Я бегу проверять душевую, сортир, столовую, но нигде его нет. Я начинаю волноваться. Они не могли отобрать у меня единственного друга.

- Где этот парень? - я останавливаю одного из санитаров, цепляюсь за его халат.

- Ты о ком?

- Эл... Эллери, где он? Из шестой палаты. Куда вы его дели?!

- Не знаю о ком ты, а если не успокоишься, то получишь дозу успокоительного, ты меня понял? - говорит он, хватая меня за воротник рубашки.

Я сажусь у порога и жду его. Вскоре проходит медсестра с таблетками, напоминает о том, что сегодня мы будем все собираться, рисовать, говорить друг с другом, смотреть телевизор и заниматься лепкой или чем-то таким.

Это проводили два раза в неделю. Так они мотивировали нас на общение, на взаимодействие друг с другом. Мне нравились подобные собрания, так я хоть как-то был ближе к людям. Мне не хватало здоровых людей. А с этими я и сам начинал сходить с ума.

Я просидел целый час на пороге и наконец, увидел, что его везут. Он был в инвалидном кресле, голова была повёрнута на плечо, а руки вяло висели вдоль колёс.

- Что вы с ним сделали? - я тут же вскакиваю и бегу к нему — он в порядке?

- Он был на процедурах.

- Ооо, он отвратительно выглядит!

Она небрежно вываливает его с кресла на кровать. У него открыты глаза, и он что-то бормочет.

- Эл? Ты меня слышишь, Эл? Это я, Грэмм.

- Грэмм... - повторяет он.

- Хах, да, Грэмм... - а я улыбаюсь, ведь он заговорил.

- Грэмм... - он снова отдаёт как эхом.

- Да, да, я... ты в порядке? Что они с тобой сделали? - я трогаю его лицо, вглядываюсь ему в глаза, а он будто не здесь, он только повторяет моё имя и закатывает глаза как в обмороке. Он сам не свой — блин, Эл... что с тобой...

- Грэмм...

Я пропускаю завтрак, вновь расчёсываю ему волосы и провожу с ним всё время до собрания. Потом нас собирают, а Эл остаётся лежать в палате. Мы сидим в кругу, и медсестра спрашивает нас об «успехах», о том, как мы проводим время и что меняется в нашей жизни.

- Я! Можно я! Я хочу поделиться! - я тяну руку, вон лезу из кожи.

- Начинай Грэмм, что у тебя нового? - она спрашивает с улыбкой.

- Я нашёл друга! - широко улыбаюсь, я сегодня был счастлив, — его зовут Эллери, но я зову его Эл, он очень молчаливый, но зато он меня слушает и не отталкивает как все остальные, мы соседи по кроватям, но мне нравится засыпать с ним. Я не знаю, против он этого или нет... ведь он не отвечает мне. Я расчёсываю его волосы, одеваю его, я говорю с ним, я раздеваю его, когда кладу спать и закрываю ему глаза. У него каталепсия и он не может ни говорить, ни двигаться, но медсёстры уверяют меня, что он слышит меня и всё понимает. Он мой единственный собеседник... ну, скорее слушатель, больше меня никто не слушает. С Дериллом мы повздорили, и с Себастьяном тоже... он напал на меня, и его пришлось перевести в другую палату. Остались только Даниэль и Луис, но Луис никогда не вылезает из под своей кровати, и никого под неё не пускает, и не слушает. Он считает себя уродливым, но это не так. А Даниэль помешан на том, что все его хотят заразить фобиями... он уже думает, то и я заражу его фобией, и поэтому начинает сторониться и меня тоже. А Эл не разговаривает, а мне очень нужно общение — я делаю паузу и вспоминаю о том, что общения у меня как не было, так и нет.

- Грэмм?

- Я... - я снова задаюсь мучащим себя вопросом — почему я здесь?

- Не просто так, Грэмм, не просто так.

- Я устал от этого места... мне очень плохо, — я снова чувствую себя несчастно, и снова накатывают слёзы. Я часто ныл, иногда и без видимой на то причины. Я потираю глаза руками, размазываю слёзы по лицу — я так устал.

- Ты ведь нашёл друга, Грэмм.

- Да, но... они все неадекватные... они даже не говорят. Они делают странные вещи... они едят мыло и облизывают стены в сортире, жрут цветы и залипают на полпути к своей палате, будто чем-то пришибленные... они странно смотрят на меня и будто что-то видят. Что они видят? Почему они так странно смотрят?! Они меня пугают! - я начинаю плакать, кричать и срываться, — когда всё это кончится?! Сколько я здесь буду?!

- Успокойся, Грэмм... Слышишь? Тише, иначе мне придётся тебя успокоить, а мы ведь этого не хотим?

- У меня ведь есть дом?

- Это твой дом.

- Нет... нет... - я мотаю головой и снова плачу. Я часто ныл из-за того, что не понимал, почему я здесь нахожусь. У меня снова начинается истерика и меня снова отправляют к психиатру.

Бессмысленная процедура. Он тоже не мог мне ответить на мои вопросы. Никто не мог.

Я чувствовал, как меня разъедает депрессия, а я не мог с ней справиться. Мне не помогали групповые занятия. С Эллери я стал буквально не разлучим. Я начал проводить с ним каждую свободную минуту, я держал его за руку и что-то ему рассказывал, а он просто изредка повторял моё имя. Как эхо. Его часто отвозили на какие-то процедуры, на какие, строго держалось в секрете, но после них он был словно сам не свой, он был разбит, раздавлен, словно обессилен, он просто стонал и смотрел в одну точку. Казалось, что ему было больно. Мне было жаль его в эти моменты, тогда я прижимал его к себе, обнимал и просто был с ним, говорил ему на ухо какие-то приятные, отвлекающие вещи. Я верил, что ему со мной проще переживать своё пребывание в этой психиатрической лечебнице.

А в одно утро я вновь проснулся один. Я тут же побежал в процедурную, но там его не обнаружил. Не обнаружил его ни в столовой, ни в душевой, ни в холле, его не было на первом этаже, в сортире и на групповых занятиях, его не было в одиночных палатах и вообще нигде. Я жутко начал паниковать. Я бегал по коридорам взад-вперед, но всё было напрасно. Я искал медсестёр, санитаров которые хоть что-то бы знали.

- Где он?

- Кто? - безразлично спрашивает медсестра, сидящая на посту, она крутит ручку в руках и смотрит на меня как на психопата.

- Эл... Эллери! Из шестой палаты. Где он?!

- С каталепсией который?

- Да!

- Так он умер сегодня утром.

- Ч-чего? - я смотрю на нее перепуганными стеклянными глазами и не верю в это.

- Он умер два с половиной часа назад, — она говорит, проговаривая каждое слово, одновременно смотря на часы.

- Не может быть... от чего? Как? Как он умер? - я закрываю руками свой рот и начинаю рыдать как сумасшедший.

- Это держится в тайне и тебе не обязательно об этом знать. Пройди в свою палату.

- Быть не может... - я продолжаю рыдать и мотать головой, — быть не может... Он ведь был моим другом! Он был моим единственным другом! Слышите?! Как такое могло выйти?! - я только сейчас понимаю, что у меня больше никого не осталось.

Она видит, что я уже не в адеквате, выходит из-за стола и проводит меня в мою палату, что-то мне вкалывает, и я засыпаю в мгновение ока...