Глава 5

У него кожа очень смуглая, словно он постоянно проводит время на солнце. Дикий контраст с моей кожей, белой и не поддающейся загару.

Мы молчим еще несколько минут, пока проезжаем несколько светофоров, а я мечтаю о том, что он предложит мне встречаться. Боже, такая глупость, но ведь он уже второй раз довозит меня. И вчера спокойно дал денег. И у него на меня стоит.

Тело покрывается мурашками, а воспоминания невольно отбрасывают к моменту, когда вчера его руки жадно мяли мое тело, словно пробуя на вкус.

— Ну так что вы хотели мне сказать?

Сколько раз я мечтала, что в меня влюбится симпатичный, надежный мужчина, заберёт у родителей. Раньше я была уверена, что это все недосягаемо для меня, а теперь эти мечты можно потрогать руками, как я трогала вчера Кирилла.

— В общем, че предложить хотел. Ты же наверняка хочешь съехать от родителей. И ты симпатичная, просто тебя приодеть надо, пару масок сделать, может волосы покрасить чутка. Думаю, у нас все получится.

Боже, боже, боже… да, да, я на все согласна.

— Давай девственность твою продадим на аукционе?

Сначала кажется, что ослышалась. Может быть мне на фоне усталости просто показалось? Ну не мог он такое предложить? Или мог, а я просто решила, что он нормальный? Лучше родителей, дяди, однокурсника. И ошиблась. В очередной раз поверила в сказку, которая мне недоступна.

— Вы же шутите? Это такой юмор? Ха-ха, забавно.

— Чего это шучу. Такие чистые девочки, как ты, попадаются довольно редко, а тебе, как я понял, нужны деньги.

— Так это из-за денег? Нужно вернуть сумму? Я верну. Не сразу, конечно, но все верну.

— Да нахуй мне такая мелочь, я предлагаю тебе реально заработать. Ну посуди сама. Тебя или кто-то изнасилует, или ты сама отдашься какому-то моральному уроду, который все равно никогда не сделает тебя счастливой.

При этих словах к щекам приливает жар. Так и хочется спрятаться за ладонями. Я ведь и правда готова была ему отдаться. Как собака, которой кинули знак внимания, как кость.

— А так ты заработаешь приличную сумму денег, съедешь от родителей. Может, питаться нормально начнешь, сиськи вырастут.

— Остановите машину, — тут даже повторять не надо, мы же в городе, тут везде светофоры. Дергаю ручку. — Откройте машину.

— Не кипятись, я же помочь хочу.

— Да мне все, я смотрю, помочь хотят, только почему эта чертова помочь всегда касается только моих гениталий! Выпустите меня!

— Надь, речь идет о миллионе рублей. Твоя девственность не так уж ценна, чтобы отказываться. Да чего ты мне тачку ломаешь! Сядь, мы не договорили, — пытается он тронуть меня, но я хватаю из рюкзака баллончик и распыляю ему прямо в лицо. — Бляяять! Ебанутая? Я ослеп! Попробуй только уйти, я тогда сам твою целку порву и не заплачу ни копейки.

Это все я слышу пока стою одной ногой на улице. Закрываю глаза. Самое ужасное, что он не шутит. А мне просто нужно было гордо выйти, а не строить из себя обиженку.

— У тебя вода есть?

— В багажнике. Сука, как же жжет. — Он слепо ставит машину на аварийку, и теперь все нам сигналят. Я лезу в багажник, помогаю ему умыться. Потом сижу на поребрике и жду, когда он отойдет и немного успокоится.

— И давно ты с собой баллончик носишь?

— Лет с пятнадцати.

Он садится рядом, чуть касаясь моего бедра своим. Я уже на первую пару, конечно, опоздаю. Дура, блин.

— Ну и чего ты так завелась. Или ты девственность мужу обещала? — смеется он, поворачивая ко мне лицо. Сейчас он не такой уж симпатичный. Глаза красные, словно вот-вот вылезут из орбит, как и кожа вокруг век.

— Мой дядя предлагает мне квартиру снять и месячное содержание. А Лавров — свозить на море. Это все потому, что я страшная. Каждый почему-то уверен, что я прямо-таки жажду продать свою задницу в рабство.

— Страшным такое не предлагают, можешь мне поверить. Бля, как же больно…

— Нужно делать примочки из зеленого чая.

— Вот этим вечером и займешься. Эти двое хотели взять тебя себе, поиграться и бросить. Возможно, даже обмануть и не заплатить, я же предлагаю свободу.

— Говорите так, как будто что-то об этом знаете.

— У меня свой клуб. Там работают девочки вроде тебя, которым не сильно повезло в жизни. Карьера шлюхи не для тебя, но получить свободу, один раз раздвинув границы своих принципов…

Качаю головой, даже думать об этом не стану. Никогда.

— Мне это неинтересно, но спасибо, что пытались помочь, таким способом.

— Ну, смотри. Если что, ты знаешь, где меня найти. Поехали, ты вроде на учебу ехала.

— Довезете меня? Даже после баллончика?

— Даже после него.

— А вы хотите какую-то комиссию, если я чисто гипотетически соглашусь.

Он усмехается.

— Согласишься. Все соглашаются. И это не делает тебя плохой, Надюш. Тебя никто не осудит.

— Ага, кроме того, что я сама себя уважать перестану.

— Ну и поплачешь потом в своей личной квартире.

Мы прощаемся у вуза, где Кира опять требует ответа, как я снова оказалась в его машине. И не запал ли он на меня.

— Точно не запал.

— Почему ты так решила? Может он…

— Он предложил пойти работать шлюхой, мол, мне же нужны деньги.

Кира застывает, а потом начинает смеяться.

— Ну что ты ржешь?

— Просто представила, как ты будешь клиента отчитывать за то, что он изменяет жене и не пропил курс витаминов.

Мы хохочем, но быстро замолкаем, когда подходит Лавров.

— Какой клиент? Решила все-таки вернуться к истокам женской сущности, Надька? Я, если что, первый.

— Я обязательно тебя приму, Лавров, как только получу диплом психиатра. Ты будешь первым.

— Сука, — смеется он, но уйти не дает. Дергает в сторону. — Откуда бабки достала? Жопу продала?

— Ты по себе людей не суди. Одолжила, чтобы от тебя избавиться. Или ты за свои слова не отвечаешь.

— Да ладно, ладно, чего я, урод какой-то. Все равно ты скоро сама ко мне придешь, когда тебя Соколовский бросит.

— Что?

— Ну, Кирилл твой. Ты же в курсе, что он сутенер, так что скоро он либо кинет тебя, либо продаст богатому старому хрычу.

— Все сказал? А теперь отойди, мне нужно идти учиться, чтобы работать, потому что я никому свою жопу продавать не собираюсь!