Глава 3

— Сама не сама. Мужик предлагает, надо брать. Когда ты еще с таким красавцем поездишь?

— Вы не красавец.

— Но уж точно красивее тебя, — он даже дверь не закрывает. Я заглядываю, смотрю, как он тяжело передвигается, надевает вещи.

Почему-то его слова не звучат обидно. Словно он не пытается меня задеть или оскорбить, просто констатирует факт.

— Вам бы лучше покой, — киваю на рану, которую он закрывает рубашкой.

— Покой нам только снится. Нужно же найти урода, который в меня стрелял, верно? Да и у меня личная мед сестричка нарисовалась, мне ничего не страшно.

— А почему в вас стреляли? — спрашиваю, пока идем по лестнице вниз.

— Потому что я богат и красив, таких часто хотят убить. Из зависти.

— Мм, и это никак не связано с тем, что вы бандит?

— Одно другому не мешает, — подмигивает он мне, открывая дверь подъезда. На улице стоят две машины иномарки. Возле одной два амбала в костюмах, а к другой идем мы. — Сзади поедете. По сторонам смотрите, звоните, если что. Садись, как там тебя?

— Надя я. А вы?

— Кирилл я. Можно просто Кир, — хлопает он дверью, когда я уже села в машину. Втягиваю носом воздух дорогого салона. Я впервые сижу в такой машине, и надо признаться, это очень удобно. Соседняя дверь хлопает, и садится Кирилл. — Адрес. Довезу с ветерком.

Не знаю, сколько мы ехали. Но кажется, что спала я не больше пяти минут, поэтому и вставать не особенно хотелось. Когда мужской голос сказал «проваливай», я только повернулась на бок, словно не я тут незваный случайный гость, а мой сосед бандитской наружности.

— Але, пигалица, проваливай! У меня кроме тебя еще дел дохуя.

— Ладно, ладно, — нехотя шевелю губами, веками, ногами. Заставляю себя вылезти из теплого салона на холод. Смотрю вслед черной как ночь машине, и ее коллеге, что плавно двинулась следом. С тоской смотрю, почти смертельной.

— Охренеееть, — выдает рядом Кожухова. Я коротко смотрю на ее вытянувшуюся рожу. — Невская, ты все-таки решила засунуть свои принципы в жопу и нормально жить.

— Нормально, это типа, продавать себя за деньги, как наши девчонки?

— Ну да.

— Только ты забыла, что такая страшила, как я, никому не сдалась.

— Ну а это…

— Это мой сосед.

— Да ладно… Он банк грабанул?

— Понятия не имею. Пошли, а то опоздаем.

Мы с Кожуховой сошлись еще на первом курсе на взаимных оскорблениях. Не знаю, последствия ли это тяжелого детства, но оказалось, что все ее обидные слова летят мимо меня, потому что я вижу поступки. Она рядом, как приклеенная. Скорее всего, потому что есть возможность списать. А я с ней, потому что у нее есть зачатки интеллекта. Такая вот взаимовыгодная дружба.

— Бля, ты не шутишь, они просто взяли деньги и вытолкнули тебя? — на обеде Кира слушает завороженно. На ее стороне полный набор — первое, второе. На моем — суп, который только раздражает слизистую.

— Ага, я думала, что он меня прямо там начнет, такой у него озверевший вид, как у бандита.

— Может, он и есть бандит?

— Учитывая, что я вытаскивала у него пулю, скорее всего.

— Офигеть! Сама? Шевцов бы тобой гордился.

— Ага, и убил бы, как медленно я это делала. Господи, как я хочу оттуда съехать.

— Понимаю. А что, общагу так и не дают? Блин, я бы тебя к себе взяла, но у меня мама пятого ждет. Иногда я думаю, что учусь на врача, чтобы бесплатно лечить весь ее разноцветный выводок.

— Привет, девки. Кожухова, съебись, — садится напротив Лавров. И каждый раз, когда смотрю на него, думаю, что Бог покарает того человека, который выдаст ему диплом врача. — Невская, пора платить по счетам. Счетчик-то тикает.

Блин, вот вчера в той пачке наверняка было пару нужных купюр.

— У меня зарплата скоро, сразу отдам.

— Этого мало, я решил повысить аренду на твой маленький грязный секрет. Ну или ты всегда можешь обслужить нас с ребятами. Часто думаю, что ты можешь делать этой своей торчащей губой.

Встаю резко, опрокидывая стул.

— Ты достал меня шантажировать! Сколько ты хочешь? Назови сумму и расходимся. Я из-за тебя не могу от родителей, блин, съехать!

— Ты не ори так. Дай подумать. Ну, допустим, сотка с тебя.

— А что так много?!

— А это упущенная выгода. Так бы дрочили потихоньку несколько месяцев, а так ты хочешь, можно сказать, сразу весь кредит закрыть. Банку невыгодно.

— Господи, одни уроды кругом, — хватаю со стола булочку Киры и ухожу из столовой.

И ладно бы только с ними были проблемы. Из-за того, что я постоянно занимаю, со мной не хотят общаться. Даже сменами меняться, если сильно устаю. По итогу черные круги под глазами, нездоровый цвет лица и худоба такая, словно мое тело отторгает еду.

— О, страшила, вернулась? Это ты только с учебы, — мой пациент, так я о нем думаю, встречает меня на площадке между квартирами.

— После работы. Я ж медсестра в областной больнице.

— Точно, слышал что-то такое. Ну что, перевязка?

— Вы поэтому ждете тут?

— А ты думала, я воспылал к тебе любовью и как дебил сижу на холоде.

— Нет, конечно! Пойдемте, перевяжемся. Только с вас сто тыщ.

Сосед, Кирилл, точно не сказать, чтобы прям сильно удивился, но посмотрел на меня иначе, с легкой долей отвращения.

— Понял. Куда переводить? — берет он телефон, а я в шоке от того, как легко он согласился. У него тааак много денег?

Я называю номер ублюдка Лаврова и скрещиваю пальцы. Неужели все так просто? Неужели этот подонок от меня отвяжется?

— Все? — показывает он мне перевод, я, тряхнув волосами, чувствую, как меня изнутри подбрасывает от радости и эмоций. Пишу Лаврову, получил ли он перевод. На что он присылает две буквы: «ОК».

— Да, все отлично. Пойдемте посмотрим, как ваша рана.

Мы проходим в квартиру. Я радостная после того, как получилось рассчитаться, а сосед немного угрюмый. Но странное дело, как только дверь закрывается, сосед толкает меня к стене и вжимает всем телом. Я от неожиданности задыхаюсь, не могу пошевелиться. А его руки, как шупальца, начинают лезть везде, где только можно...

И я поверила, что он нормальный?!