Глава 4

Эндиэль

Двор гудел с самого утра - не открыто, разумеется, эльфы слишком хорошо воспитаны для откровенных сплетен. Человеческая жена. У них возникал вопрос - сколько она продержится в этот раз?

Я наблюдал, как советники выстраиваются ко мне для утреннего приема, но мои мысли занимала только она, та, что прямо в лицо нагло назвала нашу связь грязной. Я с самого рождения был воспитан презирающим любую кровь кроме эльфийской. Регент Ирдан вложил эту мысль в меня. «Человеческая природа хрупка, ваше высочество, - пояснял он. - Она разъедает чистоту эльфийской крови. Держите дистанцию. Это единственный способ сохранить силу короны». Чему я и следовал, как и мой брат.

В зал вошла Юна. Я знал, что она провела ночь в объятиях Сириэля – мне доложили. И мне почему-то стало неприятно от такого известия. Юна подошла и склонила голову как требовал этикет.

- Доброе утро, - произнесла она.

- Человечка решила почтить нас своим присутствием, - усмехнулся я краем губ. - Как мило. Полагаю, ночь прошла плодотворно?

Вокруг все ловили мои слова с жадностью.

- Не думаю, что это тема для обсуждения на публике, - нахмурилась она.

- Отчего же? - Я поднялся с трона, спускаясь по ступеням к ней. - Весь двор ждал этой новости. Ведь именно ради этого тебя сюда привели. Ради наследника.

Краска отхлынула от ее лица.

- Значит, вот как вы это видите, - сказала она. - Женщина как функция.

- Ты забыла, - процедил я, оказавшись прямо перед ней. - что твое тело здесь не имеет другого значения? И чем быстрее ты это примешь, тем приятнее окажется твое существование в оставшийся срок.

- Я не хочу это усваивать! - Она вскинула подбородок, глядя мне прямо в глаза. - Прикажете высечь меня перед двором за дерзость?

Зал замер, ожидая моей реакции на ее дерзость.

- Нет, - усмехнулся я. - Я найду способ куда более изящный, чтобы напомнить тебе о твоем месте. Сегодня вечером состоится пир в честь союза, - объявил я громко. - Полагаю, королева порадует нас своим присутствием.

Я развернулся к ней, позволяя губам растянуться в улыбке.

- Постарайся не разочаровать нас, человечка. После пира я нанесу тебе визит. Раз уж Сириэль уже выполнил свое обязательство. Было бы странно, если бы я оставил его неисполненным.

Я увидел, как она вздрогнула от моих слов, но только ниже опустила голову, смиряясь с неизбежностью. Затем, она ушла, оставив меня со странным ощущением предвкушения ночи.

На пиру она вела себя безупречно, отвечала с достоинством, не дерзила. Но меня это почему-то злило. Мне хотелось ее непокорства. Я задерживал свой взгляд на ней дольше, чем позволял этикет. Когда пир закончился и слуги начали убирать со столов, я поймал ее у входа в покои.

- Я пришел за назначенным, - произнес я.

- Я помню, - она отступила, пропуская меня в комнату.

- Хочу, чтобы ты понимала одну вещь, - сказал я, подходя вплотную. - Мне нет дела до того, что ты чувствуешь. Мне надо, чтобы двор был уверен в скрепленном союзе. Ни один из моих врагов не должен усомниться в прочности короны. Ты для меня - способ закрыть этот вопрос. Не больше.

- Я уже это поняла. Зачем это повторять снова - не хватило бы одного унижения?

- Считай это честностью, - ответил я, кладя ладонь на ее талию, чувствуя, как под тканью напрягаются мышцы от прикосновения. - Сириэль предпочитает молчать. Я предпочитаю проговаривать. Так у тебя не остается иллюзий, за которые потом придется расплачиваться разочарованием.

- Как заботливо, - процедила она, но не отстранилась.

Я развернул ее спиной к себе, и стянул лиф платья, обнажая верх. Она вздрогнула от прикосновения моих пальцев к обнаженной лопатке.

- Тебе нужен наследник, - проговорила она тихо. - Не жена. Просто сосуд, способный выносить нужную кровь.

- Именно, - подтвердил я. - И раз уж мы оба это понимаем, тебе не придется притворяться, что испытываешь ко мне отвращение.

Платье соскользнуло на пол. Она повернулась ко мне лицом - обнаженная до пояса. Я подхватил ее на руки - она не сопротивлялась, только напряглась, - и опустил на кровать, нависая сверху. Ее лицо казалось испуганным и у меня внутри разгоралось нечто более сложное, чем простое желание закрыть формальность.

- Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, - сказал я, склоняясь ближе, так что мои губы почти касались ее уха, - но твое тело все равно ответит на то, что я собираюсь сделать. Так устроена природа, человечка, и ни твоя гордость, ни мое презрение этого не изменят.

Я не был нежен. Мои руки скользили требовательно и грубо. Я с мрачным удовлетворением фиксировал, как ее предает тело. Соски затвердевали под моими пальцами, бедра невольно подавались навстречу, когда я вклинился между ними.

- Ненавижу тебя, - прошептала она, когда я развел ее колени в стороны.

- Это ничего не меняет, - заметил я.

Я ворвался одним движением, так, что у нее перехватило дыхание. Мне понравилось ее реагирующее тело. Вопреки собственным заявлениям о полном равнодушии, я почувствовал желание. С каждым толчком, я напоминал, кому она принадлежит. Юна стонала сквозь стиснутые зубы, стараясь удержать звуки внутри. Это заводило меня сильнее, чем простая податливость.

- Перестань сдерживаться, - выдохнул я ей на ухо, ускоряя темп. - Мне нравится это.

- Заткнись, - простонала она, но бедра ее уже двигались навстречу.

Ее тело откликалось на мои грубые ласки. Я сжимал ее грудь, играл языком и зубами с сосками. Протиснул ладонь в место нашего соприкосновения и нащупал трепещущую точку. Она содрогнулась всем телом и кончила, с судорожным, сорванным звуком. Это моментально довело меня до разрядки. Ее лицо в момент наивысшего наслаждения показалось мне прекраснее всего на свете.

Я скатился с нее. Заставил себя подняться и начать одеваться.

- Вопрос закрыт, - стараясь говорить это с прежним безразличием.

Она не произнесла ни слова, отвернувшись к стене. Ушел я с ощущением выигранного сражения, хотя не мог до конца понять, против кого именно оно велось - против нее или против себя самого. И вдруг словил себя на мысли, что предвкушаю следующую встречу сильнее, чем готов был себе в этом признаться.