Глава 3. Таксискандал

Света

Я сижу в салоне шикарного внедорожника, где пахнет дорогой кожей, деньгами и едва уловимым, сводящим с ума сандаловым парфюмом Морозова. От него же, а не от перспективы перелома, у меня кружится голова. Я в машине у этого ледяного сухаря! Это какой-то кошмарный розыгрыш!

Выбора, увы, нет. Лодыжка пульсирует горячей болью при малейшей попытке пошевелить ногой. Перелом? Разрыв связок? Мысли невеселые.

С переднего пассажирского сиденья на меня с нескрываемым интересом смотрит Добр. Глаза умные, немного виноватые. Он тихо поскуливает, словно пытается сказать: «Прости, доктор. Мой хозяин — невоспитанный хам».

Александр молчит, уставившись на дорогу. Невольно любуюсь его скульптурным лицом, напряженной мужественной челюстью. Красивый все-таки мужик.

Точно не моего поля ягода, из мира гламурных журналов и частных самолетов. Вздыхаю, глядя на его длинные пальцы, лежащие на руле. На темный костюм, который, я уверена, стоит больше моей годовой зарплаты.

Во всей этой роскоши я смотрюсь, как нелепое пятно зеленки на белом халате.

— Приехали, — низкий голос нарушает тишину. Он выключает двигатель. — Добр, оставайся тут, охраняй.

— Ррав! — пес одобрительно гавкает, виляя коротким хвостом.

— Вы так хорошо друг друга понимаете, — не могу удержаться от колкости, — так и не скажешь, что безответственно запустили вес собаки.

Александр что-то рычит себе под нос. Зло зыркает на меня и выходит из машины. Распахивает мою дверь. Ёжусь.

— Я не дойду, — заявляю, глядя на внушительное здание частной клиники. Это не травмпункт, это какой-то дворец.

— Вы и так мне вечер испортили, — рычит Морозов, а затем без лишних церемоний снова подхватывает меня на руки.

Взвизгиваю от неожиданности, инстинктивно обвивая руками его шею. Близко. Слишком близко.

Его парфюм окутывает меня пьянящим ароматом, а сквозь ткань костюма я чувствую жар его тела и железную мускулатуру. В голове сигнал: «Не к месту, Свет, не к месту!» Но тело предательски отзывается мурашками.

Александр несет меня по светлому коридору, и на нас обрушивается шквал любопытных взглядов и перешептываний. Я чувствую себя гадким утенком, которого принес прекрасный черный лебедь. Мне дико неловко.

— Это не травмпункт, — пытаюсь запротестовать.

— Это лучше, — парирует Александр, и его тон не терпит возражений.

Невольно жмусь к нему, жмурюсь от стыда.

— Не прижимайтесь ко мне, — сухо заявляет наглец.

— Даже не думала! — фыркаю я, заливаясь краской.

— Саня! — нам навстречу выходит молодой парень в синей форме хирурга. — Привез?

— Да, вот, Жень, принимай калеку, — Александр кивает на меня, словно я не девушка, а неуклюжее недоразумение.

— Неси сюда, — врач открывает дверь процедурной, и Морозов усаживает меня на мягкую кушетку. И только сейчас понимаю, что все это время не обращала внимания на боль, на место которой пришло странное возбуждение от близости Морозова. Но теперь она возвращается.

Евгений аккуратно касается моей лодыжки. Она уже сильно отекла и покраснела. Он качает головой.

— Ну, дальше сама. Я поехал, — заявляет Александр, разворачиваясь к выходу.

— Нет, Сань, — останавливает его врач, — отек сильный, гематома формируется. Нужно сделать рентген, чтобы исключить трещину, обработать, наложить фиксирующую повязку. Девушку нужно будет отвезти домой. Как зовут?

— Света, — лепечу, чувствуя себя совершенно растерянной.

— Светик, — подмигивает мне Евгений. Александр выразительно закатывает глаза. — Тебе придется полежать несколько дней. Сейчас сделаю снимок, скорее всего, трещины нет. Но растяжение по полной программе.

— Это все из-за вас! — шиплю, тыча пальцем в Морозова. — Водить не умеете! Понакупают прав, потом люди страдают!

— Надо смотреть, куда идете, а не в облаках витать, — рычит он в ответ. — У меня планы были, а вы все обломали!

— Сами виноваты! — показываю ему язык и отворачиваюсь, чувствуя себя глупым подростком.

Евгений понимающе вздыхает, словно привык к таким спектаклям. Он делает рентген, который, к счастью, подтверждает его догадку. Перелома нет, но растяжение серьезное.

Он аккуратно обрабатывает кожу охлаждающим гелем, снимая жар и боль. Его касания профессиональны и холодны, в отличие от жарких прикосновений Морозова. Евгений накладывает тугую эластичную повязку «восьмеркой», фиксируя голеностоп, и закрепляет ее специальным пластырем.

— Думаю, лучше ей пока не ходить на своих двоих, — констатирует врач, снимая перчатки. — Сань, раз уж доставил девушке дискомфорт, будь так добр…

Бандюк, а по-другому его и не назовешь, чертыхается себе под нос. Но подходит и снова берет меня на руки. Теперь уже привычнее, но от этого не менее волнительно.

Врач дает ему листок.

— Тут обезболивающее и мази. Купи девушке лекарства, хорошо?

— Угу.

— Через неделю жду вас, Света. Прием за его счет, — подмигивает Евгений.

— Вот же заноза на мою голову, — бормочет Александр, вынося меня из кабинета.

Он усаживает меня в машину, где Добр радостно виляет хвостом, и рявкает: «Адрес!»

Я называю улицу и номер дома. Мне неловко до слез, но я и правда не могу ходить. Мы едем в тягостном молчании. Я прерываю его первой.

— Извините, — говорю тихо, глядя в темное стекло, — за испорченный вечер.

Морозов на секунду отрывает взгляд от дороги.

— Ничего, — неохотно выдает. — Я тоже не смотрел на дорогу, когда выруливал. Пришло сообщение.

Это не извинение, но что-то близкое к нему. Первая искра чего-то человеческого.

Когда мы подъезжаем к моей пятиэтажке, Александр снова берет меня на руки. Несет по грязному подъезду, и мне кажется, я слышу, как скрипят его дизайнерские ботинки о жесткий бетон. Достаю ключ, он толкает дверь.

И в этот миг раздается яростное шипение. Из темноты на нас летит огромное рыжее чудовище с изумрудными глазами. Мой кот Злобик.

— ЧТО ЗА…?! — ревет Александр.

Я замираю у него на руках, в ужасе наблюдая, как мой кот впивается когтями в шевелюру Морозова…