Глава 10.2

Сердце совершает ещё три удара, прежде чем замирает. Меня буквально парализует страхом. Темнота разбавляется рычанием из прошлого, и сознание кроет знакомой паникой. Ладонь на моём лице душит. Перед глазами плывёт. В сознании вспышками ярких кадров мелькает другая ночь, росчерки когтей и капли крови на лице. Ноги подгибаются. Я почти обмякаю в чужих руках. В то время как рычание в моей голове становится громче и ближе. Раны на животе печёт, будто по ним снова ведут чем-то острым, грубо вспарывая кожу. Больно. До вскрика и слёз.

— Ти-хо, — обжигает висок тихий шёпот.

И он как самый верный катализатор к сопротивлению. Голос не возвращается, но паралич отступает, чем я и пользуюсь, принимаясь извиваться в чужих руках в стремлении избавиться от них. Чужая хватка становится сильнее. Вот только и моё отчаянное сопротивление тоже не слабеет. Я изо всех сил стараюсь вырваться. Живот пронзает болью уже не только в моих мыслях, но и в действительности, но я не обращаю на это никакого внимания. Я должна спастись и спасусь, остальное не важно.

— Чтоб тебя! — слышится подкреплённое ругательством, когда моя нога попадает по чужой. — Ведьма, мать твою, да успокойся ты!

Тихий голос что-то задевает внутри, но паника слишком сильна, чтобы в полной мере понять, что именно. Пусть он меня уже просто отпустит, отойдёт и не подходит больше. А в ответ на мои действия вновь слышатся злые ругательства. Игнорирую. Снова и снова пытаюсь избавиться от чужого захвата, которое с каждым мгновением становится сильнее. Перед глазами уже не просто плывёт, я вообще больше ничего не вижу. Господи, ну пожалуйста! Помоги мне хоть немного!

— Да ёпт! Влада!

Сильные руки резко разворачивают лицом к своему обладателю, а затем я снова задыхаюсь, но уже от иного. На миг окружающий мир темнее прежнего становится. В следующий — исчезает. Его затмевает поцелуй. Грубый. Жадный. Глубокий. Захватнический. До сбитого дыхания и полного ступора. И тихого с хрипотцой:

— Тише, ведьмочка моя. Тише. Успокойся. Это всего лишь я. Я.

И я и правда успокаиваюсь. В сознании проясняется, пока я, жадно глотая ртом воздух, всматриваюсь в темноту, пытаясь различить в стоящем передо мной знакомые черты, сопоставляя их с услышанным.

— Богдан? — переспрашиваю недоверчиво и так же тихо, как он.

— А что, в этой школе есть ещё кто-то, с кем ты целуешься сегодня? — становится мне язвительным ответом.

С шумом выдыхаю.

— Нет, — признаюсь непонятно зачем, продолжая всматриваться в темноту с очертаниями его фигуры в ней.

Без очков это сделать не так просто, но он так близко, что в целом проблем с этим не возникает. Они возникают чуть позже, когда до меня всё же доходит вся абсурдность происходящего. Та самая, где Богдан Вяземский схватил и затащил меня куда-то непонятно зачем, напугав до остановки сердца, а потом поцеловал. Опять! На смену удивлению приходит негодование.

— Какого чёрта ты творишь, придурок ненормальный? Я чуть инфаркт из-за тебя не схватила!

В дополнение к словам ещё и по плечу его бью. Чтобы хоть немного дошло, что так делать не стоит. Я же реально чуть душу богу не отдала от страха. Решила, что в этот раз мне точно конец. А он… снова зажимает мой рот ладонью. И это вместо того, чтобы извиниться за содеянное! Конечно же я снова мычу и сопротивляюсь.

— Тише ты, — шипит Богдан зло, уворачиваясь от моих ударов. — Иначе они услышат.

Да плевать мне, кто там нас услышит! Пусть уже отпустит меня, наконец!

— Пусти! — мычу и брыкаюсь.

— Да, млять, Влада, заткнись, если не хочешь, чтобы они нас нашли, да ещё в обнимку.

Нет, а кто виноват, что мы здесь в такой позе находимся?! О ком вообще речь? Но с порывами я и правда торможу. Затем и вовсе замолкаю. Сразу, как только за дверями слышатся голоса.

— Ну и где она? — возмущённо ноет какая-то девица.

— Должна быть где-то здесь, — хмуро отвечает другая.

— Может она до сих пор у психички? — с сомнением произносит третья.

— Психичка у психички, — смеётся первая.

Не сразу я понимаю, что голоса мне знакомы. Подружки Марго, хотя её самой не слышно. И вместе с ними ещё одна мне незнакомая. А может и не одна. И… они меня ищут? Зачем? Смотрю на Богдана, но в темноте его лица не видно, а потому мой немой вопрос остаётся без ответа. А вслух спрашивать не вариант. Голоса девушек становятся ближе.

— Да нет её здесь, — доносится у самых дверей.

— А где она тогда, по-твоему? Здесь больше некуда идти.

— Спортзал, тренажёрка, бассейн, столовая...

— И всё это в нашей стороне, идиотка. Если бы она туда пошла, мы бы обязательно столкнулись.

— Может просто разминулись?

— Нет. Она точно где-то здесь. Я чую.

Я тоже чую. Большие такие неприятности. Просто огромные. Ведь за дверями теперь слышатся не только их голоса, но и шаги. Тормозят аккурат возле входа, за которым притаились мы с Богданом.