1.2

— Хм. Посмотрим, насколько далеко вы сможете зайти с этой уверенностью.

Мне кажется, или это был вызов?

Его слова будто обдают меня ледяной водой. Я еще не успеваю привыкнуть к высоте этого офиса, к безупречному виду города за панорамными окнами, а Ли Чжунхе уже режет меня словами, словно скальпелем.

— Слишком эмоционально, — повторяет он и даже бровью не ведет.

Я сразу понимаю: передо мной человек, которого не интересуют ни чужие чувства, ни чужие восторги. Только результат.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он поднимает взгляд, и этого хватает, чтобы я захлопнула его обратно. Его глаза холодны, как темная вода в зимнюю ночь. Меня оценивают, обнажают и взвешивают. А я, как ни дерзко себя ощущаю, понимаю: ему неважно, кто я, он смотрит только на мою работу.

Профессионально. Правда, несколько неуютно.

— Ваши проекты слишком, как бы сказать… шумные, — продолжает через некоторое время Ли Чжунхе, когда я уже сижу напротив него. — Они словно пытаются понравиться. Искусство не обязано улыбаться. Оно должно внушать уважение.

Я стискиваю руки на коленях и поджимаю губы. Если он думает, что я из тех, кто проглотит такое и будет мило кивать, то ошибается.

— Простите, господин Ли, но это именно мой стиль, — вырывается у меня. — И раз вы выбрали меня среди сотен дизайнеров, значит, он сработал.

На его лице появляется легкое удивление, будто перед ним пес, который внезапно заговорил человеческим языком.

— Вы смелая, — холодно произносит он. — Это хорошо и плохо одновременно. Может в один момент быть слабостью.

— А может быть силой, — бросаю я и чувствую, как щеки наливаются жаром.

Черт, зачем я это сказала? Мне надо замотать рот.

Ли Чжунхе молчит несколько секунд, но воздух в кабинете будто становится гуще. Я не отвожу взгляда, хотя внутри все дрожит. Смотрю прямо в эти темные глаза. Наконец, он поворачивается к окну, словно этот разговор уже окончен, и произносит:

— Начнете завтра. В девять утра.

Я моргаю и уточняю:

— Простите… завтра?

— Да. И вы будете работать здесь. — Он указывает на соседний стол прямо в его кабинете, как будто решает, где поставить еще один стул.

Меня будто током прошибает. В его офисе? Каждый день под этим взглядом, под этим холодным приговором?

— Но разве… у меня не будет команды?

— Команда — потом. Сначала вы должны доказать мне, что способны быть полезной лично.

Он даже не смотрит на меня, продолжая любоваться Сеулом за окном, но в его словах сквозит безапелляционность. Дискуссия закрыта.

Я вдыхаю и выдыхаю, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Секундой позже уже поднимаюсь, делаю легкий кивок, как будто это я все решила, и направляюсь к выходу. Пусть думает, что я согласна без возражений. Пусть. Но внутри я клянусь себе: я докажу этому холодному айсбергу, что эмоции — это не слабость. Это моя сила.

Дверь закрывается за моей спиной, и только тогда я позволяю себе выдохнуть так, будто пробежала марафон. Завтра. В его офисе. Вот это, Алина, ты вляпалась…

***

На следующее утро я прихожу на пятнадцать минут раньше. И это, между прочим, подвиг. С учетом того, что я вчера до ночи лежала в постели, уставившись в потолок, и пыталась успокоить бешеные мысли: «Что я делаю? Как я вообще согласилась работать у него в кабинете? А если я случайно пролью кофе на его костюм?».

Я готова встретить пустой коридор, полусонную секретаршу и хотя бы пять минут тишины, чтобы собрать себя в кучу. Но, конечно, не тут-то было.

Дверь кабинета открыта, и я вижу его.

Ли Чжунхе уже сидит за своим столом. Безупречный костюм, галстук идеально завязан, волосы уложены так, словно каждая прядь заключила контракт с дорогим стилистом. На столе перед ним лежит моя папка с проектами. И он ее листает.

Внутри все сжимается. Боже. Он смотрит мои наброски, где я рисовала идею «отеля-мечты» с фонтанами, которые должны светиться в темноте. Господи, хоть бы не тот эскиз, где я в сердцах добавила уютные пледы на креслах и нарисовала сердечки.

— Доброе утро, Волкова-сси, — произносит он, даже не поднимая взгляда.

Я замираю на пороге.

— Вы… уже здесь?

Тупее вопроса задать и нельзя было. Конечно, он здесь. Где ему еще быть?

Он медленно поднимает взгляд:

— Разве президент корпорации может опаздывать?

Ага. Это был сарказм. В смысле, глупый вопрос. Но я сделаю вид, что это не я сказала. Хватаю стул у своего нового рабочего места, аккуратно (по возможности) отодвигаю его и сажусь. Стараюсь выглядеть максимально собранной. Внутри, правда, все скачет, как лягушки в пруду после дождя.

Ли Чжунхе листает еще пару страниц, затем закрывает папку.

— У вас… интересный взгляд. Но эмоции в бизнесе могут стоить дорого.

Снова-здорово. Я уже открываю рот для возражения, но он внезапно протягивает мне тонкую стопку документов.

— Вот. Первое задание.

Я беру листы, пытаясь не выронить их. Там собраны планы по редизайну одного из отелей компании. На тридцати страницах. На корейском. Мамочки. Он издевается?

— Э-э… — Я в ужасе. — Простите, но это же…

— Перевод приложен в электронном виде, — холодно перебивает Ли Джунхе. — Ваша задача — предложить три варианта концепции для лаунж-зоны. К обеду.

Я моргаю. Дар речи просто пропадает.

— К обеду? Сегодня?

— Да, — спокойно кивает он, как будто речь идет о покупке кофе внизу в кафешке, а не о полноценном проекте.

— Но… это же тридцать страниц, господин Ли!

— И? — Его взгляд словно лезвие.

Я осекаюсь. Ага. Он проверяет меня. Специально. Сидит тут, весь такой красивый и холодный, и смотрит, выдержу ли я этот прессинг.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Ладно, Алина. Ты не из тех, кто сдается.

— Хорошо, господин Ли, — говорю я, вскидывая подбородок. — К обеду значит к обеду.

Он чуть наклоняет голову, и мне кажется, в глазах мелькает тень чего-то вроде интереса. Но, может, это просто мое воображение.

Я утыкаюсь в бумаги, лихорадочно открываю ноутбук и начинаю работать.

Но его присутствие чувствую каждой клеточкой. Он сидит в двух метрах, печатает что-то на клавиатуре, разговаривает по телефону, иногда встает к окну. Но мне кажется, что даже если он просто дышит, это каким-то образом сковывает мне руки.

Я смотрю на экран и думаю: «Ну привет, первый рабочий день. Если выживу, куплю себе улиточный крем и напишу инструкцию: «Как не сойти с ума, работая под взглядом самого красивого и самого холодного мужчины на свете». Вот Катька-то ржать будет, когда узнает.