Глава 4

Снова подмигивает, и я не могу не усмехнуться сквозь волнение.

Ну ты и фрукт!

***

Перелет дается мне непросто. Самолет тихо гудит, а я сижу рядом с Ли Чжунхе, стараясь дышать ровно. Он, как и ожидалось, весь поглощен работой: ноутбук, бесконечные документы, сообщения на телефоне. Будто этот человек и не знает слова отдых.

Я тоже открываю планшет, но не для отчетов, а для новых эскизов. У меня появилась идея: концепция серии креативных рекламных кампаний для сети отелей. Вместо стандартных видов на море я хочу показать Чеджу через эмоции. Утренний свет, который падает в окно. Ощущение песка, прилипшего к босым ногам. Вкус свежего мандарина. Я делаю быстрые наброски, подписываю строчки, ловлю атмосферу.

И в какой-то момент замечаю, что Ли Чжунхе смотрит. Не прямо, а боковым взглядом, мельком… Но достаточно, чтобы сердце сделало глупый кульбит.

Я делаю вид, что ничего не заметила, и продолжаю рисовать. Но через несколько минут он снова бросает уже прямой взгляд. И еще раз.

Я не выдерживаю и тихо спрашиваю:

— Что-то не так?

— Хм. — Он чуть приподнимает бровь. — Это новый проект?

Я нервно киваю и лопочу:

— Так... пока идея.

Он не говорит ничего больше, просто возвращается к своим документам. Но от этого молчаливого внимания мне становится еще жарче. Будто каждую линию на экране он видит яснее, чем я сама.

А самолет все летит и летит в сторону Чеджу, и я не знаю, чего бояться больше: встречи с инвесторами... или взгляда Ли Чжунхе, который все еще чувствую на себе, даже когда он уткнулся в ноутбук.

…И вот я сжимаю ручку чемодана, когда мы выходим из машины возле отеля. Ветер хлещет, как сумасшедший, зонт выворачивает наизнанку, и я чуть не теряю равновесие. Кажется, не зря по радио предупреждали о шторме. Дождь льется стеной, и сквозь него виднеются темные силуэты скал, уходящие в океан, и сосны, чьи ветви гнутся почти до земли. Вода срывается с небес потоками, но даже в этом хаосе природа поражает красотой: океан кипит, как живой, яркие всполохи молний на горизонте вырезают контуры гор и пальм, а воздух пахнет солью и сосновой смолой. Я на мгновение замираю — это по-настоящему величественно, страшно и прекрасно одновременно.

Ли Чжунхе идет рядом, не обращая внимания на дождь, как будто все это его не касается. Спокойный и собранный, словно ветер обходит его стороной. Я стараюсь не плестись следом, но каблуки скользят, и в какой-то момент меня попросту хватают под локоть. Просто жест ради безопасности, но от его прикосновения меня будто пробивает током. Я глупо улыбаюсь, и тут же спохватываюсь: нельзя же так!

В фойе отеля царит суета. Гостям раздают полотенца, кто-то ругается на отмененные мероприятия, кто-то требует переселения. Администратор вежливо, но устало сообщает:

— Из-за штормового предупреждения и задержек рейсов у нас овербукинг. Мы делаем все возможное, но мест нет.

Я уже хочу возразить, но президент спокойно поднимает бровь, и девушка-менеджер сразу добавляет:

— Мы нашли решение для вас, господин. У нас остался один свободный номер… но только один.

Мое сердце проваливается в пятки. Один номер? Это же… Это же сценарий любой дорамы, о котором девушки пишут на форумах! Это какая-то шутка?

— Мы… мы можем подождать, пока освободится что-то еще, — торопливо говорю я, надеясь, что Ли Чжунхе согласится.

— Шторм может продлиться всю ночь, — хмуро отвечает администратор. — К сожалению, вариантов нет.

Президент даже не моргает. Он спокойно кивает:

— Хорошо.

Я стою ошеломленная. Хорошо? Это все? А я-то что должна делать?! Мои мысли скачут: «Боже, это точно дорама! Почему я оказалась в таком клише? Почему именно сейчас?»

Мы поднимаемся на этаж. Коридор длинный, свет моргает, словно подчеркивая напряженность момента. Я иду за ним, чувствуя себя школьницей, которую застукали за чем-то неприличным.

Когда он открывает дверь, нас встречает просторный номер: огромная кровать с белоснежным бельем, панорамное окно с видом на бушующий океан и… только одна кровать. Конечно. Вот она — судьба сценариста, решившего испробовать на мне все штампы подряд. Как только найду его, то оторву уши.

Жаль, что с судьбой никогда такого не сделать. Но… но как такое вообще возможно?

— Вы можете спать на кровати, — спокойно говорит Ли Чжунхе, снимая пиджак. — Я привык работать за столом.

— Н-нет, что вы, — машу я руками, чувствуя, как пылают уши. — Это же неудобно. Я могу… я могу на диване.

— Диван слишком мал. — Он остается совершенно невозмутимым. — В любом случае, не беспокойтесь.

У меня внутри все аж кричит: «Конечно, не беспокойся! Мы же просто оказались вдвоем в отеле, во время шторма, в одном номере, в одной комнате, с одной кроватью!»

А мне говорили, что в жизни этого не случается. Да и я сама не верила.

Внезапно за окном грохочет гром, в номере моргает свет, и… выключается окончательно. Я стою посреди комнаты в кромешной темноте и чувствую, как сердце бьется где-то в горле.

— Все в порядке, — звучит спокойный голос Ли Чжунхе, а затем я ощущаю, как он касается моей руки, словно ведет меня. — Сядьте, Алина. И подождите.

Я послушно опускаюсь на край кровати, и в этот момент меня накрывает осознание: это все не шутки.

Он выходит, а я остаюсь. Через время встаю и оказываюсь посреди номера, прислушиваюсь к гулу дождя за окном и понятия не имею, как это все случилось. Ведь мы должны были быть в другом отеле. Там остальные члены нашей делегации. Тут произошла какая-то накладка.

Молнии рассекают небо, от их яркой вспышки номер на секунду озаряется, потом снова тонет в кромешной тьме. Электричества нет, телефон вот-вот сядет, и единственный свет — это редкие огни вдали, на берегу. Я судорожно роюсь в сумке, нащупываю бесполезный фонарик, который давно разрядился.

И тут я слышу низкий спокойный голос вернувшегося Ли Чжунхе, как будто гроза не имеет к нему никакого отношения:

— Не двигайся. Я сейчас все принесу.

Я замираю. Вот тебе и уровни вежливости. Впрочем, в английском языке их не выразишь, можно понять только по интонации.

Мне хочется что-то ответить, но язык словно прилип к небу. В темноте слышны его шаги, приглушенный звук открывающихся ящиков, словно он хочет понять, может ли нам быть что-то полезным. И вдруг… он оказывается рядом. Совсем рядом. Настолько близко, что я могу уловить его запах: свежий, немного терпкий, с легкой горечью, как дорогой парфюм, который остается на воротнике после долгого дня.

Нам приносят свечи. Работник отеля сообщает, что ремонтные работы в самом разгаре.

Мы берем свечу одновременно. Боже, как глупо.