Глава 3

Мне кажется, что он видит меня насквозь: мою неуверенность и попытку казаться сильнее, чем я есть. Я боюсь поднять глаза, но все равно поднимаю. Через несколько секунд встречаюсь с его взглядом. Он холоден, но в глубине словно мелькает что-то еще. Это знак бороться?

И снова сердце предательски стучит слишком громко.

Я сижу неподвижно, сердце колотится как сумасшедшее. Коллега снова начинает в привычной манере: в его голосе скользит снисходительность, он будто разговаривает со мной сверху вниз.

— Ваш стиль, Волкова-сси, слишком пестрый. Эмоциональный. Это не дневник, а деловой проект. В бизнесе подобное — слабость. — Он кидает слова, словно камни.

Надо же. Один в один слова Ли Чжунхе. Повторяет за начальником?

Обычно в такие моменты я замолкаю. Отступаю. Но сейчас внутри что-то щелкает. Может быть, это накопившееся раздражение, а может, холодный и невозмутимый взгляд Ли Чжунхе, который будто наблюдает, проверяя, что я сделаю.

Я выпрямляю спину и, к собственному удивлению, слышу свой твердый голос:

— Эмоциональность — это не слабость, а сила. Люди доверяют тем, кто говорит с ними по-настоящему. Холодные цифры и формулы не тронут сердца. А бизнес строится не только на контрактах, но и на доверии.

Коллега моргает, теряет нить. Я впервые не уступила. На несколько секунд в комнате повисает тишина. И в этот момент я замечаю: Ли Чжунхе, все это время неподвижный и бесстрастный, чуть прищуривается. Но вот неодобрения в его взгляде я не вижу. Настолько незаметно, что, возможно, я сама придумала. Но сердце начинает биться быстрее.

***

Вечером офис почти пуст. Я задержалась дольше обычного: нужно рассортировать образцы для завтрашней презентации. Коробка тяжелая, я едва сдвигаю ее с места, но упрямо тащу к шкафу. Уф, как тяжело!

— Осторожнее, — раздается позади знакомый глубокий голос.

Я вздрагиваю. Оборачиваюсь и вижу Ли Чжунхе. Он здесь в такой час? Все такой же красивый в безупречном костюме, как будто времени для него не существует.

Не говоря ни слова, он подходит ближе и легко подхватывает коробку. Его движения точные и спокойные, будто он привык помогать… хотя, если подумать, вряд ли он когда-либо таскал такие вещи сам.

— Спасибо, — выдыхаю я, стараясь говорить ровно.

Ли Чжунхе опускает коробку на стол, и в этот момент наши пальцы случайно соприкасаются на краю крышки. Короткое мимолетное прикосновение. Но он не отдергивает руку сразу. И я… тоже застываю. Внутри будто что-то вспыхивает: по ладони разливается жар, и я чувствую, как краснею.

Боже, получу тут скоро прозвище «сонье тхоматхо» (девочка-помидор, чего уж скрывать).

Я поднимаю взгляд и встречаюсь с его глазами. Они темные, слишком внимательные, будто он видит больше, чем должен. Сердце бьется так сильно, что я боюсь, он услышит.

Наконец Ли Чжунхе убирает руку. Лицо снова становится холодным и безупречным, как маска. А я остаюсь с этим странным ощущением: будто за несколько секунд между нами произошло что-то большее, чем простая случайность.

Через несколько минут к нам присоединяется ассистент Чхве и остается вместе с нами в офисе, пока мы разбираем бумаги и образцы. Я немного нервничаю, потому что после того, как пальцы Ли Чжунхе задержались на моих, атмосфера стала странно плотной. Вязкой. Нереальной.

Я пытаюсь сосредоточиться, но сердце стучит так, будто я снова застряла с ним в лифте.

Мы одновременно наклоняемся к коробке, и снова это проклятое соприкосновение рук. Я отдергиваю пальцы, но Ли Чжунхе не спешит отстраняться, и какое-то мгновение наши взгляды цепляются друг за друга. Я почти теряю способность дышать.

— Еще пара таких встреч, — раздается сзади веселый голос ассистента, — и эйчарам придется работать сверхурочно.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Господин Чхве стоит, облокотившись на край стола, с самой невинной улыбкой на лице. Улыбкой, которая только подливает масла в огонь.

— Что? — вырывается у меня слишком резко.

— Ну, вы же понимаете. — Он пожимает плечами, изображая смущение, хотя глаза его смеются. — Рабочие вечера, романтические касания… Корейские дорамы обычно так и начинаются.

Мне до ужаса жарко и некуда деться от смущения.

— Это не то, что вы думаете, — только и остается сказать.

Ассистент Чхве театрально закатывает глаза:

— Конечно-конечно. Я просто смотрю много дорам. Знаете, в них всегда вот так: «Ой, я не хотела, ой, он такой холодный, но на самом деле заботится». Прямо вот мое любимое.

Я готова провалиться сквозь землю, но Ли Чжунхе даже бровью не ведет. Ему все равно, что ли? Или просто ассистент Чхве на особом положении, что может нести всякую чушь. Но я замечаю, что происходящее его явно не раздражает. Тот самый знак, что он что-то понимает или, хуже того, ему это нравится.

Ассистент Чхве, довольный как кот, который стащил сметану, продолжает:

— Ну все, я пошел. Не буду мешать вашей… рабочей химии.

— Рабочей, — повторяю я, с ударением на каждом слоге, и стараюсь придать себе уверенный вид.

— Рабочей, рабочей, — кивает он, но подмигивает мне так, что я готова его придушить.

Ассистент Чхве уходит, оставляя нас вдвоем в полутемном офисе. Я ощущаю, как воздух снова густеет. Тишина между мной и Ли Чжунхе наполнена электричеством, и я слышу только свое дыхание и гул кондиционера.

Он поднимает на меня взгляд, задерживает его чуть дольше, чем обычно, и спокойно произносит:

— Порой господин Чхве слишком много говорит. Не надо обращать внимания, Волкова-сси.

И почему-то от этого спокойного тона мне становится еще жарче.

***

Я еще не успеваю толком освоиться в новой реальности, как через несколько дней узнаю новость, от которой у меня буквально холодеют ладони.

— Чеджу? — повторяю я, будто ослышалась, когда секретарь президента раздает документы. — В смысле... со мной?

— С вами, — улыбается ассистент Чхве, который всегда кажется чересчур довольным жизнью. — Президент лично отметил, что вы должны сопровождать его на презентации.

— На презентации... отеля? — чувствую, как голос предательски дрожит.

Кивок. И все. Никаких «может быть» или «подумайте». Мое имя уже стоит в списке делегации.

Внутри просыпается настоящая паника. Это ведь не просто сходить на встречу или распечатать отчет. Это огромная ответственность: перед инвесторами, перед прессой, перед самим президентом. Один неверный жест, и я выставлю себя идиоткой. Причем полной. Никогда еще не была в подобной ситуации.

Ассистент Чхве, заметив мое бледное лицо, подмигивает и шепчет:

— Не переживайте. Если что, я скажу эйчару, что вам нужна терапия. После всего.