Глава 5. Василиса

Спаслась. Кажется, сегодня, я получила второй шанс в этой жизни.

Ведь могла умереть. Могла в тюрьму сесть.

А могла сломаться.

В любом случае я на свободе и бегу скорее в сторону дома. Там иду в душ.

Обычно я просто споласкиваюсь, но сегодня беру мочалку, наношу любимый гель с запахом хвои и жестко тру все участки тела.

Перед глазами яростный взгляд Градова.

Я словно вижу его перед собой.

Я словно чувствую его фантомные прикосновения. К щеке. К губам. К шее. Да и щека после его удара ноет до сих пор, покалывая. Он ужасный человек. Отвратительный. Но даже сквозь страх я не могу не признать, насколько сильна его энергетика. Властная. Грубая. Непоколебимая. Он как скала, которую не сломить. Рядом с таким мужчиной чувствуешь себя беззащитной букашкой, но в то же время впитываешь часть той силы, которой он обладает. Это так странно, непонятно. Меня до сих пор знобит, как после встречи с монстром. Как будто я прошла сквозь ледяную прорубь.

Отмывшись и отогревшись, я выхожу из ванной. Иду на кухню и обнаруживаю, что на кухне спящий маму и Аркадия.

Они прямо на столе, среди бардака и пустых бутылок. Храпят, что – то бормочут во сне.

Я бы легла спать дома, но не хочу сталкиваться с мамой, когда она просыпается после пьянки. Она становится невыносимой.

Но и уйти я просто не могу.

Пока волосы высыхают, тихонько убираю грязную посуду и достаю из заначки бутылку пива.

Оставляю все на столе, а сама тороплюсь уйти из квартиры, тихонько прикрыв двери.

Застегиваю куртку и иду на автомойку. Нужно будет искать еще что – то, помимо.

Карен не любит, когда одни и те же работают по несколько дней.

Так что иду в комнату отдыха, коротко здороваюсь с коллегами, Гави и Чин Ян. Падаю на диван и мгновенно проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь резко, когда меня кто – то трясет за плечо.

Открываю глаза.

Карен, в своем привычной кожанке с мехом и черной шапке на пол лица. Не смотря на строгость, я даже могу назвать его хорошим, семейным человеком. У него уже трое детей.

— Ты чего тут, Вася?

— На смену хотела попроситься. Деньги нужны.

— Всем деньги нужны. Ну ладно, переодевайся, сейчас потепление будет, работы много.

Я радостно улыбаюсь. Перекусываю печеньем с кофе, а потом тороплюсь надеть свою привычную непромокаемую куртку и широкие штаны.

Еще у меня есть сапоги. Длинные, теплые, резиновые.

Вообще, работа автомойщиком не самая престижная, но мне нравится ее монотонность. Нравится, что можно включить в наушниках музыку и просто заниматься своим делом.

Одним из клиентов оказывается появляется уже знакомый мне парень в красной кепке. Он всегда на разных машинах, но оставляет щедрые чаевые.

Спустя час после его отъезда, ближе к сумеркам, ко мне вдруг подходят двое парней в милицейской форме.

Я дергаюсь, готовая бежать, если они вдруг пришли меня арестовать. Но они показывают мне фотографию того самого щедрого парня.

Мне бы не хотелось его сдавать, чтобы он там не сделал. Но снова привлекать к себе внимание я не хочу. Лучше сказать правду и жить дальше. Может быть после моего ответа они наконец оставят меня в покое?

Они и правда уходят, но спустя еще час в мою работу вдруг вмешивается странное ощущение. Словно кто – то ведет лезвием ножа по шее. Вытаскиваю наушники, медленно поворачиваюсь и резко дергаюсь, когда передо мной вырастает скала. Градов собственной персоной.

И сейчас его взгляд не такой как ночью. В нем нет ярости, агрессии, в нем даже нет жестокости. Но в нем дикий голод, словно я дичь, которую он снова загнал в клетку. Он допрашивает меня, но сквозь его слова я чувствую требовательные нотки, словно я должна прямо тут упасть на колени и закончить то, что мы начали ночью.

Словно я безоговорочно должна ему подчиниться.

Перед уходом он напоминает про телефон, который я могу забрать с утра. Я бы не стала, лучше вообще там больше не появляться, но там много нужных мне контактов, фотографий, музыки в конце концов. А еще там фотография отца, которую я бережно храню, потому что настоящую мама уничтожила в пьяном угаре.

Дорабатываю смену, домой собираюсь уже поздно вечером.

— Вась, привет, — Никита ждет меня у входа. Как обычно дико красивый, в своей модной одежде. – Как дела? Чего трубку не берешь?

— Телефон потеряла. Чего тебе?

Когда — то мы даже почти начали встречаться. Он красиво ухаживал. Дарил цветы, подарки, а потом оказалось, что он банально на меня поспорил. Потребовал отдать все, что дарил. И насыпал полную чашу оскорблений о том, что он мой единственный шанс выбрать из привычного болота жизни. Он предложил мне стать своей любовницей, потому что официально меня никому представить никогда не сможет. Круг не тот. Мне не было обидно, я просто приняла все как должное. И разорвала с ним любые связи.

И вот он, нарисовался.

— Чего тебе, — повторяю свой вопрос.

— Да вот пришел убедиться, что ты продолжаешь ковыряться в дерьме вместо того, чтобы сделать свою жизнь похожей на сказку.

— Сказка будет с душком, как думаешь?

— Зато красивой. Нравится тачка?

— Сюда и не такие приезжают.

— Да ну. Эту мне делали на заках. Хочешь прокатиться?

— Не хочу, Никит. Мне идти надо.

— Да хватит ломаться. Тебя все равно рано или поздно поимеют, так не лучше самой выбрать себе ебаря.

— Я выберу, ты не переживай, но это точно будешь не ты.

Он подлетает ко мне, хватает за локоть.

— Ты что из себя строишь, а? Я если захочу, ты не только моей любовницей станешь, ты всему моему потоку за бабкт будешь отсасывать.

— Заманчиво конечно, но не впечатляет. Отпусти, а то милицию вызову.

— Милицию? Не смеши. У меня там все купленные. Я если захочу, тебе наркотики подбросят и сядешь ты надолго. Посмотрим, как ты потом запоешь.

— Неплохая идея, — вдруг из неоткуда появляется Градов, скалой нависая над нами. Хватает Никиту, скручивает его и давит головой на его же машину. А потом вдруг достает что – то из его кармана, какой – то пакетик. – Это что?

— Ты охренел мусор? Ты знаешь с кем ты базаришь?

— Да мне плевать, мажорчик. Может на утро тебя и отмажут, но ночь в полном моем распоряжении. А я допрашивать умею так, что ты мне в убийстве Кенеди признаешься.

— Что ты хочешь? Больно!

Глупо, но мне нравится, что Никита страдает. Так страдала я, когда он высмеял мои чувства. Когда сказал, что никогда бы не связался с такой как я.

Никиту забирают патрульные, а я пытаюсь убежать. Но путь мне перекрывает большая черная машину, в которой сидит Градов.

Мы смотрим друг на друга через стекло. Но я в миг срываюсь с места и стараюсь убежать. Но Градов, не смотря на свою коплекцию оказывается быстрее. Догоняет меня и валит в снег.

— Да успокойся ты. Шустрая какая, — он сверху, давит на грудную клетку, убирает с лица мокрые от снега волосы.

— Я арестована? Слезьте, мне тяжело!

— Я там еды принес, не жрал весь день, думаю ты тоже.

— И что?

— Предлагаю вместе поесть.

— Я не хочу с вами есть. Я не хочу с вами разговаривать. Да я видеть вас не хочу! – кричу, толкая его со всей возможной силой. Как он может быть таким лицемерным. Сначала отдать меня другим, а потом типа спасти, а еще так просто предлагать поесть. У этого человека вообще есть хоть что – то святое?

Он слезает с меня, стряхивает снег с волос. И снова превращается в злобного монстра, который хватает меня за волосы и дергает на себя. Не успеваю крикнуть, как он врезается губами в мои. Но это не поцелуй, это насилие, которому мне нечего противопоставить. Хотя… Со всей силы кусаю его язык. Он дергается назад, толкая меня в грудь.

— Совсем больная?!

— А нечего мне свой язык в рот совать! Я же вам…

— Пошла.

— Что?

— Вон пошла! — рявкает он. Я поднимаюсь на ватных ногах, шагаю в сторону брошенного рюкзака, поднимаю и со всех ног бегу в сторону фонарей, словно их свет может меня спасти.