Глава 3

Иртис

Я сидел на троне, выточенном из цельного обсидиана, и чувствовал, как скука разъедает меня изнутри, словно ржавчина. Советник что-то бубнил о поставках зерна из южных провинций, о пересыхающих колодцах в Тарнийской долине и о досадных отсрочках в выплатах наемникам с Горгульих хребтов. Его голос был ровным, монотонным, фоном для моих мрачных мыслей. Я барабанил пальцами по рукояти кресла, мечтая о громе сражения, о реве дракона, о чем угодно, что разорвет эту удушающую паутину придворного бытия. За высокими витражными окнами, сквозь которые струился тусклый свет двух лун, лежал мой мир - Эстария, огромная и скучная в своем предсказуемом существовании, скованная тисками многовековой магии, правил и условностей. Каждый день был лишь бледной копией вчерашнего: те же церемонии, те же сплетни, шепчущиеся в мраморных галереях, те же просители с вечно одинаковыми лицами, застывшими в гримасе подобострастия или трепета. Даже интриги при дворе утратили всякий вкус, став таким же рутинным делом, как проверка счетов казначея. Я ловил себя на мысли, что с завистью вспоминаю дни моего восхождения на этот самый трон - дни, наполненные запахом крови, пороха и реальной опасности, когда каждый шаг мог стать последним. Теперь же я был лишь вершиной огромной, неповоротливой пирамиды, чье основание медленно, но верно погружалось в трясину бюрократии и устаревших догм. Обсидиан трона казался не символом власти, а роскошной тюрьмой, вырезанной из самой ночи.

И вдруг… я ее почувствовал. Тончайшая вибрация, идущая от камней дворца, от самого воздуха, пронизывающая костяк величественного здания, которое помнило сотни королей до меня. Сперва я принял ее за гул в ушах от бесконечных речей советника, но нет - это было иначе. Казалось, сам фундамент Черного Замка, сложенный из базальта, добытого в огнедышащих жерлах Дымящихся гор, издал едва слышный стон, откликаясь на что-то извне. Воздух в зале, тяжелый от ароматов, заколебался, и в нем проступил новый оттенок - запах озона перед грозой, смешанный с ароматом далеких, незнакомых цветов и ледяной, чистой свежестью высокогорья. Зов. Незнакомый, но до боли желанный. Он пронзил все мое естество, заставив сердце сделать мощный удар, от которого перехватило дыхание. Это было так же внезапно и необъяснимо, как падение в пропасть во сне. Все мое тело, каждый нерв, каждая капля крови, насыщенная наследственной магией моей династии, отозвались на этот импульс. Это был чистый импульс смысла и притяжения, вбитый прямо в сознание, словно гвоздь из света. На мгновение исчезли и стены тронного зала, и скучающие лица придворных, и даже мое собственное тело. Осталась лишь эта вибрация - пульсирующая, живая, манящая нить, протянутая сквозь пространство и время из какой-то невообразимой дали.

Я выпрямился на троне, вслушиваясь в это новое ощущение, отбрасывая прочь налет скуки. Это была не магия Эстарии. Магия Эстарии имела вкус старого пергамента, пыли и металла. Она была соткана из договоров с древними духами, из заклинаний, вызубренных наизусть, из церемоний, растянутых на дни. А это… это было что-то иное. Чистое, яркое, как вспышка молнии в кромешной тьме, первозданное и необузданное. Оно не просило разрешения и не подчинялось правилам. Оно просто было - мощное, дикое и бесконечно свободное. Истинная сила, та самая, о которой говорили полузабытые легенды, что ходят среди старых солдат у костров на дальних заставах, о которой шептались маги-отступники, сожженные на площадях еще при моем деде. Ее называли «Дыханием Мира», «Песнью Творения» или «Кровью Звезд». Все думали, что это лишь красивые сказки для темных и невежественных. Истинная. И она звала меня.

Советник, заметив мое внезапное оживление, запнулся на полуслове о тарифах на речную переправу, его пергамент свистнул, дрожа в нерешительно опущенной руке. Его старый, морщинистый лоб покрылся мелкими каплями пота - он уловил перемену, почуял ее, как старый пес чует приближение бури.

- Ваше величество? Вам что-то не по нраву? Может, изволите отдохнуть? Выглядите вы… не совсем собой, - его голос дрогнул, выдав давно скрываемый страх перед моими нередкими переменами настроения, которые могли закончиться для кого-то плачевно.

Я поднял руку, заставив его замолкнуть одним резким, отрезающим жестом. В этом жесте была вся нетерпимость, все скопившееся за годы раздражение. Я закрыл глаза, отсекая визуальный шум, позволяя зову вести меня, ловил его тончайшую, сияющую нить среди гула собственной крови в висках. Я сосредоточился, отбросив мысли о налогах, о спорах лордов, о бесконечных бумагах. Зов был слабым, едва уловимым, словно эхо из другого мира, доносящееся сквозь толщу вод или пласт горной породы, но он был реален. Я мог почти увидеть его направление - тонкий луч незримого света, пробивающийся сквозь стены, улетающий за пределы дворца, города, королевства. Он уходил на север, туда, где заканчивались пахотные земли и начинались хвойные леса, где замки сменялись одинокими сторожевыми башнями. Он пульсировал где-то там, на севере, за ледяными пиками Хранителей Безмолвия, где кончались даже мои самые подробные карты, где начинались белые пятна, помеченные грозными словами «Земли Холода» или «Ничейная Пустошь». И он был связан с тем, что давно, тысячелетия назад, ушло из этого мира, оставив после себя лишь циклопические руины, странные артефакты, не поддающиеся никакой магической диагностике, и вопросы без ответов в древних хрониках. Это была сила эпохи, предшествовавшей нашей, эпохи, когда магия была не дисциплиной, а частью самой природы вещей.

- Лиар, - вырвалось у меня само собой.

Я открыл глаза. В тронном зале повисла напряженная, гулкая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов в железных раструбах по стенам. Придворные замерли, переглядывались украдкой, не понимая, что происходит, их лица застыли в масках почтительного недоумения и скрытой тревоги. Певчие птицы в позолоченных клетках, обычно щебетавшие без умолку, вдруг смолкли, нахохлившись, спрятав головы под крыло. Животное чутье не подводило. Даже моя личная стража, недвижимые статуи в черных латах у подножия трона, кажется, напряглась, уловив перемену в ауре своего повелителя. Их руки, лежавшие на эфесах мечей, слегка сдвинулись, приняв более готовую позицию. Они не знали, откуда ждать угрозы, но их долг - чувствовать ее приближение. А угроза витала в самом воздухе.

- Капитан Лиар отсутствует на своем посту, ваше величество, - осторожно, сделав шаг вперед, чтобы не привлекать лишнего внимания, сообщил старший из стражников. - Он отбыл с малым отрядом на патрулирование северных рубежей по-вашему же указу три дня назад. Должен вернуться к следующему полнолунию. Последнее донесение с голубем пришло вчера на рассвете - все спокойно, следов нарушений границы или активности недругов не обнаружено.

«Все спокойно». Ирония этих слов заставила мои губы искривиться в подобие улыбки. О, теперь там было все что угодно, только не спокойствие. Теперь там бушевало то, отчего дрожали камни моего дворца.

Внезапная, жгучая догадка ударила меня по нервам, словно удар хлыста, облитого ледяной водой. Он. Конечно, он. Лиар, чьи предки пришли из тех самых северных диких земель, кто слышал шепот ветра в ущельях лучше, чем льстивые речи при дворе. Человек с глазами цвета зимнего неба, в которых читалась вечная, невысказанная тоска по просторам, а не по замковым стенам. Он, с его звериной интуицией и холодным, пронзительным взглядом, который, как поговаривали, не поддавался магии иллюзий и мог разглядеть суть вещей. Он всегда чуял то, что было скрыто от других, находил тропы, которых не было на картах, и источники, не обозначенные ни в одном свитке. Он, мой лучший охотник, мой безотказный клинок в тени. Он нашел ее. Первым. Пока я томился здесь, в позолоченной клетке, утопая в бумагах и скуке, он, свободный, шел по следу.

Черная, ядовитая ревность, острая как клинок, кольнула меня под ребра, смешавшись с диким, почти животным азартом и яростным, всепоглощающим чувством собственничества. Это должно было найтись мной. Это предназначение, эта сила, способная развеять скуку в прах, - все должно было принадлежать мне. Лиар был верным псом, сильным, умным, незаменимым. Но даже верный пес не должен забегать вперед и хватать добычу, предназначенную для хозяина. Мысль о том, что он сейчас стоит там, в ледяной пустоши, лицом к лицу с источником этого зова, пока я здесь… она была невыносима. Она жгла изнутри, превращая привычную снисходительность к капитану в нечто темное и колючее.

Я медленно, с театральной величавостью, поднялся с трона. Складки моего тяжелого бархатного плаща, отороченного пепельным мехом зимнего волка, бесшумно скользнули по холодным полированным ступеням обсидианового возвышения. Моя тень, отброшенная капризными магическими огнями, плясавшими в хрустальных шарах, подвешенных на цепях под самыми сводами, заколебалась на стене, вытянулась, стала неестественно большой и темной. На мгновение она приобрела четкие, пугающие очертания крылатого дракона. По залу пробежал сдержанный, испуганный шепот. Я проигнорировал его, как всегда игнорировал ропот толпы.

- Готовить сопровождение, - прозвучал мой приказ. - Капитан Лиар, судя по всему, обнаружил нечто, представляющее чрезвычайный интерес для короны. Нечто, что не терпит промедления. Мы едем к нему. Теперь же. Эскорт - легкий, быстрый. Только лучшие. Через полчаса я хочу видеть седланных грифонов во Внутреннем дворе.

Приказ повис в воздухе, а затем зал взорвался суматохой. Стражники бросились выполнять приказ, их тяжелые сапоги гулко отстукивали по каменным плитам. Придворные засуетились, отпрянули к стенам, давая дорогу бегущим солдатам и слугам. Советник, побледневший как полотно, беспомощно смотрел на свиток в своих руках, понимая, что все его отчеты, подсчеты и планы в одно мгновение превратились в ничто перед этим новым, всепоглощающим порывом короля. Мир бюрократии рухнул, и на его обломках вновь проснулся мир инстинктов, силы и охоты.

Толпа придворных расступилась передо мной в почтительном и пугливом молчании. Зов истинной силы все еще звучал в моей крови, нарастая с каждой секундой, превращаясь из далекого эха в настойчивый, звенящий бой колокола, который слышал лишь я. Он бился в такт моему сердцу, ускоряя его ритм, наполняя жилы не знакомым мне ранее огнем.

Она была здесь. В моем мире, на моей земле. И теперь она будет только моей. Капитан Лиар, верный и эффективный, сделал свое дело, выследив источник зова, как выслеживают редкого зверя. Теперь настала моя очередь - прийти и забрать трофей. Право сильного. Право короля.

Я шагал по длинному пурпурному ковру, ведущему к высоким дверям не видя застывших в низких поклонах царедворцев, не слыша их сдержанного шепота. Мой внутренний взор был устремлен туда, на север, за ледяные пики. Я уже чувствовал на лице воображаемый укус ледяного ветра. Я думал о бескрайней снежной пустоши, о сиянии звезд в черном небе, о тишине, нарушаемой только завыванием вьюги. И посреди этой пустоши - о точке притяжения, о сверкающем источнике той силы, которая звала. Скука была мертва, растоптана, забыта. Ее место заняла жажда обладания той, что могло перевернуть весь известный мир. И страх, острый, как игла, - страх опоздать. Каждый миг, проведенный здесь, в тепле и уюте дворца, был мигом, подаренным Лиару. Мигом, который он мог использовать. Этого допустить было нельзя. Я ускорил шаг. Пустошь севера ждала. И моя судьба тоже.