5

ГЛАВА ПЯТАЯ

Я проигнорировала его руку.

Сделала вид, что не заметила. Хотя, конечно же, это было почти невозможно.

Его мясистая ладонь, с золотым перстнем на указательном пальце, была прямо передо мной.

Вместо этого я прошла вперед.

С идеально прямой спиной. Не спеша.

Не смея никому показывать – даже самой себе – как нервировала меня эта встреча.

- Марина, - Густаво, дядя Маурицио и Козимо, встал из-за круглого стола и улыбнулся.

На нем был черный костюм. В глаза бросилась многозначительная деталь – кроваво-алый платок, украшавший его нагрудный карман.

Намек?

Пока я могла лишь строить предположения.

Я вежливо улыбнулась в ответ:

- Добрый вечер, Густаво, надеюсь, этот ужин, как вы обещали, не будет слишком долгим.

Краем глаза я заметила, как недовольно поджал губы Козимо.

Из-за того, что я не приняла его руку? Или же причина в чем-то другом?

Тем не менее Козимо выдвинул для меня стул.

Я полуобернулась и со все той же вежливой улыбкой поблагодарила его:

- Благодарю.

Беглая улыбка тронула его губы:

- Прошу.

Дождавшись, когда я сяду, он разместился сбоку, по левую руку от меня. Справа уселся Густаво.

Зажали с двух сторон.

Делая вид, что разглядываю зал, я посмотрела в сторону дверей.

Моей охраны там не было.

Почему?

Сердце коснулась тревога.

- Ты куда-то спешишь? – голос Густаво источал едва уловимую усмешку.

Смеялся надо мной. Вероятно, он считал, что поймал меня в ловушку.

Я перевела на него взгляд. Секунды-две я всматривалась в его глаза, затем сказала:

- Меня ждет мама.

Темные глаза Густаво блеснули:

- Джованна прилетела в Лондон? Удивительно. Ведь она совершенно не любит здешний климат.

Мне не понравилось, что он таким тоном говорил о маме. Но я сдержалась.

- Она любит меня, - я ответила уверенной улыбкой, - я – её дочь, и она здесь, чтобы поддержать меня в столь трудный час.

- Разумеется. Кто, как не мать сделает это? – Густаво кивнул бесшумно подошедшему официанту.

- Налей синьоре выпить.

- Не нужно, спасибо, - для пущей убедительности я накрыла ладонью свой фужер.

Его стекло показалось мне гораздо теплее собственной руки.

- Почему же? – Густаво не отставал от меня.

- Потому что не хочу. Разве этого не достаточно? – я перевела взгляд вперед и обнаружила, что сидящие напротив – все члены семьи Мартичелли – с интересом поглядывают на меня.

Один из них, кажется, двоюродный брат Густаво, склонился к своему соседу и что-то шептал ему на ухо.

Я почти не сомневалась – обсуждали меня.

К счастью, подобная ситуация мне была уже знакома, поэтому я сумела совладать с неприятным чувством.

- Давайте сразу перейдем к делу, - вновь посмотрев на Густаво, а затем и на Козимо, предложила я.

- К чему такая спешка? – мужчина напротив, тот самый, что секундами ранее обсуждал меня, широко улыбнулся.

- Время – деньги, - слетело с моих губ.

Сбоку послышался смех. Смеялся Козимо.

- Она – настоящая Мартичелли! – голосом, в котором читалось веселье вперемешку с восхищением, бросил он.

Что это?

Откуда эта внезапная благосклонность?

Такая уж внезапная?

Последняя мысль уколола меня достаточно ощутимо.

- Дядя Густаво, Марина права – давайте не будем задерживать наш разговор. Она спешит к матери, разве хорошо препятствовать встрече родных? – продолжал Козимо.

- Что ж, - Густаво привстал и, поправляя стул, слегка задел меня локтем.

Сомневаюсь, что случайно.

- Раз Марина спешит, - продолжал он, и теперь в его голосе зазвучали укоряющие нотки, - тогда приступим к разговору. Сегодня мы похоронили одного из лучших членов семьи, Маурицио. Он был прекрасным стратегом, храбрым солдатом и верным членом нашей семьи.

«Скорее Маурицио являл собой образец истеричного, мало думающего солдата, лишенного стратегических способностей, зато слепо выполняющий любой твой приказ, каким бы чудовищно жестоким тот не был», - мысленно поправила я Густаво.

- Он мог бы даже стать капо, - гремел тот, - но не судьба! Очень жаль…

В воздухе повисла тишина.

С виду, наверное, это выглядело как скорбная минута по покойному. Но что-то мне подсказывало, что по Маурицио скорбели единицы, а может, и никто не испытывал этого чувства.

Даже Козимо, его родной брат.

- Маурицио ушел, но его жена, Марина, здесь. Именно по этой причине я пригласил вас на этот прощальный ужин.

Прощальный?

Неужели они попрощаются со мной? И я сумею уйти – вот так легко?

Крошечное, едва ощутимое семя надежды, зашевелилось в груди.

Неужели?

Какой бы невероятной эта мысль не казалась, я не могла избавиться от чувств.

Дыхание застряло посреди горла. Не сдержавшись, я обратила свой взгляд на Густаво.

Его смуглое лицо приняло мрачно-торжественное выражение. Заметив, что я смотрю на него, Густаво бросил на меня беглый взгляд, а затем, вновь устремив его вдаль, произнес:

- Было бы неправильно, даже подло, оставлять Марину без нашего покровительства. И потому я заявляю, что каждый из нас может и должен стать претендентом на её руку. Марина должна выйти замуж за одного из нас.