6

ГЛАВА ШЕСТАЯ.

Кровь отлила от моего лица, сердце странно дернулось и забилось в неровном ритме. Я услышала шум в ушах, а потом меня затошнило.

Нет, я не была беременна. Это была реакция моего организма, которой я почти не могла управлять.

Я не дышала. Я не жила в этот момент.

И часть меня – я буду правдива – хотела умереть.

Но умереть всегда проще чем бороться, не так ли?

Пока я приходила в себя, мужчины о чем-то заговорили. Воздух задрожал от их голосов.

Видимо, заявление Густаво воодушевило их.

Похотливые самцы не могли сдержать своих чувств!

- Марина, дорогая, мы все хотели бы услышать твое мнение, - Густаво всем корпусом, расстегивая пиджак, повернулся ко мне и довольно заулыбался.

Кажется, он наслаждался моим состоянием загнанного в ловушку зверька.

- Сперва нужно выдержать траур, - каждое свое слово я контролировала, чтобы не показать чувств.

Теперь улыбка Густаво стала снисходительной.

- Разумеется, Марина. Но траур, каким бы долгим он не был, заканчивается. А твоя жизнь продолжается. К нашему общему счастью у нас немало достойных мужчин. Взять бы меня.

Густаво грубо рассмеялся. Его смех подхватили остальные. Вроде шутка. Но я знала – он не шутил, когда говорил про себя.

Они смеялись, а я внутри вся дрожала.

От ярости. От страха.

Мне хотелось убежать, покинуть этот ужин людоедов!

Но я не могла. Не могла!

- У тебя есть время, Марина. Время подумать, повыбирать, - голос Густаво был тошнотворно-сладким, а взгляд стал сальным.

Меня снова затошнило.

Чужая похоть коснулась моей обнаженной кожи на груди, сдавила мне горло, все сильнее и сильнее.

Мне стало нечем дышать. Казалось – еще немного, и я потеряю контроль.

Я не выдержала:

- А если я откажусь? Если не выйду замуж?

Сказав это, я замерла. Взгляд мой отметил, как медленно переменилось лицо Густаво.

Из нарочито-снисходительного оно превратилось в надменно-жестокое.

Глаза стали холодными, улыбка полной злобы.

Он наклонился ко мне, будто собирался поведать секрет, и прошептал:

- Освободиться от семьи можно только в одном случае. Умереть.

Я не моргнула. Не проронила ни слова. Даже не выдала вздохом своё отношение к услышанному.

Густаво отпрянул назад и обратился к официанту:

- Несите горячее! Я голоден!

Я демонстративно посмотрела на часы.

19.10

Прошло всего лишь десять минут, а по ощущениям – больше недели.

- Марина, ты уже уходишь? – Густаво удивился, когда я встала из-за стола.

- Мне пора, - я ответила ему снисходительной улыбкой.

Взгляд мой пробежался по собравшимся, в том числе и Козимо. Тот выглядел напряженным. Однако заметив, что я смотрю на него, он попытался встать, но я остановила его взмахом ладони:

- Не нужно. Благодарю. Я знаю, где выход.

Я повернулась и посмотрела сверху вниз на Густаво:

- И я услышала твои слова, Густаво. Надеюсь, каждый из вас проявит уважение к покойному Маурицио и моему трауру, и не станет требовать от меня быстрых решений. Всем приятного аппетита.

Сказав это, я вышла из-за стола и направилась к дверям.

Никто не последовал за мной, но я понимала, тут, в зале, на ближайшие часы именно я буду темой для обсуждения.

Пусть говорят что угодно!

Мне было плевать.

Выйдя из ресторана, я сразу заметила свою охрану – Энрике и Джакомо стояли в шаге от дверей и о чем-то беседовали с охраной Густаво.

Завидев меня, они тут же подошли ко мне и, сохраняя молчание, пошли рядом.

Я не доверяла им, но не показывала этого.

Мысли мои были далеко. В голове прокручивались все слова, услышанные и сказанные мной в этот вечер.

Все взгляды. Усмешки и жесты.

В любом случае я услышала всё, что было мне нужно.

Или я стану женой другого Мартичелли, или умру.