Глава 5. Ася

— Ты выглядишь так, будто кого-то закопала и теперь выбираешь место для второго.

Полина ставит передо мной чашку капучино и плюхается на стул напротив.

— Пока никого не закопала, — вздыхаю я. — Но кандидатуры есть.

— Отлично. Начнём с главного. Кто первый?

Я невольно улыбаюсь. Вот за это я и люблю Полину. Она умеет рассмешить меня даже тогда, когда хочется залезть под стол и больше не вылезать.

— Семейка Орловых.

— О-о-о. — Она придвигает стул ближе. — Давай подробнее. Кто из них уже пытался отравить тебя, а кто пока ограничился психологическим насилием?

— Полина!

— Что? Я готовлюсь к худшему.

Я размешиваю кофе, хотя сахар давно растворился.

— Маргарита Павловна считает меня неподходящей партией для Германа. Герман выбирает мне одежду, объясняет, куда я могу ходить, и говорит, что заботится обо мне. А его брат…

— Стоп. У него есть брат?

Я поднимаю глаза.

— Старший сводный. Демьян.

Полина замирает с чашкой у губ.

— Подожди. Тот самый Демьян Орлов? Который несколько лет назад уехал из страны после какого-то скандала?

— Не знаю. Герман не любит о нём говорить.

— Господи, Ася, ты что, попала в сериал про богатую семью с тайнами?

— Если бы только в сериал. Там хотя бы можно выключить телевизор.

Полина отставляет чашку.

— Так. Рассказывай про брата.

Я закатываю глаза.

— Почему именно про него?

— Потому что ты сейчас впервые за весь разговор оживилась.

— Ничего подобного.

— Ася, я знаю тебя с пятнадцати лет. Ты так же выглядишь, когда пытаешься убедить меня, что тебе не нравится парень, на которого ты уже три недели смотришь в социальных сетях.

— Это было один раз!

— И ты написала ему первой.

— Мы не об этом.

— Именно об этом. Давай.

Я сдаюсь.

— Я встретила его ночью на кухне. Он схватил меня за руку и решил, что я какая-то… любовница Германа.

— Прекрасно. Просто прекрасно.

— А потом я сказала, что я его невеста. Он удивился, представился и начал вести себя так, будто весь дом принадлежит ему.

— А он не живёт там?

— Теперь живёт. Вернулся за своей долей семейных активов.

Полина присвистывает.

— И какой он?

— Невыносимый.

— Это я уже поняла. Как выглядит?

— Полина!

— Я подруга или кто? Мне нужна полная картина происходящего.

Я делаю глоток кофе, выигрывая себе пару секунд.

— Высокий. Очень. Широкие плечи, чёрные волосы, татуировки, шрам на брови. Постоянно ухмыляется. И считает, что ему всё можно.

Полина смотрит на меня с выражением человека, которому только что подарили билеты на первый ряд.

— Ася, ты описала мужчину с обложки любовного романа.

— Я описала проблему.

— Иногда это одно и то же.

— Он меня раздражает.

— Конечно.

— И он постоянно провоцирует Германа.

— Какой ужас. Мужчина с характером провоцирует другого мужчину с характером. Что же делать?

Я бросаю в неё салфетку.

Полина смеётся, уворачиваясь.

— Ладно, ладно. А теперь серьёзно. Как ты себя чувствуешь в этом доме?

Улыбка постепенно сходит с моего лица.

— Не знаю.

— Это не ответ.

— Вот видишь, я теперь тоже так говорю.

Она не смеётся.

— Ася.

Я опускаю взгляд на чашку.

— Мне там неуютно. Всё слишком… правильно. Даже дышать хочется по правилам. Герман говорит, что я могу делать что угодно, но каждый раз объясняет, как именно мне следует поступить.

— И ты собираешься за него замуж?

Я молчу.

— Ась, посмотри на меня.

Я поднимаю глаза.

— Если тебе уже сейчас плохо, дальше лучше не станет. Уходи оттуда.

— Куда?

— Ко мне. К себе. Снимем квартиру, найдём работу, что-нибудь придумаем. Ты не обязана жить в золотой клетке только потому, что у неё дорогая мебель.

Я нервно усмехаюсь.

— Всё не так просто.

— Конечно. Что именно тебя держит?

Я долго кручу чашку в руках, прежде чем ответить.

— Илья.

Полина сразу становится серьёзнее.

— Что с ним?

— Ничего. Он в порядке. Благодаря Герману у него есть хорошее образование, лечение, всё необходимое. Когда родители умерли, я не знала, как справиться. Долги, учёба, врачи… Герман помог. Очень сильно помог.

— И теперь ты считаешь, что должна ему за это выйти замуж?

— Я не говорила этого.

— Но думаешь именно так.

Я откидываюсь на спинку стула.

— А если я уйду, он может перестать помогать Илье. Я не могу рисковать его будущим только потому, что мне не нравится, как Герман выбирает мою одежду.

— Дело ведь не в платье.

— Знаю.

— И не в том, что его мать смотрит на тебя как на пятно на любимой скатерти.

Я невольно смеюсь.

— Очень точное сравнение.

— Ася, ты можешь быть благодарной человеку и при этом не принадлежать ему. Помощь — не покупка. Илья твой брат, ты его не бросишь. Но ты не обязана платить за всё это собственной жизнью.

Я смотрю в окно. За стеклом прохожие торопятся по своим делам, кто-то смеётся, кто-то разговаривает по телефону. Обычный день. Обычные люди.

— Мне страшно, — признаюсь я.

Полина накрывает мою руку своей.

— Я знаю. Поэтому не требую, чтобы ты сегодня же собрала вещи. Но хотя бы перестань убеждать себя, что у тебя нет выбора.

Я киваю, хотя легче не становится.

Мы ещё долго сидим в кафе, обсуждаем учёбу, её работу и какую-то смешную историю с заказчиком, который попросил нарисовать ему логотип «дорого, но чтобы дёшево». Полина специально уводит разговор в сторону, пока я наконец не начинаю смеяться по-настоящему.

И впервые за последние дни мне не хочется постоянно проверять телефон.

Когда машина останавливается у ворот особняка, я уже успеваю пожалеть, что вернулась так рано.

Водитель открывает дверь. Я благодарю его, поправляю сумку на плече и поднимаюсь по ступеням.

Внутри тихо. Где-то в глубине дома негромко разговаривают служанки. Я снимаю пальто и направляюсь к лестнице.

— Ну надо же. Наша примерная невеста вернулась.

Я закрываю глаза.

Только не он.

Демьян стоит на ступеньке выше, прислонившись плечом к перилам. Чёрная рубашка, тёмные брюки, рукава закатаны. В пальцах крутит ключи от машины.

— А вы всегда встречаете людей так, будто ждёте их с утра у двери?

— Только тех, кто пытается сбежать.

— Я выходила в город, а не бежала из тюрьмы.

— Разница есть?

Я прохожу мимо, но он лениво выставляет руку на перила, перекрывая мне дорогу.

Я останавливаюсь.

— Уберите руку.

— Сначала расскажи, где была.

— А вы теперь отвечаете за моё расписание?

— Нет. Но, судя по лицу, день у тебя был не самый удачный. Я пытаюсь развлечься.

— Найдите себе другое развлечение.

— Пробовал. Скучно.

Я смотрю на его руку, потом на него.

— Демьян, я не шучу.

— А я похож на человека, который шутит?

— Вы похожи на человека, которому в детстве слишком редко говорили «нет».

Он смеётся и наконец убирает руку.

— О, а вот это уже интересно. Герман научил тебя огрызаться или ты всегда была такой?

— Герман меня ничему не учил.

— Да? А я думал, он уже составил список разрешённых реплик.

— Знаете, у вас удивительный талант портить настроение за считаные секунды.

— Спасибо. Долго тренировался.

Я обхожу его, но Демьян спускается на ступеньку и идёт рядом.

— Ну так что? Кофе с подругой? Жалобы на ужасную жизнь в особняке? Обсуждение того, какой я негодяй?

— Последнее заняло бы весь день.

— Значит, я произвёл впечатление.

— Не обольщайтесь.

Он останавливается передо мной. Приходится остановиться тоже.

— Скажи честно, Ася. Тебе нравится быть примерной невестой?

Я фыркаю.

— А вам нравится быть невыносимым?

— Я спросил первым.

— А я не обязана отвечать.

— Верно.

Он неожиданно отступает, освобождая проход. Я даже теряюсь на секунду.

— Вот видишь, — говорит он. — Иногда ты можешь делать то, что хочешь.

— И вы хотите медаль за то, что не перегородили мне лестницу?

— Можно и медаль. Но я предпочитаю благодарность.

— Тогда вы умрёте без неё.

Демьян смеётся. Его смех низкий, совершенно не похожий на вежливые смешки Германа.

Я собираюсь уйти, но он вдруг спрашивает:

— Ты правда хочешь за него замуж?

Я замираю.

— Что?

— Герман. Ты действительно хочешь стать его женой или просто боишься сказать ему «нет»?

Я поворачиваюсь к нему.

— Вы ничего обо мне не знаете.

— Это правда.

— Тогда не делайте выводов.

— Я и не делаю. Спрашиваю.

— А если я не хочу отвечать?

Демьян пожимает плечами.

— Значит, не отвечай.

Он не улыбается. Не подталкивает меня к признанию. Просто смотрит, будто оставляет вопрос на лестнице между нами.

Я ненавижу его за это.

Потому что на все остальные вопросы я могу придумать ответ. А на этот — нет.

— Пропустите, — тихо говорю я.

Демьян отходит в сторону.

Я поднимаюсь на несколько ступенек, когда слышу за спиной:

— Ася.

Не оборачиваюсь.

— Что ещё?

— Если однажды захочешь ответить честно, я умею слушать.

— А я умею сама разбираться со своими проблемами.

— Вот и отлично. Начни с самой главной.

Я всё-таки оглядываюсь.

Он стоит у перил, засунув руки в карманы, и смотрит на меня с этой своей раздражающе уверенной ухмылкой.

— И какая же это?

— Ты сама знаешь.

Я отворачиваюсь и иду к себе, стараясь не думать о его вопросе.

Но чем выше поднимаюсь, тем отчётливее понимаю: дело вовсе не в том, что Демьян задаёт слишком неудобные вопросы.

А в том, что я впервые боюсь услышать собственный ответ.